Страница 3 из 48
Элизабет опустила голову и уставилась на переплетенные пальцы рук, напоминавшие прутики птичьего гнезда.
– Это очень трудная задача, Мэри. – Огромными зелеными глазами она умоляюще посмотрела на сестру. – Но мы должны попытаться сделать это ради папы… и нас самих.
– Очень хорошо, пусть так и будет. – Мэри взмахнула руками, потом опустила их, прижав к бокам платья, поднимая вокруг себя два облака пудры. – Вы обе можете делать что хотите, но я планирую использовать свои средства.
Анна усмехнулась:
– Мы ведь богаты, Мэри.
– Нет, мы не богаты, нас даже нельзя считать хорошо обеспеченными. Вам так казалось, потому что в Корнуолле мы жили очень скромно. – Мэри покачала головой. – Вероятно, папа довольствовался малым и экономил каждый пенс в течение многих лет, поэтому завещал каждой из нас достаточно большую сумму денег и хорошее приданое, благодаря которому мы сможем рассчитывать на внимание джентльменов, имеющих положение в обществе. Если мы будем бережливы и практичны при устройстве нашего брака, у нас хватит средств, чтобы обеспечить себе беззаботную жизнь, а не экономить каждый пенс, чтобы купить кусок хлеба. Но только если мы не будем расточительны и положим конец всем этим расследованиям нашего предполагаемого королевского происхождения. – Мэри направилась к двери, но, видя, что сестры не ответили ей и, скорее всего, проигнорировали ее слова, вернулась обратно. – Нам надо реально смотреть на вещи. Мы лишь три сестры из Корнуолла, которым было оставлено большое приданое. Это – все.
– Нет, Мэри. – Элизабет взяла шкатулку и, держа ее перед собой, благоговейно смотрела на нее. – Мы – тайные дочери принца-регента и его жены-католички, миссис Фитцхерберт.
– Но нам не стоит заниматься поисками доказательств нашего происхождения. – Мэри указала на старую кожаную шкатулку. – Разве вы не понимаете? Это всего лишь сказка, и думать иначе – безумие.
– Ты можешь отрицать очевидное, если тебе так хочется, Мэри, – вспыхнула Анна, – но ты знаешь, что это – правда и, по крайней мере по крови, мы – принцессы.
На следующий день, когда Мэри погрузилась в чтение толстой книги, в передней раздался сильный стук в дверь. Она бросила взгляд на тетушку Пруденс, спавшую в кресле около камина. В руке старушка держала пустой бокал, на дне которого осталось несколько капель крепкого ликера. Один раз тетушка даже проснулась от собственного храпа и открыла глаза, но тотчас вновь погрузилась в сон.
Вместо того чтобы встать и открыть дверь, Мэри слегка раздвинула шторы и посмотрела на улицу…
В силу преклонного возраста тетушки Пруденс визиты к ней уже давно прекратились. Мэри с сестрами еще не завели никаких официальных знакомств в Лондоне, и в дом не мог прийти кто-то из друзей. Единственная мысль пугала Мэри: вдруг вчера вечером ее заметили, когда она убегала из сада? Сад был чужим владением.
Боже мой! Она понятия не имела, что делать.
Мэри посмотрела одним глазком через щель, но обзор был слишком мал, и, как она ни старалась, ей не удалось рассмотреть того, кто стоял перед дверью.
Постучали еще раз.
Мэри отпрянула от окна. Боже мой, а что, если это был гость? Ее виконт… или, еще хуже, тот огромный мужчина, которого он назвал своим братом? Сердце забилось у нее в груди.
Внезапно в коридоре послышались шаги, и Мэри, вовремя обернувшись, увидела, что Мактэвиш, тощий пожилой дворецкий, которого она недавно наняла для управления домом, шел мимо гостиной.
– Не надо, не открывайте дверь, пожалуйста! – Мэри побежала к двери гостиной.
К счастью, дворецкий услышал ее и попятился.
– Могу я шпросить пошему, миш Ройл?
Мэри растерянно покачала головой:
– Потому… потому что мы не знаем, кто там.
– Прашу ваш пращения, но я жапросто могу лечить эту проблему, открыв дверь.
Мэри соединила кончики пальцев домиком и стала всматриваться сквозь образовавшееся отверстие. В третий раз раздался стук в дверь.
– Миш Ройл? Я долшен открывать дверь.
Мэри подняла глаза и прошептала:
– Хорошо. Но если кто-либо спросит нас, – ни меня, ни сестер нет дома.
