Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 3 из 15

— Почему бы и нет? Пойдемте! — воскликнул интеллигент. — Не вижу оснований отвергать приглашение такого прекрасного человека. Не пить же, действительно, вредное для здоровья пиво. То ли дело — пломбир со взбитыми сливками.

Взявшись за руки, они двинулись прочь, а за ними потянулись и остальные. Мы же со Стасом стояли совершенно убитые.

— Почему?! — наконец заорал Стас. — Что с ними случилось?!

— Я-то откуда знаю? — откликнулся я мрачно и сел на скамейку.

— Знаешь, что я думаю? — сказал Стас, садясь рядом. — Я думаю, у этой болезни длинный инкубационный период. Как у свинки, например. Может, мы с тобой уже тоже заразились, но подобреем позже.

— И что, у них у всех одновременно инкубационный период закончился?

— Да, ерунда какая-то получается, — согласился Стас. — Значит, все-таки что-то происходит именно в момент подобрения… Какое-то воздействие. Облучение, что ли…

— Если облучение, — сказал я, — то возникают два вопроса: что это за облучение и почему оно не берет нас.

— Облучение… Обучение… — повторял Стас, слегка покачиваясь. — Мобильник дает какое-то облучение, но если бы дело было в нем, все бы уже сто лет назад подобрели…

— Постой! — воскликнул я. — А ведь когда они подобрели, я как раз с мамой по телефону разговаривал!

— Что-то в этом есть… Что-то есть… — пробормотал Стас.

И вдруг меня осенило.

— Песенка! — заорал я и даже вскочил на ноги.

— Какая еще песенка? — снизу вверх уставился на меня Стас.

— Про «кис-кис»! Песенка Леокадии! Она же везде! Она и на английском есть! И в «Терминаторе» этом уродском на титрах как раз она шла, непонятно с какой стати!

— Точно, — прошептал Стас. — Точно. Костя, ты — гений.

Мы замолчали и двинулись в сторону дома. Не знаю уж, о чем думал Стас, а я думал о том, что моя догадка выглядит очень убедительно. Эта песенка уже несколько дней крутится по всем радиостанциям на двух языках, и клип — по всем каналам.

Я даже расстроился. Песни у Леокадии, конечно, тупые — самые что ни на есть попсовые, но голос приятный, и на мордочку она миленькая… На вид — лет шестнадцать, только это обман, конечно. Как-то мы со Стасом об этом разговорились, и я ему сказал:

— Стас, она — старуха, я тебе точно говорю! Это все вранье и спецэффекты.

— С чего ты взял? — насупился он. Ему-то она нравится еще больше.

— Да уж слишком профессионально танцует. Какая там Бритни Спирс, там Волочкова отдыхает. А что она на компьютере «подчищена», так этого никто даже не скрывает. Вспомни, как у нее цвет глаз все время меняется!

Но Стас мне в тот раз, по-моему, не поверил.

Мы вошли в наш двор и снова уселись на скамейку. Выходит, в эту песенку заложена какая-то программа, типа двадцать пятого кадра? Тогда ясно, почему алкаши так долго держались: радио не слушают, телевизор не смотрят, а если смотрят, то только футбол и уголовную хронику… Додумать я не успел, потому что Стас тихонько ткнул меня в бок:

— Есть возможность проверить.

Когда я увидел, кто к нам приближается, то сразу понял, что он задумал. Шла соседская бабка, которую мы в детстве прозвали Горгоной. Уже тогда даже самые отчаянные пацаны боялись ее дразнить, потому что она и палкой могла огреть, и кирпичом запустить. Сколько себя помню, ни разу не слышал, чтобы она говорила спокойно, без ругани.

Немного волнуясь, я достал из кармана телефон, нашел опцию «звуки», там — «вызов» и нажал на «ввод».

запел звонкий, почти детский голосок Леокадии, и я выставил трубу перед собой.

Горгона остановилась как вкопанная.

