Страница 222 из 257
— Какие лестницы? Бросьте шутить, молодой человек, и, пожалуйста, верните меня в список подозреваемых! Я, как честный королевский подданный, должен свято блюсти Закон, Порядок и Спокойствие! Почему вы так наплевательски относитесь к своим обязанностям? — принялся выговаривать Диаз Клеорну за слишком мягкие методы следствия. — Немедленно начните меня подозревать! Мало ли, что у меня есть алиби! То, что я был в это время в другом месте — ничего не значит! Ведь, в конце концов, есть такая вещь, как магия — вдруг я потайной колдун? Или чревовещатель? Вы, кстати, читали последний роман сэра Скоттиша Айсбра? Там вся интрига держится на том, что преступник говорит не своим голосом из-под балкона влюбленной в него красавицы, а когда она сбегает с ним, то оказывается… постойте, молодой человек, куда же вы?.. — спохватился мэтр Диаз, почувствовав, как на месте его собеседника вдруг образовалось свободное пространство.
Он вытянул руку, чтобы отыскать пропажу. Наткнулся на что-то серое, с розовым пятном вверху, если верить тактильным ощущениям — очень мускулистое и прочное, каким и должен быть, следуя созданным поэтами Кленового века эталонам, слуга общественного добронравия.
— Так вот, молодой человек, — продолжил мэтр Диаз свою лекцию, — Потом оказывается, что преступник, действующий под покровом ночи, вовсе даже не преступник, а прекрасная незнакомка; правда, и красавица, коротавшие ночи на балконе, не совсем красавица, а, скорее, даже наоборот…
Цурьк энергично прожевал что-то, попавшее ему в пасть, подхватил на руки блаженного старикашку и побежал следом за нагруженным кентаврессой Мгрунчаком в сторону Обители Премудрой Праматери Прасковии.
Инспектор Клеорн, вырвавшись из гостеприимных стен «Алой розы», решительно направился в другую сторону. Мэтресса Далия, которую сыщик тянул за собой, делала вид, что чем-то недовольна:
— Позвольте, инспектор! Да стойте же, я туфлю потеряла!.. ну вот, поймала. Куда вы меня ведете?
— В лавку писчих принадлежностей. И не спорьте! Я лично куплю вам новый блокнот и попрошу Ньюфуна Кордсдейла сделать для него стальную цепь, чтобы он не терялся! И чтобы я когда-нибудь еще хоть раз вмешался в вашу алхимическую бредятину!.. Я, профессиональный сыщик! Я, специалист по правонарушениям! Чтобы я еще хоть раз погряз в поисках залитых чернилами бумажек!
— Между прочим, кроме бумаги и чернил там были мои мысли, — вежливо намекнула Далия.
— Мысли считаются украшением головы, когда она есть, — буркнул Клеорн.
— Это как вас понимать? — с прохладцей поинтересовалась Далия.
— Что вас, мэтресса, — тут инспектор чуть затормозил — и они оказались рядом, заглянули друг другу в глаза и увидели… увидели отражения самих себя. — Что вам, сударыня, просто нет равных.
Неожиданный комплимент вызывал у мэтрессы скромный румянец. Без споров Далия позволила снова увлечь себя дальше, мимо Базарной площади.
По причине жаркого дня на площади было малолюдно и скучно. Просили милостыню несколько нищих, шарманщик выводил на потрескавшемся инструменте гнусавую мелодию. Его ручной гоблин — темно-зеленый, с развесистыми острыми ушами, наряженный в коротенькие красные штанишки и такую же шапочку с сорочиным пером, кружился в такт музыке, клянчил конфеты и показывал пальцем на столпившихся рядом мальчишек. Мальчишки тоже время от времени начинали танцевать, клянчили у родителей конфеты и показывали пальцем на дрыгающегося гоблина. Двое очень грязных, но очень святых, обвешанных амулетами и всяческими священными знаками, проповедников выбрали тенистый уголок под старой акацией и вещали для редких прохожих:
— Что может знать о эст-ке змурый бр-кий извращенец? Только то, что она существует! М Сабакенцци забывает, что когда-то сам читал курс лекций о соц факторе э-чского про-ва! — зачитывал хриплым голосом первый бородач содержимое какого-то грязного листка.
— Он забывает, но мы не забудем! — подхватил второй, вскидывая кулак над головой. — Мы не за-бу-дем!
