Страница 62 из 92
Но хотя писала она об этом каждый раз, холодность писем заставляла думать, что на самом деле эта красивая женщина с чувственным ртом и страстным взглядом без особого нетерпения ждала возвращения капитана Смеу,
«Боюсь, — сказал себе Уля, — что Смеу не очень счастлив в семейной жизни».
В том же отделении он нашел ножницы, две катушки ниток, конвертик с иголками, несколько сигарет, коробку с пуговицами, коробочку с таблетками против невралгии и бутылочку темного цвета, на которой было написано «валерьянка». Бутылочка была наполовину пуста.
«Смотри- ка, у капитана больное сердце, а он скрывает это от нас!»
Уля поднялся и, оглядываясь вокруг, подумал: «Кажется, я напрасно теряю здесь время». Потом подошел к большому шкафу с тремя отделениями и открыл его. Полки были пусты. Видимо, хозяйка, уступив комнату, позаботилась освободить шкаф от белья. В отделении для верхней одежды висела парадная форма капитана. Он обыскал карманы, ощупал подкладку. Напрасный труд!
Налево была еще одна дверь. Он внимательно прислушался, но ни один звук не доносился оттуда. Легко нажал ручку. Небольшое помещение, нечто вроде коридорчика. В углу матрац, свернутый валиком, под ним походный сундучок. В этом коридорчике безусловно спал денщик.
Пожитки денщика также подверглись тщательному осмотру, но и это не дало никакого результата.
Уля закрыл дверь, еще раз осмотрел всё вокруг, чтобы убедиться, что не забыл ничего проверить, потом так же незаметно, как вошел сюда, выбрался на улицу.
Хотя он и не питал особых надежд на этот осмотр, однако результаты его совершенно разочаровали Улю.
«В конце концов, — говорил он, злясь на самого себя, — чего я, собственно, ждал? Если он невиновен, то, естественно, что я ничего не нашел, а если виновен… то же самое. Даже самый неопытный агент позаботится прежде всего, чтобы не дать в руки любопытным ничего компрометирующего».
Несколько часов спустя Уля Михай встретился на улице с капитаном Смеу, возвращавшимся из столовой. Капитан остановил его, стал расспрашивать о разных разностях. Потом попросил проводить до дому.
Смеу был в очень хорошем настроении, всё еще находясь под впечатлением лестных слов, сказанных генералом. Ему хотелось поболтать. Он рассказал Уле о своих впечатлениях от поездки на командный пункт «Орла», познакомил с тем, что делается на других участках фронта.
Уля, рассеянно слушая, вспомнил вдруг о бутылочке с валерьянкой и снова удивился тому, что никогда не слышал, чтобы капитан жаловался на сердце. Это показалось ему тем более странным, что все знали, как заботливо относится капитан к своему здоровью. При малейшей простуде он вызывал фельдшера, который ставил ему банки или делал втирания, глотал аспирин и пирамидон, заставлял денщика готовить чай, который пил очень горячим, и во всех случаях держал их в курсе дела, постоянно рассказывая о том, как он себя чувствует.
Переходя от одной темы к другой, Уля постепенно завел разговор о болезнях и стал жаловаться на то, что у него побаливает сердце.
— Послушайте меня! Не шутите с сердцем. Обязательно сходите к Стытеску, пусть он выслушает вас, — посоветовал ему капитан Смеу. — Если хотите, я могу с ним поговорить, чтобы он вас тщательно осмотрел,
— Прошу вас, господин капитан. А у вас как с сердцем?
— У меня? Слава богу! Пока хорошо. Оно меня еще никогда не беспокоило, и я думаю, что сердце у меня здоровое. Так, по крайней мере, было до этого года. Вы знаете, что я имею обыкновение ежегодно проверять себя. Есть немало болезней, которые делают свое дело скрытно. Их можно обнаружить только с помощью анализов. И если запустить их, своевременно не принять мер, потом бывает поздно бороться. В лучшем случае врачам приходится немало повозиться, чтобы поставить тебя снова на ноги. Слава богу, у меня крепкий организм и до сих пор, кроме гриппа и легких недомоганий, я не знаю других болезней.
