Страница 24 из 126
Внезапно из полутьмы возникли три фигуры, закутанные в плащи. Еще одна появилась из дверей дома, мимо которого прошли Айя и Кириар. Выглядели эти люди как настоящие разбойники, но все четверо поклонились Айе, коснувшись шляп и лбов.
— Сюда, — показал Кириар на крутые, потрескавшиеся ступени, ведущие в подвал. Дверь в конце лестницы выглядела вполне обычной, но какая-то магия, наложенная на это место, вызвала легкое приятное покалывание в кончиках пальцев Айи, когда она дотронулась до ржавой щеколды.
Для обычного человека тьма, царившая за этой дверью, была бы непроницаемой, но Айя без труда обходила длинные лезвия, торчавшие из стен с обеих сторон на разной высоте; весь подземный коридор был утыкан ими. Любой, кто неосмотрительно забрел бы сюда, непременно поранился бы всерьез.
В дальнем конце коридора Айя открыла следующую защищенную магией дверь — и тут же зажмурилась от ярких огней таверны. С десяток волшебников повернулись, чтобы посмотреть на нее, и Айя с радостью увидела знакомые лица. Тут был и учитель Кириара, сутулый старый Дилас, рядом с ним сидела Элизера, симпатичная чародейка из Алмака. Однажды летом она вскружила голову Аркониэлю. Других Айя не знала, но одна из них была ауренфэйе в красно-черном сенгаи, ее лицо покрывала татуировка клана Катме. «Наверняка сторожевая аура — ее работа», — подумала Айя.
— Добро пожаловать в Подземный дом, моя дорогая! — воскликнул Дилас, вставая, чтобы приветствовать Айю. — Конечно, это не самое роскошное заведение в Эро, зато самое безопасное. Надеюсь, Кириар и его друзья не заставили тебя блуждать вокруг слишком долго.
— Нет, ничуть!
Айя восторженно огляделась вокруг. Роскошные дубовые панели па стенах отражали уютный золотистый свет жаровни, горевшей в центре помещения. Она узнала вещи из старых убежищ волшебников — статуэтки, занавеси, даже старый золотой винокурный аппарат и водяные курительные трубки, бывшие гордостью ныне опустевшей гостиницы Мермайда. Здесь не было доски с перечнем блюд, но Айя сразу уловила дразнящий запах жареного мяса. Кто-то подал ей серебряный кубок с превосходным вином.
Она с благодарностью отпила глоток, потом посмотрела на своего проводника.
— Я начинаю подозревать, что ты вовсе не случайно наткнулся на меня сегодня.
— Верно, мы наблюдали за тобой с… — начал Кириар.
Но Дилас заставил его замолчать, бросив на ученика резкий взгляд из-под нависших седых бровей, потом повернулся к Айе и прижал палец к носу.
— Меньше знаешь — крепче спишь, ведь так? Скажу только, не одни Гончие присматривают за волшебниками в Эро. И уже давно! Как твои дела, дорогая?
— Когда я ее нашел, были не слишком хороши, — вмешался Кириар. — Что случилось, Айя? Я думал, у тебя сердце разорвалось.
— Минутная слабость, — ответила Айя, не осмеливаясь пока сказать больше. — Но теперь все хорошо. А теперь, когда я с вами, я и вовсе чувствую себя прекрасно! Только скажите мне — разве сейчас не опасно собираться вместе?
— Так ведь над нами дома ауренфэйе, — объяснила Айе волшебница ауренфэйе. — Понадобилась бы целая армия этих презренных Гончих, чтобы только обнаружить здесь магию, и еще одна армия — чтобы прорваться сквозь нее.
— Храброе заявление, Саруэль. Будем надеяться, что твоя уверенность не беспочвенна, — сказал Дилас. — Но меры предосторожности мы все равно принимаем. Нашим гостям осторожность не помешает. Идем, Айя. Ты кое-что увидишь.
Дилас и Саруэль повели Айю через анфиладу полуразвалившихся подвалов за таверной — обиталищ большинства волшебников.
