Страница 32 из 69
Певцы Голтна передают о нем такую легенду: когда у смертного одра Арташеса, по языческому обычаю, погибло много людей, он возроптал, говорят, и молвил отцу: «Вот ты уходишь и уносишь с собой всю страну; над кем же мне царствовать в этих развалинах?» В ответ Арташес проклял его, сказав: «Если ты поскачешь на охоту вверх по склонам Азатн Масиса[259], пусть тебя схватят нечистые[260] и повлекут вверх по склонам Азатн Масиса; там да пребудешь и света да не увидишь!»
Оказывают об этом и старухи, будто заточен он в какой-то пещере, скованный железными цепями. И две собаки непрестанно грызут эти цепи, и он рвется выйти и положить миру конец. Но от звона кузнечных молотов, говорят, его оковы крепнут. Поэтому и в наши времена многие кузнецы, следуя легенде, по воскресным дням трижды или четырежды бьют по наковальне, дабы укрепились, как говорят, цепи Артавазда. Но в действительности было так, как мы сказали выше.
Иные же говорят, что при его рождении с ним приключилось нечто, а именно, считают, что он был заколдован женщинами из потомства Аждахака, почему и Арташес их нещадно преследовал. То же самое певцы в легенде излагают так: «Драконеродные[261] выкрали младенца Артавазда и заменили его демоном»[262]. Но мне представляется справедливой молва, что он как родился одержимым, так и скончался в одержимости. Царство же унаследовал его брат Тиран.
62
О Тиране
Тиран, сын Арташеса, вступил на престол Армении в третьем году правления персидского царя Пероза Первого. Ему не приписывают каких-либо великих деяний, но лишь то, что он верно служил римлянам; он пребывал в мире, предаваясь, как повествуют, охоте и развлечениям. У него было два коня, легче Пегаса[263] и неимоверно быстрых, которые, казалось, летели по воздуху, а не ступали по земле. Некий Датаке, князь из рода Бзнуни, выпросив разрешение поездить на них, хвалился, что он превзошел роскошью царя.
Приходят к нему (ответвившиеся) в давние времена члены его рода Аршакуни, которые проживали в краях Хаштеанка, и говорят: «Расширь наши наследственные уделы, ибо нам тесно, мы сильно размножились». Тогда он велит некоторым из них перебраться в области Алиовит и Арберани. А они осаждают царя с еще большими жалобами, мол, нам стало еще теснее. Но Тиран их не слушает и постановляет: не предоставлять им новых наследственных уделов, а те, что у них имеются,- поровну разделить между ними. Когда произвели раздел по числу людей, оказалось, что уделы проживающих в Хаштеанке меньше, поэтому многие из них перешли в области Алиовит и Арберани.
Говорят, в его дни жил юноша из рода Андзеваци, человек возвышенный во всем, по имени Ерахнаву. Он женился на последней из жен Артавазда, привезенной из Греции. И так как Артавазд был бездетен, то царь отдал Ерахнаву весь его дом. Ибо о нем была молва как о муже отменном, умеренном в желаниях плоти и во всем остальном, о человеке добропорядочном. Он пришелся царю по душе, и тот пожаловал ему второй престол, который занимал Артавазд, и вверил ему начальство над восточной ратью, оставив при нем одного из своих приближенных – некоего перса Дрваспа, бывшего в свойстве с нахарарами Васпуракана[264] и одаренного им званом Татеоном[265] вместе с агараками и большим виноградником, орошаемым каналом, проведенным из озера Гайлату[266]. Сам же царь отправился в края Екёлеаца и устроил свой царский двор в аване Чрмес[267]. Он царствовал двадцать один год в спокойствии и умер в дороге под снежным обвалом.
63
О Трдате Багратуни и именах прежних представителей его рода
Некий Трдат из рода Багратуни, сын Смбатухи, дочери храброго Смбата, был мужем бесстрашным и сильным, маленького роста и на вид невзрачным. Царь Тиран женил его на своей дочери Еранеак. Та возненавидела своего мужа Трдата, дулась и ворчала с утра до вечера, сетуя на то, что-де она – высокородная красавица – вынуждена жить с худородным уродом. Однажды Трдат, разъярившись, жестоко ее избил и, отрезав ее золотистые кудри и выдрав пряди волос, велел уволочь ее и выкинуть из комнаты. Сам он, отложившись, направился в недоступный край маров, и когда достиг Сюнийской страны, до него дошла молва о смерти Тирана. Услышав это, он остановился там.
