Страница 110 из 160
Он налег на весла. Минуту спустя лодка коснулась дна, они выскочили и столкнули лодку на глубину. Строение было на расстоянии сотни футов от берега. Амос и доктор бросились туда. Даже при слабом лунном свете было видно, что строение заброшено и почти разрушено. Доктор забрался через окно и втащил Амоса за собой. Через щель в стене они увидели другую лодку, плывущую по реке, и в ней двух существ Михча с зажженными факелами. Один сидел на веслах, а второй на носу с ружьем, направленным перед собой. Лодка проплыла мимо.
— Надо тут отсидеться, — сказал доктор. — Через полчаса будет уже светло. Может, такие развалины они и осматривать не станут.
Они обнаружили расшатанную лестницу, поднялись в маленькую спальню и улеглись на голом полу. Амос стонал, пытаясь пристроиться поудобнее. Потом, к своему удивлению, он уснул. Его разбудили лучи дневного света, проникшие в комнату, и звуки стрельбы из тяжелых орудий где-то неподалеку. Он было начал снова засыпать, когда с крыши донеслись яростные крики. После этого стрельба стихла.
Доктор проснулся, когда уже снова начало темнеть. Поесть было нечего, и живот у Амоса свело от голода. Все тело болело, а движение было чистой мукой. Доктор смотрел в небо, словно решал, что предпринять. Потом он нерешительно подвигал руками и ногами, но тут же застонал, запыхтел, и было видно, что он испытывает то же, что и Амос. Однако он нашел в себе достаточно сил, чтобы возобновить дискуссию.
— Я удивляюсь, что Смиттон видел? Он видел что-то, чего быть не может! А как насчет легенд о войне в небесах? Может, Люцифер — сторонник иной расы, отверженной Богом?
— Люцифер был Сатаной, духом зла. Он пытался захватить владения Господа.
— Ммм… Я где-то читал, что мы располагаем только высказываниями победителя, и это не подходит для беспристрастной истории. А как мы узнаем истину? Или действительный исход битвы? В конечном итоге, он думал, что имеет шанс, и очевидно знал, за что сражается.
Идти было тяжело, и это мешало беседе. Амос пожал плечами и прекратил разговор, но продолжал размышлять про себя. Если Господь всемогущ и всеведущ — почему же Он позволил им следить за Ним? Оставался ли Он тогда всемогущим по отношению к расе, которую отверг? Была ли для Бога разница в том, что попытается делать человек, которого Он осудил? Действительно ли то, что они видели, было Присутствием Господа — или просто Его проявлением?
Ноги у Амоса были как деревянные и немели от усталости; он был голоден и еле шел, когда обдумывал основную задачу. Где он теперь должен выполнять свой долг? На его ли стороне теперь Господь — или против него? Они наткнулись на брошенный дом. Там нашлось немного еды. Они готовили ее на огне фонаря и слушали новости по маленькому радиоприемнику, работающему на батарейках. Передача была посвящена высадке инопланетян и отступлению землян. Но в голосе диктора не слышалось отчаяния, которого можно было ожидать. Они еще не закончили еду, когда ситуация стала ясна.
— Вспышка! — объявил диктор. — Только что получено сообщение из района Денвера. Наша вторая ядерная ракета взорвалась успешно! База инопланетян стерта с лица Земли, все самолеты противника уничтожены. Стало ясно, что проблемы, возникшие при сборке первых ракет, были связаны с неисправностями детонаторов. В этой области проводятся исследования, и для замены ненадежного узла ведется подготовка добровольцев. Обе ракеты, управляемые камикадзе, достигли цели. Пленных инопланетян обеих рас допрашивают в Денвере. Случаи религиозного фанатизма, выявленные в Портленде, возможно, затрудняют связь.
Диктор снова начал сообщать о высадке инопланетян.
