Сулла

Самый же смелый свой план Друз пока держал при себе. Речь шла о даровании прав римского гражданства италийским союзникам (Ливии. Периоха 71; Аппиан. ГВ. I. 35. 155; Флор. III. 17. 6; О знаменитых мужах. 66.11). Подобное предложение в свое время погубило карьеру Гая Гракха, и Друз не спешил – чтобы выступать с таким проектом, нужно завоевать непререкаемый авторитет. Для этого требовалось время. Самые влиятельные сторонники трибуна, Скавр и Красе, ратовали за передачу судов присяжных сенаторам и потому поддерживали реформатора. Но они вряд ли согласились бы с планами превращения италийцев в cives Romani[615] – всего за четыре года до этого Красе вместе со Сцеволой издал закон о лишении римского гражданства италийцев, получивших его не по праву. И пока Друз вел тайные совещания с италийцами, очевидно, уговаривая их не торопиться.

Земельный закон был задуман с размахом: речь шла, видимо, о раздаче всех оставшихся общественных земель в Италии и на Сицилии. Реформатору приписывают фразу: «Я не дам возможности другим быть щедрыми, если только они не пожелают переделить небосвод и топи болот» (Флор. III. 17. 6; О знаменитых мужах. 66.5). Речь шла, конечно, о новых «смутьянах» вроде Гракхов и Сатурнина, которые не смогли бы теперь приманивать народ земельными раздачами. По мнению Друза, раздача должна быть произведена от имени верхов, что укрепило бы авторитет власти.[616]

Особенно много споров вызвали проекты судебной реформы и пополнения сената. Patres не желали пускать в свою среду стольких всадников, а те не хотели расставаться с всевластием в комиссиях присяжных (Аппиан. ТВ. I. 35. 159–160; О знаменитых мужах. 66.10). Однако Друза это не остановило. Более того, он добавил к судебному законопроекту еще одну клаузулу: именно сенаторы должны производить следствие по делам о взяточничестве.[617] Трибун объединил все проекты в рамках одного, хотя закон Цецилия – Дидия запрещал это, и поставил их на голосование в комициях (Цицерон. О своем доме. 41).

Однако планам Друза оказали отчаянное сопротивление его враги во главе с консулом того года Луцием Марцием Филиппом и личным врагом трибуна Квинтом Сервилием Цепионом – тем самым, что пытался помешать хлебному закону Сатурнина в 100 году. Филипп в конце 100-х годов сам выступал с аграрным законопроектом, заявив, что в Риме нет и двух тысяч состоятельных людей. Впрочем, он легко отказался от своего проекта, а впоследствии хвастался, что добился всех магистратур, не устраивая для народа никаких развлечений – такой же «щедростью», впрочем, будет похваляться и друг Друза Гай Котта (Цицерон. Об обязанностях. П. 59; 73). Что же касается Цепиона, то он также в свое время дружил с будущим трибуном, но потом поссорился с ним по неясным причинам.[618] Любопытно, что в свое время Цепион привлекал Филиппа к суду, хотя, по всей видимости, неудачно {Флор. III. 17. 5). Теперь они забыли о прежней вражде и выступили вместе против ненавистного трибуна.[619] Античные авторы считают, что Цепион выражал интересы всадников, недовольных проектами Друза (Цицерон. Брут. 223; Флор. III. 17. 4). Ученые XIX–XX веков писали то же самое о Филиппе.[620] Однако невозможно себе представить, чтобы гордые нобили пошли в услужение безродным всадникам. Скорее, речь шла просто о совпадении интересов сторон.[621]

Страсти накалялись. Друз будто бы даже угрожал, что сбросит Цепиона с Тарпейской скалы, а Филиппа велел на какое-то время бросить в тюрьму. По дороге консулу так сдавили горло, что у того пошла кровь. Издеваясь над чревоугодием Филиппа, Друз съязвил, что это рассол из маринованных тунцов. В конце концов комиции под давлением сторонников Друза, среди которых было множество италийцев, утвердили законопроект (Ливии. Периоха 71; Валерий Максим. IX. 5. 2; Флор. III. 17. 8–9; О знаменитых мужах. 66. 8-10). Реформатор достиг такого влияния, каким не мог похвастаться ни один из прежних трибунов.[622]

Друз инициировал и еще одну меру – выпуск серебряных монет с примесью 1/s меди (Плиний Старший. XXXIII. 46). Иногда это объясняют нехваткой средств на реализацию хлебного закона,[623] но денег в казне на тот момент хватало.[624] Вероятно, порчей монеты и связанным с ней падением курса Друз хотел уменьшить реальную стоимость долгов, которыми на тот момент были опутаны крупные землевладельцы, прежде всего сенаторы.[625] Впрочем, вполне вероятно, что эта финансовая мера так и осталась на бумаге.[626]

А вот аграрный закон начал претворяться в жизнь. Как следует из надписей, Друз лично принял участие в выводе колоний (Inscr. It. XIII. 3. 74).[627] Плутарх сообщает, что его отец намеренно отказывался от такой деятельности, когда боролся с Гаем Гракхом – он хотел показать свою личную незаинтересованность, тогда как Гракх сам активно участвовал в реализации своих проектов (Гай Гракх. 10.1). Неизвестно, правда, основали ли хоть одну колонию по инициативе Друза-старшего, так что, возможно, ему и участвовать было не в чем. Но он сформулировал принцип, воплощенный в жизнь другими. Впоследствии Цицерон скажет: заботишься о народе – докажи, что не для себя (Об аграрном законе. П. 22). Если политик заботился о знати, тогда ему свою честность доказывать нобилям, разумеется, не требовалось. Друз же младший показал, что принципы – принципами, а жизнь – жизнью.