Однажды Бакур, родовладыка сюнийцев, приглашает его на ужин. И когда возбужденный вином Трдат видит очень красивую женщину по имени Назиник[268], которая наигрывала перстами, он, исполнившись похоти, говорит Бакуру: «Отдай мне эту наемницу»[269]. А тот отвечает: «Не отдам, ибо она моя наложница». Трдат же, схватив женщину, привлекает ее к себе на кресло и начинает вожделенно ласкать, подобно молодому необузданному любовнику. Бакур в порыве ревности вскакивает, чтобы отнять ее у него. Но Трдат, поднявшись на ноги и действуя вазой для цветов как оружием, сгоняет сотрапезников с их кресел. Зрелище напоминало истребление поклонников Пенелопы некиим новым Одиссеем[270] или борьбу лапифов с кентаврами на свадьбе Перифоя[271]. Так он добрался до своего обиталища, тотчас вскочил на коня и вместе с наложницей отправился в Спер. Зря мы повели рассказ об этом похождении похотливого мужа.
Надобно тебе знать, что когда род Багратуни покинул веру своих предков, он прежде всего приобрел варварские прозвания – Бюрат, Смбат и тому подобные наименования – лишившись первоначальных имен Багадиа, Тубиа, Сенекиа, Асуд, Сапатиа, Вазариа, Енанос, какими их называли до отступничества. И мне кажется, что имя, которое Багратуни произносят как Багарат,- это Багадиа, Асуд – это Ашот, таким же образом Вазария (превратился) в Вараза, как и Шамбат – в Смбата[272].
64
Каков был Тигран Последний и каковы его дела
Тирана сменяет его брат Тигран Последний, занявший престол в двадцать четвертом году правления персидского царя Пе-роза. Он царствовал долго – сорок два года и умер, так и не свершив никаких достойных упоминания подвигов мужества, кроме разве того, что был взят в плен некоей молоденькой гречанкой во времена, когда скончался римский царь Тит Второй, который был назван Антонином Августом, а Пероз, персидский царь, вторгся в Римское государство, почему и получил прозвище Пероза, то есть Победителя. Прежде же он именовался по-гречески Валегесосом[273], а как его именовали персы – не ведаю.
Итак, когда Пероз совершил набег через Сирию на Палестину, то наш Тиран – в помощь ему и по его приказу – вторгся в Средиземье и был взят в плен некоей девушкой, правившей в тех краях. Кесарь Лукиан[274] в то время строил храм в Афинах. После смерти Пероза он с большой армией двинулся в Средиземье, занял Армению и освободил Тиграна. Он отдал ему в жены деву Ропи из своего окружения, которую Тигран по прибытии в Армению отпустил. Он отказался признать рожденных ею четырех юношей и учредил для них род Ропсеан по имени их матери Ропи, поставив во главе его родовладыкой старшего из отроков и включив его в число прочих нахарарств, дабы оии не именовались Аршакуни.
Этот Тигран учреждает также некоторые малые роды и здесь, и в краю Корчайка[275]; эти (мужи) не были сильны своими отрядами, но в то же время выделялись своими личными достоинствами и сражались с греками для его спасения. Были они и из Корчайка, и из нашей стороны, как я полагаю, из коренных, смежных с вченами[276], из потомков Хайковых, некоторые же из пришлых. Мы не станем рассказывать о каждом в отдельности, отчасти потому, что не (все они) нам известны, отчасти не желая утомлять себя чрезмерными трудами, а в-третьих, потому, что неопределенность многих (сведений) побуждает избегать этого предмета. По этим-то причинам мы поведем рассказ не о родах, учрежденных Тиграном Последним, как бы настоятельно ты ни просил нас об этом, а лишь о достоверно известных нам последующих. Ибо мы сколь возможно избегали излишних речей и прикрас и всего того, что придавало бы словам и мыслям неточность, и по мере сил следовали как в заимствуемом, так и в собственном только справедливому и истинному. Так же поступаю и здесь, удерживаясь от потока неуместных слов и от того, что может породить неправильные мнения. А тебя[277] умоляю и теперь, как уже делал многократно,- не принуждай нас к излишнему и к тому, что скудостью или чрезмерностью слов может обратить весь наш большой и достоверный труд в напрасный и ненужный, ибо это нанесло бы вред равным образом и мне, и тебе.