— Что? — не поверила собственным ушам Далия. Кто-то еще в Кавладоре, кроме нее самой, критикует концепцию социального эстетического пространства мэтра Сабакенцци? В Университете Кавладора Далия была чуть ли не единственной, кто не поддался чарам льстивых восхвалений хмурого брабансского извращенца! Мэтресса прислушалась к словам проповедников, и Клеорн поневоле замедлил шаг.
Бородач перевернул несколько страниц и по слогам принялся зачитывать следующим лозунг:
— Взять фунт сахара, раст-ть на вод бане. Размяг масло до сметаны и пром-ть с мукой до шелкового блеска…
— Мы размягчим! — клялся второй. — Мы промятим!
— Какая-то странная проповедь, — заметил сыщик, выслушав половину рецепта приготовления пирога с ревенем.
— Очень, — согласилась мэтресса Далия. — Я, между прочим, этих двоих хорошо знаю — их Напа несколько дней подкармливала в «Алой розе». А потом я велела им выбирать — или они совершают паломничество в ближайшую баню, или больше не приходят в нашу ресторацию. Они еще ворчали, угрожали, говорили, что я слишком умная, чтобы понять их душевные муки и культовую ненависть к мылу и горячей воде…
— Можно утверждать, что изучение рзма выс-орг-нных существ явл-ся предметом са… сапи… сопли…енс… есс…сологии… — споткнулся на трудном слове из обрывка конспекта святоша. И мэтресса, догадавшись, что сейчас прилюдно озвучат конспект ее монографии, потянула Клеорна в сторону:
— Мы же идем в лавку Краузера, за блокнотом.
— Погодите-ка, мэтресса, — спохватился Клеорн. — Видите, на шее у того, кто повыше? Такой черный диск со сходящимися к центру белыми спиралями? Сегодня по сводкам проходила информация, что ночью ограбили отца Джерома из Обители Отдохновения Ночного! Стойте здесь, никуда не уходите, я быстренько выясню, виновны ли они, и вернусь!
Далия чинно сложила руки на груди и пронаблюдала, как инспектор сделал попытку «выяснить» — при виде его серого мундира и профессиональных усов нервы у немытых братьев не выдержали, и они дали стрекача.
Мэтресса с откровенным удовольствием пронаблюдала, как в гонках за проповедниками приняли участие мальчишки, гоблин, шарманщик и десяток уличных собак. Потом ей послышалось тихое скуление в районе собственной юбки.
Малый Гавк с застенчивой преданностью смотрел на Далию. Далия посмотрела в ответ — на то, что когда-то было ее любимым блокнотом.
— Приятного аппетита, — пожелала мэтресса. — Значит, доешь обложку — иди к Напе, она покормит тебя вкусненьким. Брату ее только на глаза не попадись — а если он повернется спиной, можешь тяпнуть, разрешаю. Но запомни — этот блокнот первый и последний, который ты съел! Понял?
Гавк бодро отсалютовал лапой.
— Что-то случилось, мэтресса? — вернулся инспектор Клеорн. Далия повернулась, загораживая юбками тактическое отступление дворняжки.
— Что, вы уже поймали? так быстро?
— Не могу же я бросить вас одну надолго! — сыщик, поморщившись, попробовал, открывается ли правый глаз. Далия заохала и предложила показать травму мэтрессе Розанне, на что сыщик ответил, что ее внимание и забота, ее высокая научная квалификация и сап… соп… сапиенсологическая специализация повергают его в шок и трепет, и что, конечно, он всячески поощряет эксперимент по усовершенствованию кареты скорой помощи…и т. п., и т. д….
Одним словом, труды по поискам мгновенно отошли в прошлое, а мотивы неизвестных злоумышленников превратились в тайну, покрытую мраком. Мэтресса Далия искренне пожалела горе-преступников, который цепко держал за руки добросовестный Ницш, и не стала объяснять Клеорну судьбу пропавшего блокнота — как не стала объяснять, что на той улице, куда инспектор ее завёл, отродясь не было лавки писчих принадлежностей. Так они и бродили до поздней ночи — сначала до Королевского Музея, посмотреть на новый эпохальный шедевр, посвященный подвигам принца Роскара, — потом по набережной Алера, смотреть, как по реке плывут украшенные яркими тентами лодки с пышно наряженными фриоларовыми кузинами, потом зашли Оперу, морально и эстетически осудить громкую премьеру… Ну, забыли они о существовании студентов, преступников, пропаж и интриг, — с кем не бывает подобного счастья?..