Страница 235 из 257
Ах, вам хочется чего-нибудь загадочного… Тогда переводим на эльфийский — получается «Скадцарге-лъхариэс-шуу». Ну, чтобы как-то обыграть крутой берег Алера, с которого у большинства особняков открывался прекрасный вид, можно использовать в названии квартала слово «яр». Скадцарге-лъхариэс-шуу Яр.
Красиво, ничего не скажешь.
Увы, простонародье соглашалось учить название аристократического квартала только за деньги. И немалые…
Поэтому для будущих лакеев, горничных, конюхов, посудомоек, полотеров и прочей прислуги самым важным испытанием служил тест на выговаривание названия будущего места жительства.
Инспектор Клеорн повторил про себя: Скадцарге-лъхариэс-шуу Яр, Совиный переулок, дом один. Собрался подправить усы — и недовольно поморщился, наткнувшись на голую верхнюю губу.
Да-да. Ради организации тотального обыска и слежки за Мелорианой Тирандье пришлось побриться! А без усов бравый сыщик чувствовал себя буквально голым. Ах, если бы не задание господина министра! Ах, если бы можно было действовать как-то иначе!
Увы, места трубочиста — профессии, весьма почитаемой сыщиками Министерства Спокойствия за идеальную маскировку подручными средствами, — или какого-нибудь лакея, конюха в особняке герцога Тирандье не нашлось. А вот горничную ее сиятельство Мелориана вчера вечером со скандалом выгнала вон. Причина: девушка имела наглость уверять, что госпоже Мелориане не к лицу ярко-голубой, с зеленовато-желтоватым оттенком, цвет!
Итак, горничную выгнали. И утром должны были нанять новую.
Агенты Министерства Спокойствия, получив конфиденциальную информацию, тут же организовали операцию по внедрению. Самыми страшными для Клеорна стали двенадцать минут размышлений, надежд и ожиданий перед зеркалом — он совершенно искренне надеялся, что у мэтра Лео найдется какое-то маскирующее заклинание, которое и растительность на лице спасет, и Клеорна в горничную преобразует. Мэтр Лео добросовестно задумался, потом, покрутив большими пальцами сведенных в замок рук, честно сознался, что самые надежные хамелеоновские чары, на которые он способен, включают операции с кувалдой и бритвой. Кувалдой — погрузить пациента в легко убеждаемое и без проблем транспортируемое состояние, а бритва, собственно…
Инспектор тихо ругнулся и побрился сам.
И сейчас он чувствовал себя голым. Для порядка поправил коричневое платье, белый фартук, чепец с накладной челкой, проверил, насколько хорошо под юбкой спрятано служебное оружие, не упали ли чулки… Сейчас, утром двадцать седьмого дня месяца Паруса, душу инспектора Клеорна грели три факта. Первый: мэтр Лео обещал при первой же возможности отыскать зелье, стимулирующее рост любой шерсти, в том числе и сыщицких усов. Второй: министр Ле Пле высоко ценит добрую волю и творческий подход подчиненных при выполнении ими служебных обязанностей. И третий: мэтресса Далия никогда не увидит, каков Клеорн в женском платье.
Кроме Клеорна, у черного входа в особняк Тирандье ожидали сержант Монобоно, капрал Врунгель, капрал Брык и мэтр Лео. На фоне коллег — особенно на фоне капрала Брыка, буквально полгода назад переквалифицировавшегося в служащие Министерства Спокойствия после долгой успешной карьеры грабителя почтовых карет по маршруту Уинс-таун-Талерин, — Клеорн выглядел пристойно, и даже, в некоторой относительной степени, изящно. И уж всяко более серьезно и надежно, чем витающий в облаках размышлений мэтр Лео. Хорошо хоть, не левитировал прилюдно, и то хлеб…
Приблизительно в половине одиннадцатого «горничных» пригласили пройти в гостиную к ее сиятельству.
«Горничные» вошли. По привычке встали ровным строем, высоко задрав подбородки, втянув животы и выпятив накладные груди. Мэтр Лео — в белобрысом парике, сползающем на нос, спрятался сзади, стараясь не очень привлекать внимание боевых товарищей к тому факту, что он был единственным, кому не мешали длинные юбки — сказывалась практика ношения длиннополой мантии. Привычка — вторая натура. А вторая натура иногда становится привычкой…
Организованное в лучших традициях Министерства Спокойствия шоу переодетых сыщиков имело целью сосватать — в шпионском, спасите боги, смысле этого слова — сержанта Монобоно даме Мелориане.