– Ошень хороший, мисс Ройл. Понимать… немного.
Когда Мактэвиш направился к входной двери, Мэри побежала на цыпочках по коридору и проскользнула в библиотеку, где пили чай сестры. Стены библиотеки были заставлены стеллажами с книгами. Прижавшись ухом к одному из них, она стала прислушиваться к разговору.
– Проклятье! Не могу расслышать ни слова, – бормотала себе под нос Мэри. – Голоса – низкие, наверное, пришел мужчина. – Это не сулило ничего хорошего.
Прищурившись, Элизабет подозрительно посмотрела на Мэри и с шумом захлопнула книгу в красном кожаном переплете, лежавшую на коленях.
– Мне знаком этот взгляд. Что ты сделала на этот раз?
Мэри убрала с лица выбившийся темный локон и предостерегающе посмотрела на нее.
– Тихо! Вы хотите, чтобы кто-нибудь услышал вас? Предполагается, что нас нет дома, понимаете. Читай… то, что у тебя на коленях.
– Это «Книга о болезнях и способах их лечения». Я нашла ее в папиной шкатулке, в которой он хранил документы.
Анна, сидевшая на стуле, резко повернулась. Краснота и отек на руках и лице прошли, и теперь кожа стала такой же светлой и блестящей, как ее льняные волосы.
– Почему мы должны молчать? Ты ведь нам ничего не объяснила. – Вдруг глаза Анны расширились от внезапной догадки. – Боже мой, Мэри. Что-то случилось? Ты ведь белая как…
– Мраморная статуя, – закончила ее мысль Элизабет, и они с Анной, показав глазами в сторону Мэри, хихикнули. Мэри открыла рот, чтобы ответить им, но вдруг услышала, как в передней щелкнул замок. Дверь захлопнулась, значит, посетитель уже ушел. Через минуту в дверях библиотеки появился дворецкий Мактэвиш с серебряным подносом, на котором лежало письмо с сургучной печатью.
– Это для ваш, миш Ройл. – Мактэвиш подал письмо.
– Для меня? – Она, мигая, смотрела на запечатанный листок, но не брала его. – Но я представить не могу…
Обе сестры тотчас же вскочили со своих мест.
– Кто его прислал, Мэри? – Изумрудные глаза Элизабет заблестели от волнения.
– Не знаю. – Девушка вопросительно посмотрела на дворецкого.
– Пишмо доштавить шлуга. – Мактэвиш прокашлялся. – Могу я дать вам еще один шовет, миш Ройл? Также, когда я открыть дверь, мы узнать лишность тот, кто пришел, и ешли вшкрыть эта шертово письмо, узнаете, кто пишать его.
Анна открыла рот от удивления:
– Мактэвиш, следите за вашим языком!
Реакция сестры была резковатой, по мнению Мэри, но слова Мактэвиша достигли своей цели. Мэри быстро поняла, что имел в виду дворецкий.
– Прашу пращения, миш. – Шотландец-дворецкий пригладил свою лысую макушку. – С вашего пожволения шпущусь вниз, чтобы пошмотреть, не нужно ли помочь поварихе нанижать мяшо на вертел.
Когда Мактэвиш вышел, Анна высокомерно взглянула на Мэри:
– Вот видишь, он снова употребляет бранные слова.
– Почему было не назначить хорошее жалованье и не нанять приличного дворецкого, никак не возьму в толк. – Анна обхватила себя за плечи и шлепнулась на стул. – Мактэвиш выглядит как уличный головорез, и тебе это хорошо известно.
– Мне он никого не напоминает, тем более головореза. – Мэри потрясла письмом. – Единственное, что мне известно, так это то, что, сэкономив на жалованье, я смогла нанять и дворецкого, и повариху, и только что поместила объявление в «Белз Викли Месенджер» о том, что нам требуется служанка. И если вы не хотите сами готовить, ходить по магазинам и делать покупки во время нашего пребывания в Лондоне, я вам советую оставить Мактэвиша в покое и не говорить мне о его некоторых недостатках.
– О некоторых недостатках? Дворецкий и повариха совершенно нам не подходят. За этим домом намного лучше присматривали бы, если бы ты оставила бывшую прислугу тетушки Пруденс.
– Пожалуйста, перестань, Анна. Мы уже обсуждали этот вопрос не раз. Старая прислуга воспользовалась возрастом тетушки, ее слабой памятью и бесстыдно грабила ее. И вы хорошо знаете об этом.