Доктор и Амос переглянулись. Слишком трудно было осмыслить все сразу — официальное признание двух рас; тот факт, что бомбы собраны и испытаны; случайное сообщение о пилотах-камикадзе. Похоже, Бог управлял погодой и машинами, но не волей решительных людей. Свободная воля или…
Амос поразмыслил, пытаясь вспомнить что-либо, что могло бы увязать воедино успех пилотов-камикадзе, где установлена автоматика, с реакцией Бога на его, Амоса, собственные мысли о свете, который он ощущал в юности. Что-то о людях…
— Их можно побить! — резко прошептал доктор. В это время они начали взбираться по крутой дорожке.
— Может быть, — Амос вздохнул. — Мы знаем, что в Клайде Господь побывал. Можно ли быть уверенными, что Он не побывал и в других местах, чтобы предотвратить бомбежки с помощью Его чудес?
Они продвигались вперед и ночью, пересекая деревню при луне, где каждый шаг был вдвойне труден. Амос обдумывал все новости, пытаясь использовать новую информацию и прийти к какому-либо решению. Если бы люди могли преодолеть тех, кто им противостоит даже в течение какого-то периода времени… К утру он подошел к решению вопроса. Рассвет застал их в лесу. Доктор сумел подсадить Амоса на дерево, откуда можно было осмотреть окружающую местность. За краем леса стоял дом, но подход к нему был опасен. Они поспорили, а затем двинулись вперед. Они уже выходили из леса, когда они услышали звуки пулеметных очередей с самолета. Доктор обернулся и повернул навстречу Амосу, который шел позади, но через несколько шагов остановился.
— Слишком поздно! Он нас увидел. Он прицеливается!
Неожиданно он обеими руками толкнул Амоса, отшвырнув его назад, под ближайшее дерево. Размахивая руками, он бегал по поляне, отчаянно подпрыгивал, попадая на кочки.
Амос пытался встать с земли, но было слишком поздно.
Началась стрельба, и фонтанчики земли поднимались вокруг доктора. Он пошатнулся и упал, тело подергивалось, а затем он затих. Амос наконец высвободил ступню, застрявшую в корнях дерева. Самолет улетел; доктор оказался целью, которая, очевидно, удовлетворила пилота. Он был еще жив, когда Амос опустился рядом; в него попали дважды. Амос нашел одну из сигарет доктора и прикурил ее дрожащей рукой.
— Спасибо, — прохрипел доктор после глубокой затяжки. Он закашлялся, потом подавил кашель. Его лицо исказила судорога агонии.
— Думаю, я попаду в ад, Амос, — потому что я никогда не испытывал раскаяния… если только ад существует, — речь его была отрывиста, но голос звучал отчетливо и громко. — А я надеюсь, что он существует! Потому что я собираюсь найти способ… — он внезапно выпрямился, закашлялся, стал задыхаться. Затем напоследок собрался с силами, поглядел в глаза Амосу, и на его лице мелькнула прежняя циничная улыбка: — … способ убедить Люцифера присоединиться к нам!
Обессиленный, он откинулся назад. Спустя несколько секунд он умер.
Ликование, XII, 2–4. Послание к людям.
Весь день Амос пролежал в доме, куда втащил тело доктора. Он даже не пытался искать пищу. Впервые в жизни — с шести лет, когда умерла его мать, — у него не было защиты от горя. Он не был убежден, что это была именно Божья воля — довершить все его потери смертью доктора. Но все они ощущались так, словно произошли после гибели доктора.
Он сидел один на один со своим горем, своей обострившейся ненавистью, и смотрел в сторону Клайда. Однажды он проспал весь день. Он проснулся с ощущением очень сильного шума и сотрясения земли, но все было тихо, когда он окончательно пришел в себя. Стояла ночь, пора было уходить.
Какой-то миг он колебался. Может быть, легче будет улечься рядом с убитым — и будь что будет. Но у него оставалось чувство долга, и оно подгоняло его. Что-то в глубине разума подсказывало, что у него еще есть дела.
Он нашел черствый кусок хлеба и кусок засохшего сыра и начал с трудом грызть их. Было еще слишком светло, чтобы продвигаться безопасно, но он шел лесом. К тому же ни разу не было слышно вражеских самолетов. Когда стемнело, он свернул на боковую дорогу и пошел в сторону Уэсли.