Однако Луций Филипп не унимался. Он призывал сенат выступить против законов Друза, которые были приняты с применением насилия и вопреки закону Цецилия – Дидия. Но большинство patres проявляло колебания и нерешительность.[628] В ярости Филипп заявил, что ему придется поискать другой сенат, поскольку с нынешним управлять государством невозможно. 13 сентября Друз созвал patres – видимо, чтобы осудить наглое заявление консула. Единомышленник трибуна Луций Лициний Красе обрушился на Филиппа с упреками – оскорблено достоинство сената! Тот пригрозил ему штрафом. Тогда Красе, один из лучших ораторов своего времени, выступил со страстной речью против Филиппа: «Не имущество мое надо тебе урезать, если хочешь усмирить Красса: язык мой тебе надо для этого отрезать! Но даже будь он вырван, само дыхание мое восславит мою свободу и опровергнет твой произвол!» Говорили, что консул направил к оратору ликтора, чтобы тот утихомирил его, но Красе, отстранив ликтора, бросил в лицо Филиппу: «Ты для меня не консул, раз я для тебя не сенатор!» Однако речь отняла у оратора слишком много сил, что привело к тяжелой болезни (или обострило ее), и через неделю он скончался. Трибун-реформатор лишился одного из самых влиятельных союзников (Цицерон. Об ораторе. III. 1–7; Валерий Максим. VI. 2. 2).[629]

Тем временем к Филиппу прибыли этруски и умбры, обеспокоенные аграрным законом Друза, – очевидно, речь шла о крупных землевладельцах, боявшихся пострадать от новых разделов в пользу колонистов.[630] Аппиан без обиняков пишет, что прибывшие из Этрурии и Умбрии явились по вызову консулов[631] якобы для выступления против законов Друза, а на деле – чтобы убить его (ГВ. I. 36. 163). Это, видимо, преувеличение – за убийцами можно было и не посылать так далеко, но ясно, что Филипп готовился к очередной атаке.

615

Ibid. P. 61.

616

Моммзен Т. Указ. соч. Т. П. С. 159.

617

Цицерон. За Клуенция. 153; За Рабирия Постума. 16; Аппиан. ТВ. I. 35. 159.

618

Утверждение Флора, будто Друз завидовал Цепиону (III. 17. 4), выглядит сомнительно. Плиний Старший пишет, что они поссорились из-за какого-то кольца на аукционе (XXXIII. 20). Ф. Мюнцер предполагает, что именно из-за ссоры Цепион развелся с женой – сестрой Друза (Mtinzer F. Servilius (50) // RE. 2. R. Hbd. 4. 1923. Sp. 1786). Ho равным образом возможна и обратная последовательность – разрыв между супругами, хотя еще и не состоявшийся, но уже наметившийся, мог спровоцировать ссору Цепиона и Друза.

619

Gruen Е. S. Roman Politics and the Criminal Courts, 149-78 B.C. Cambr. (Mass.), 1968. P. 211.

620

Моммзен Т. Указ. соч. Т. П. С. 158; Ковалев С. И. История Рима. Л., 1986. С. 377; Pareti L. Storia di Roma e del mondo romano. Vol. III. Torino, 1953. P. 528.

621

Gruen E. S. Roman Politics… P. 211.

622

Meier Ch. Res publica amissa. Eine Studie zu Verfassung und Geschichte der spaten romischen Republik. Wiesbaden, 1988. S. 213.

623

Last H. Enfranshisement of Italy // САН. Vol. IX. Cambr., 1932. P. 178–179; De Sanctis G. Op. cit. P. 22.

624

Селецкий Б. П. Финансовая политика оптиматов и популяров в конце 90-80-х годов до н. э. // ВДИ. 1983. № 1. С. 149; CrawfordМ. Roman Republican Coinage. Vol. I. Cambr., 1974. P. 616.

625

Селецкий Б. П. Указ. соч. С. 149–150; Gabba Е. Commento // Appaini bellorum civilium liber primus. Firenze, 1958. P. 158–159.

626

Sydenham E. A. The Coinage of the Roman Republic. L., 1952. P. XLIII; Crawford M. Op. cit. Vol. I. P. 616.

627

Возможно, в этом году был принят и еще один аграрный закон – Сауфея. Друз принял участие и в его реализации (Gabba Е. Commento. Р. 117).

628

Gabba Е. Mario е Silla. Р. 790.

629

Моммзен Т. Указ. соч. Т. П. С. 160; Miinzer F. Livius. Sp. 875; De Sanctis G. Op. cit. P. 28.

630

Моммзен Т. Указ. соч. Т. П. С. 159; Gabba Е. Commento. Р. 122. Г. Де Санктис резонно указывает в связи с этим, что именно в Этрурии и Умбрии особенно было развито крупное землевладение (De Sanctis G. Op. cit. P. 20).

631

Э. Габба считает, что упоминание об обоих консулах неверно – в других источниках о втором консуле 91 года, Сексте Юлии Цезаре, не говорится (Gabba Е. Commento. Р. 122).