— Вы счастливый человек, господин капитан. Впрочем, года два тому назад у меня сердце тоже было здоровым. Если бы я слушался врачей, которые осматривали меня в Париже, когда еще ничего серьезного не было!.. Но я, видите ли, не делал даже того немногого, что они советовали. Например, они говорили, что, когда сердце начинает беспокоить, надо принять несколько капель валерьянки. Чувствовал я себя хорошо и, когда ехал сюда, даже не подумал захватить это лекарство. Так уж устроен человек: стоит ему почувствовать себя получше, как он забывает о предписании врача. Неужели в нашей санчасти нет валерьянки? Что-то мне не верится. Хотя на фронте нужны совершенно другие медикаменты, не так ли, господин капитан?
— Я думаю, что у них должна быть и валерьянка!.. Во всяком случае Стытеску мог бы вам достать. Я с ним обязательно поговорю.
Разговаривая таким образом, они дошли до дома, где жил капитан, и здесь расстались.
Уля Михай решил побродить немного по городу.
«Вероятно, в бутылочке когда-нибудь была валерьянка, а теперь капитан Смеу хранит в ней другое лекарство», — думал Уля, рассеянно оглядывая редких прохожих, которые попадались ему навстречу.
Удовлетворившись этим объяснением, он до самого вечера больше не думал о бутылочке с валерьянкой.
Но наутро бутылочка снова стала его беспокоить. Капитан Смеу сказал ему накануне, что никогда ничем не болел, кроме гриппа и легких проходящих недомоганий.
В таком случае, какое же другое лекарство может содержать в себе эта бутылочка с этикеткой, на которой написано «валерьянка»? Может быть, какое-нибудь лекарство от простуды? Маловероятно.
«Мне кажется, что я обращаю внимание на вещи, совершенно незначительные», — сказал себе Уля.
И всё- таки несколько часов спустя, когда капитан Смеу работал у себя в кабинете, а денщик Некулай выполнял ружейные приемы на пустыре, расположенном на окраине городка, Уля снова пробрался в квартиру капитана Смеу. Он оставался там совсем недолго, ровно столько, сколько нужно было, чтобы отлить из бутылочки с «валерьянкой» несколько капель в пузырек, который он захватил с собой.
Выйдя оттуда так же незаметно, как вошел, Уля отправился искать капитана Георгиу.
— Господин капитан, как бы нам узнать, какое лекарство налито сюда? — спросил он, войдя к начальнику Второго отдела.
Капитан Георгиу потряс пузырек, посмотрел его на свет, потом ответил:
— Здесь у нас такой возможности нет. Но я думаю, что в «Орле» можно будет это сделать. Мне всё равно нужно утром туда ехать, так что оставьте мне пузырек, и я попрошу, чтобы это лекарство отдали на анализ. Вечером, когда я вернусь, вы узнаете результат. Откуда у вас эта бутылочка?
— Пока я вам ничего не могу сказать. И, честно говоря, не жду, чтобы результаты анализа принесли бы нам что-нибудь неожиданное.
— Тогда это?…
— Простое любопытство.
— Что ж, если не хотите, я не стану принуждать вас говорить. Во всяком случае, вы не из тех людей, чтобы делать что-нибудь из праздного любопытства.
Капитан Георгиу вернулся из штаба «Орла» поздно вечером. Уля ждал его возвращения, прогуливаясь перед штабом.
Увидя его, капитан Георгиу сказал:
— Зайдите ко мне. Есть результаты анализа.
— Я приду через пять минут.
Он дал капитану войти к себе и спустя пять минут пошел за ним.
— Господин Уля, — сказал капитан Георгиу, встретив его на пороге, — хочу вас поздравить. Я уверен, что вы на верном пути. Знаете ли вы, что находилось в вашей бутылочке?
— Я жду, чтобы вы мне это сказали.
— Это состав, которым пользуются для проявления микрофотографий.
Уля Михай тихонько присвистнул:
— Ей-богу, не ожидал…
— Скажите мне теперь, где вы его нашли.
— Прежде чем я вам скажу, прочтите, пожалуйста, эту бумагу.
Он вынул из кармана кителя лист бумаги, развернул его и протянул капитану.
Начальник Второго отдела прежде всего заглянул в конец. Там стояла подпись командующего войсковой группой «Орел» генерала Войнеску. Впрочем, содержание этого документа было достаточно коротким. Генерал предоставлял Уле Михаю полную свободу действий в целях выполнения его задачи, указывал, что Уля подчиняется отныне только командующему «Орла», и приказывал Второму отделу дивизии «Молдова» оказывать ему всяческое содействие.