Сержант Монобоно в неполные двадцать четыре года стал своеобразной легендой Министерства. Он обладал незаурядным даром перевоплощения — собственно, этот дар сводился к унылой, безрадостной постной физиономии, на которой фантазия нанимателей, подозреваемых в нарушении половины Уголовного Кодекса, могла прочитать только надежность и основательность. А еще Монобоно отлично смотрелся в женском платье. Правда-правда. Ни одна из супруг, подруг, матерей и дочерей подозреваемых преступников, да и самих носительниц криминальных талантов не могла спокойно пройти мимо худющей, прямой, как жердь, и плоской, как шутки ярмарочного зазывалы, фигуры сержанта. Одного взгляда на бултыхающееся платье, привязанное за ленты чепца (чтоб не пролетало мимо позвоночника) и полощущееся на сквозняках, как спущенный парус, было достаточно, чтобы вселить в души потенциальных ревнивиц уверенность: уж на это их благоверный супруг, покровитель или папенька, не позарится ни за что и никогда (19) Конечно, если поверить новейшим алхимическим открытиям, надо признать, что женский энтузиазм и стремление к поиску улик, как минимум, заслуживают дать прекрасному полу шанс проявить себя на ниве Закона и Порядка. Никто и не спорит — и с законом, и, особенно, с порядком (домашним) женщины подружиться способны. Но вот видели ли вы хоть одну женщину, которая способна поддерживать в королевстве Спокойствие, да еще с заглавной руны? Не устраивать истерик, сцен ревности, трезво оценивать шансы на приближение к ее переднику ма-ааленькой серой мышки, выпрыгнувшей из угла? Вот-вот… Так и приходится страдать на женских ролях сержанту Монобоно, капралу Врунгелю да и прочим сотрудникам, не имеющих ярко выраженной растительности на лице…(19).
Втираясь в доверие потенциальным заговорщикам, сержант Монобоно за три года службы потихоньку освоился, научился принимать подобные назначения со стоическим терпением, отрываясь в краткие минуты увольнительных с красотками всех заезжающих цирков, начал стряпать, совершенствовался в вышивании узелками и ленточками… Одним словом, Клеорн согласился сбрить усы совершенно зря — можно было поручить подчиненным создавать для Монобоно недостойную конкуренцию. Так и надо было сделать… Жаль, министр требует срочных результатов, а Далия, как назло, вчера не согласилась с ним устроить рейд по ночным заведениям с целью ареста подвыпивших студентов…Ну, да ничего, мэтр Лео обещался посвятить поиску лучшего усо-роста остаток дня, так что сейчас Монобоно будет нанят в качестве горничной, и Клеорн сможет приступить к более приятным обязанностям: шпионить издали, стращать подозреваемых и изобретать что-нибудь этакое.
Порядком растрепанная дама Мелориана в домашнем платье — что-то с незабудками, — прошлась мимо застывших в почтении и ожидании «претенденток». С сомнением посмотрела на аккуратного, чистенького и на свой собственный лад привлекательного сержанта Монобоно, на все его шесть локтей роста. Сегодня отважный сыщик выглядел на редкость прозрачно, и, заметив подозрительный взгляд Клеорна, выразительной, но беззвучной артикуляцией дал понять, что забыл набить карманы нового передника гайками, гвоздями, подковами или другим железным скарбом, и теперь его неполные три пуда живого веса, трепеща бантами, уносит сильным сквозняком.
Хорошо, что рядом с сержантом, позволяя ему заякориться, уцепившись за рукав, стоял основательный и надежный капрал Врунгель. Этот заслуженный ветеран Министерства Спокойствия хвастался — и не без оснований — что может по запаху определить любой съедобный продукт. Весил капрал пудов семь, если не восемь, что прекрасно уравновешивало стремящегося за сквозняками Монобоно. Ее сиятельство внимательно оценила красные щеки низкорослой «горничной», прикинула, сколько ж может стоить ее прокормить, и перешла к капралу Брыку. Неровно выбритый капрал, сияющий фальшивыми маками на соломенном капоре, попытался разгладить топорщащееся на широких плечах ситцевое платье, оглушительно чихнул, залихватски вытер ладонью нос — и герцогиня, поморщившись, торопливо отошла и остановилась напротив мэтра Лео. Тот, весь из себя задумчивый, еще больше, чем обычно походил на спаниеля — сегодня на спаниеля, наряженного в женское платье в синюю полоску, слишком большой белобрысый парик, и симпатичного в своей непосредственной уверенности, что он случайно забрел в этот мир…