Страница 171 из 257
А с Питбулем, пусть он только вернется из Уинс-Тауна, Далия разберется.
— Понимаете, — продолжала алхимичка, — мне ваше внимание, конечно, немного льстит, но кажется чрезмерным, и оно может внести разлад в наши отношения с мэтром Питбулем…
— Это вы меня неправильно поняли, сударыня, — вежливо ответил Карвинтий, поднимаясь с колен. Рук Далии он так и не выпустил. — Я и в мыслях не держал становиться между вами и каким-то там Питбулем…
У Далии с души упала гора величиной с Шан-Тяйский хребет. Фу, а она-то подумала, что этот мятный крендель к ней клеится…
— Я просто говорю вам — хотите получить отчет, какие грозы бушевали над Часовой Башней — приходите вечером ко мне. Прямо сюда — у меня временные трудности с наймом жилья, так что приходится пользоваться служебным положением. Но тут удобно, за дверью есть кладовка, там кушетка стоит, фигура у вас изящная, так что поместимся…
Карвинтий говорил с таким обыденным, житейским спокойствием в голосе, что Далия сама не поняла, почему продолжает слушать его, и вообще, как же она оказалась крепко зажата в уголок между письменным столом, мятным веником, книжной полкой и плакатом, на котором гном туманил Ллойярд?
— Эй! — возмутилась она. — Вы что себе позволяете!
— Ну, хорошо, хорошо! — раздраженно прибавил Карвинтий. — Уговорила. Кроме отчета, я напишу твой портрет, идет?
Далия сделала попытку вырваться из окружения. Карвинтий понял так, что мэтресса жаждет объятий и поспешил раскрыть свои. Танец двух алхимиков, один из которых изо всех сил старался, а другая всячески увертывалась, постепенно стал более эмоциональным — глазки Карвинтия зажглись красными фонариками; Далия же не стала тратить блеск очей и слова понапрасну — она схватила с письменного стола первый попавшийся предмет и приложила мэтра по макушке.
Предметом оказалась полная до краев чернильница; Карвинтий коротко вскрикнул, когда почувствовал, как по его лицу ползет черная жидкость, Далия за компанию тоже покричала — оказывается, часть оборонительного средства попала на ее мантию.
— Что!.. ты!.. — кричал мэтр.
— Что вы себе позволяете? — громко возмущалась Далия, вспрыгнувшая на стол, чтоб избежать дальнейшего контакта. — Да как вы посмели!
— Что… Кто тебе позволил топтать мои записи? — закричал в ответ Карвинтий. — Ты зачем меня в чернилах выкупала?
— Хам! А ну, убери руки!
— Я — хам? А ты, ты… — задохнулся от возмущения алхимик и попытался выхватить из-под каблучков разгневанной дамы свои драгоценные тетради с заметками. — Ты… Ты испортила год моих экспериментов!
— Экспериментов? — воскликнула мэтресса. — Три ха-ха четыре раза! Свиновод-теоретик, тоже мне, выискался! Нормальные люди, гномы и кентавры по всему континенту уже давно воздушные течения и атмосферное давление с температурой открыли, а ты — посмешище всему Кавладору! гусям лапы красной тушью красишь, чтоб доказать, что морозы настанут!
— Я — посмешище? — прохрипел Карвинтий. — Я? А ты… ты… Жаль, что Гийом тебя не придушил в свое время! Ну, я это исправлю!! — и оскорбленный в научное кредо алхимик бросился на Далию со сжатыми кулаками.
Для лучшего нападения Карвинтию пришлось обойти стол — Далия длинным прыжком покинула свое временное убежище, приземлившись на середину лаборатории, подхватила в качестве орудия первое попавшееся — а это оказалась мята; стоило преследователю приблизиться, мэтресса сунула сушеный букет ему в лицо и, когда Карвинтий закашлялся, выскочила из сарайчика-лаборатории, захлопнула за собой дверь. Секунда на размышления — и вот уже Далия, подперев дверь старой лопатой, обнаружившейся поблизости, почувствовала себя в безопасности.
— Кряк! — поддержала запыхавшуюся и порядком встревоженную мэтрессу утка.
— Вот тебе и кряк. Вроде свой, алхимик в мантии, — покачала головой Далия. — А тот же маньяк-самоучка, что и Монгел. Эх, развелось их в славном Кавладоре!.. Стучи, стучи, — язвительно посоветовала мэтресса в ответ шум, с которым Карвинтий пытался открыть изнутри запертую снаружи дверь.