— Для некоторых из нас эта крепость стала еще и тюрьмой, — грустно сказал Дилас, показывая на старика с провалами вместо глаз, спавшего на соломенном тюфяке. — Покажись мастер Лиман в городе — это стоило бы ему жизни. Если ты попался на крючок к Гончим, надежды скрыться почти нет.
— Двадцать восемь сожжено на Холме Предателей с тех пор, как началось это безумие, — горько произнесла Саруэль. — И не счесть жрецов, убитых Гончими. Просто чудовищно, как они уничтожают слуг Светоносного.
— Да, я видела.
Айя теперь слишком хорошо знала, что такое смерть.
— А разве не хуже быть похороненным заживо? — пробормотал Дилас, прикрывая дверь в каморку спящего старика.
Вернувшись в таверну, Айя села за стол с остальными и стала слушать их рассказы. Большинство продолжали жить в городе, старательно изображая преданность королю и зарабатывая на жизнь дозволенными королевскими указами способами. Они могли делать разные полезные амулеты и за плату налагать чары, пригодные в домашнем укладе. Более серьезная магия разрешалась только Гончим. Даже простое заклинание лошади отныне было запрещено в столице.
— Они превратили нас в бездельников! — сердито бросил пожилой волшебник по имени Оргеус.
— А вы не пытались сопротивляться? — спросила Айя.
— Ты что, не слыхала о бунте в день Основательницы? — спросил чародей Загур. — Девять молодых ребят с горячими головами заперлись в храме на улице Плоской рыбы, пытаясь защитить еще двоих, приговоренных к казни. Ты была когда-нибудь в том храме?
— Нет.
— Ну, все равно его больше нет. Тридцать Гончих появились словно из воздуха, и с ними две сотни «серых спинок». Через час все было кончено.
— А те бунтовщики использовали против Гончих магию?
— Некоторые пытались, но среди них были в основном обыкновенные чародеи и предсказатели погоды, — пояснил Дилас. — Разве могли они выстоять против этих чудовищ? Да и среди нас вряд ли кто-нибудь способен нанести ответный удар. Ореска этому не учит.
— Чему может научить ваша Вторая Ореска, полукровка, — с пренебрежением сказала Саруэль. — В Ауренене есть настоящие волшебники. Стоит им только захотеть, и они сровняют с землей любой дом или обрушат ураган на головы врагов.
— Да ни у одного чародея нет такой силы! — фыркнула скаланская женщина.
— Думаешь, Гончие оставили бы в живых хоть одного из нас, если бы заподозрили такую силу? — сказал кто-то еще.
Волшебница ауренфэйе что-то рассерженно произнесла на своем языке и замолчала.
Испуганная Айя вспомнила о Скорусе, умершем в страшных мучениях.
«Пора», — подумала она. И подняла руку, прося внимания.
— Есть и скаланцы, которым ведома подобная магия, — сказала она. — И ей могут научиться другие, у кого есть дар.
Айя поднялась, выплеснула остатки вина и поставила серебряный кубок на каменный пол. Она чувствовала, что все взгляды устремились на нее, когда простирала руки над кубком. Негромко начитывая заклинание, она направила силу вниз и сосредоточила ее на кубке.
Прилив мощи возник быстрее обычного. Впрочем, так всегда бываю в окружении людей, хотя ей и не приходилось заимствовать силы у других.
Воздух вокруг кубка на мгновение задрожал, потом края серебряного сосуда начали плавиться, оплывать, как оплывает восковая фигурка в жаркий летний день. Айя оборвала чары до того, как кубок окончательно расплавился, и остудила его дыханием. С некоторым усилием оторвав кубок от плиток пола, она протянула его Диласу.
— Этому можно научиться, — повторила она, наблюдая за лицами волшебников, когда они передавали друг другу кубок.
И прежде чем она в тот вечер ушла из Подземного Дома, каждый из волшебников, бывших в той комнате — и даже гордая Саруэль, — получили от нее по маленькому камешку.