Горгона повернулась к нам. «Будет нам сейчас сюрприз, — подумал я мрачно, — будет и кис-кис, будет и мяу…» Но старуха молчала. На короткий миг в ее глазах мелькнул настоящий ужас. Потом они вдруг остекленели, как у куклы. Потом исказился, обнажая золоченые челюсти, рот:

— Ага! Хулиганите, — констатировала она голосом Бабы Яги, искоса смерила нас взглядом и стала копаться в своей чудовищной торбе. — «Сникерс» хотите?

Мы, признаться, несколько растерялись и не нашли, что ответить. Наконец она выудила помятый батончик, сдула с него какой-то мусор и, щурясь на один глаз, добавила:

— Шоколадочку американскую?

— Нет, спасибо, бабушка, — сказал я, чувствуя, как волосы у меня встают дыбом.

Мы разом поднялись со скамейки и быстрым шагом двинулись к подъезду.

— Не хотите, как хотите! — крикнула Горгона нам в спину. — Сама съем, не побрезгую!

— Уф-ф, — выдохнул Стас на лестнице. — Ужас. Мне так страшно никогда в жизни не было.

— Мне тоже, — признался я.

— Но заметь, — сказал он. — Мы-то — не добреем!

— Не добреем, — согласился я. И тут же засомневался: — А точно?

— Точно, точно, — сказал Стас. — Хочешь, я тебе по башке дам?

— Нет, не стоит, — покачал я головой. — И так верю.

— А знаешь что? — встрепенулся Стас. — А ведь в мире, получается, еще довольно много нормальных людей осталось!

— С чего это ты решил?

— Раз все из-за песенок, то ведь есть глухие! Они-то Леокадию не слышат!

Нет, все-таки Стас у меня — голова! Мы поднялись домой, я машинально включил телевизор, и мы буквально прилипли к экрану, потому что там шла чрезвычайная пресс-конференция правительства, и она как будто продолжила наш разговор. Хотя и не сразу.

За длинным столом Кремлевского дворца во главе с премьером сидели министры с ноутбуками.

— Итак, подведем некоторые итоги, — сказал премьер. — Рыболовецкий флот упраздняем, никто не против?

Министры не отозвались, что-то дружно обсуждая между собой. Тук-тук-тук — постучал премьер по столу, и те притихли.

— Мы сюда работать пришли или что? — спросил он строго. — Тех, кто пришел поболтать, мы сюда больше не позовем. Повторяю вопрос. Рыболовецкий флот упраздняем, потому что рыбку жалко, так? Тут нет возражений?

Министры дружно замотали головами.

— Отлично. Люблю, когда согласованно. Что дальше? Внешний долг нам простили, и мы всем тоже все простили, тут ясно… С массовыми требованиями опасных преступников заменить им срок на высшую меру мы тоже вроде разобрались. Пусть сами что хотят, то с собой и делают, никто этим специально заниматься не будет. Что еще? Наркодилеры мешками раздают наркотики… Тут тоже ничего страшного: все равно никто не берет, потому что они вредные. Что еще?

— Еще верующие, — подсказал один из министров. — Уговаривают случайных прохожих предать их мученической смерти.

— Не все, я надеюсь? — уточнил премьер.

— Только некоторые, — подобострастно кивнул министр.

— Вот и слава богу, — двусмысленно сказал премьер. — Я думаю, беды большой в этом нет, потому что никто их слушать не станет.

— Так жалко же их. Они плачут, в ногах валяются… Некоторые все-таки не выдерживают, берут какую-нибудь штуковину потяжелей…

— Хорошо, хорошо, я поговорю с патриархом… — нетерпеливо кивнул премьер, перебирая бумажки. — Вот! — воскликнул он, держа одну. — Добычу нефти, газа и угля однозначно прекращаем, да? Хватит нам уже истощать недра планеты. Так?

— А где деньги будем брать? — робко спросил кто-то из журналистов.

— Деньги?! — воскликнул премьер так, словно его спросили о какой-то безделице. — Ну, если понадобятся, где-нибудь, наверное, уж возьмем. У олигархов, например. Мне только сегодня двое звонили, взять уговаривали! Что у нас там дальше по списку?