— Ну, ты у меня еще попляшешь!.. — донеслось приглушенное обещание.
— Ага. На столе, иберрское танго, — пообещала Далия. И поспешила покинуть негостеприимную метеорологическую лабораторию. — И мантию мне, гад, испортил! Если не отстирается, придется новую покупать. А потом я заставлю этого любвеобильного мятомана ее оплатить! Не забыть, — спохватилась Далия. Достала блокнот, записала для памяти: «Не потерять счет от Бургвайссера за новую мантию». Потом подумала, прикинула, какую реакцию она вызовет, если распустит по Университету слух о неподобающем поведении мэтра. Охнула, когда поняла, чем случившаяся история грозит в плане обострения гномо-алхимических отношений, и дописала: «НИЧЕГО НЕ ГОВОРИТЬ НАПЕ!!!»
— Ну же, мэтр Карвинтий, — повторил свой вопрос мэтр Григо. — Так что вы скажете — права ли мэтресса Далия…
— И мэтр Лотринаэн, — подсказала алхимичка, — ведущий специалист Министерства Чудес королевства Кавладор по межпространственным перемещениям, маг со специализацией в школе Природных Начал, с дополнительной специализацией в Зеленой школе и школе Четвертого Шага. Маг, чья квалификация признана…
— Мы поняли, мэтресса, — примирительно подняв руки, проговорил господин ректор. — Так вот, коллега Карвинтий, что насчет слишком большого количества атмосферных явлений, которые и привели наши университетские часы в полную негодность?
Мэтр Карвинтий несколько раз взмахнул кулачками, боксируя с невидимым противником, мысленно представил, как сейчас изобличит козни Далии, как сейчас выскажет все подозрения, которые зародились в его голове в тот час, когда алхимик узнал о давнем и крепком приятельстве оппонентки с представительницей гномьей ллойярдской диаспоры… Не будем скрывать, фантазии ученого-погодника шли еще дальше: он уже представлял, как сейчас легко и просто унизит коварную мэтрессу, испортившую ему половину прошлогодних заметок и предпоследнюю приличную мантию, как Далия поникнет головой и начнет картинно плакаться, как еще больше похорошеет при этом — если, конечно, ее не подведет распухший покрасневший носик, как мигом отыщется какой-нибудь защитник Прав Женщин в Алхимии, — ну, как прошлой осенью нашелся некто Фриолар…
Хмм… на этой стадии воображение мэтра Карвинтия поспешно сдало позиции. Представило поверженного в пыль метеоролога, избитого и облитого чернилами, почему-то из подсознания вышел образ крупного черно-белого кота, который по весне устроил в лаборатории мэтра пожар, и начал выкусывать блох на плече. Впрочем — ничего удивительного в шалостях подсознания на этот раз не было. Где мельтешат женщины — обязательно появляются кошки, а следом за кошками, поднявшими хвосты, появляются женщины, приводят с собой еще немного кошек, и все вместе, дружно поедают выращенную собственными руками, с чернилами оторванными от метеорологических заметок, и с таким трудом собранную мяту… А куда ученому, изучающему таинства погоды, без мяты? Никуда… Свинки ненастья предсказывают, что и говорить, но амбре создают будь здоров, надо ж как-то упреждать и противодействовать…
— Мэтр, — осторожно, чтобы сразу не будить, а то не допустите боги, заикой останется, окликнул задумавшегося коллегу мэтр Григо. — Коллега, так что вы скажете?
— А? — очнулся Карвинтий. — Что? Что я скажу? Ну, трудно, трудно в наше неспокойное время погоду предсказывать. Я давно уже прошу дополнительного финансирования, но мне каждый год отказывают… А ведь я еще в году… короче, давно уже предсказывал, что если мы не заведем достаточное количество свиней и воронов, Кавладор захлестнет волна летнего зноя! В своей последней статье, опубликованной в «Вестнике Буренавского Круга Толкователей и Объяснителей» я обосновал, что…
Мэтресса Долли и госпожа Гиранди истово закивали. Как же, как же, вон, как сегодня жарко… Прав мэтр Карвинтий, прав…
Далия тайком проглотила хитрую усмешку и вышла из-за кафедры.