Страница 160 из 257
Теплый летний вечер позволил переставить столики из душного полуподвального помещения прямо на мостовую. Завсегдатаи «Розочки» — студенты, празднующие очередной этап сессии, почтенные алхимики и прочие жители Университетского квартала, оживленно беседовали, обмениваясь последними новостями и городскими сплетнями. Полин уныло бродила от столика к столику, подавая салатные листья тем, кто заказывал морковную запеканку, и картофельное пюре — тем, кто ожидал жареных сосисок. Полицейский-хранитель Университетского квартала, господин Ницш, потягивал пиво из огромной персональной кружки, за крайним столиком жадно чавкала парочка оборванных, но явно святых людей — борода до глаз, позвякивающие цепи, лохматая одежонка, и на выбор около десятка самых разнообразных религиозных символов. Странствующие миссионеры, весьма вероятно, проповедали многобожие.
Расставленные на столиках и окнах «Алой розы» шахтные фонарики перемигивались огоньками горящих свеч, голоса сливались в тихий рокот, Далия блаженствовала, погрузившись в удобное плетеное кресло, покрытое мягкой овечьей шкурой, потягивала прохладное вино, и вообще — жизнь была хороша, и жить было… ах, как бы не сглазить — неплохо.
Наваристая похлебка исчезала, заглатываемая прямо-таки с чудовищной скоростью. Выбрав все, до последней капельки, Джоя облизала ложку, потом вытерла губы тыльной стороной ладони. Напа Леоне следила за студенткой с выражением крайнего умиления.
— Спасибо, всё было очень вкусно, — искренне поблагодарила Джоя. И сделала попытку встать.
— Нет-нет! Не спеши! Сейчас я тебе принесу кусочек окорока! — всполошилась гномка.
— Спасибо, Напа! Всё, что ты готовишь — очень вкусно!
Сидевшие за тем же столиком, что и Далия с Джоей, посетители — заглянувшие поужинать и рассказать последние сплетни Министерства Чудес, мэтр Лотринаэн и мэтр Лео хором подтвердили, что стряпня уважаемой Напы Леоне выше всяческих похвал. Вернее, изящный, по-эльфийски утонченный, со внешностью влюбленного юноши с нервом, Лотринаэн подтвердил — простоватый Лео, по молодости лет, стремился доказать слова действием, а потому сосредоточился на тарелке с жареной рыбой.
— А можно, я пока стихи свои почитаю? — спросила Джоя, обнадеженная добрым приемом.
— Конечно! Только погромче, чтобы я тоже слышала! — и гномка ускакала на кухню.
Джоя встала, откашлялась, достала из кармана мантии смятую тетрадку, приняла торжественную позу и принялась завывать, помогая себе руками — жестикулируя так, будто призывала бури на головы слушателей:
Лотринаэн наклонился к Далии и тихонько прошептал:
— Каждый раз, когда я для себя решаю: вот оно, самое чудовищное, что могут изобрести люди, мгновенно появляется еще более странный образчик их искусства…
Далия хмыкнула:
— Что, себя ты к людям не относишь?
Полуэльф картинно вздохнул:
— Не сегодня, — и выразительно покосился в сторону странствующих и чавкающих святош. Меж тем Джоя озвучивала уже другой шедевр:
— Потрясающая девушка, — заключил Лотринаэн.
— Но-но! — строго погрозила Далия. — Напа взяла над ней шефство. Даже предоставила временное политическое убежище на мансарде. Так что не вздумай критиковать стихи Джои, а то спровоцируешь очередную гномо-эльфийскую войну.
— У Напы Леоне слишком радушное сердце, — дипломатично ушел от ответа Лотринаэн.
Далия отпила глоток вина, и ее потянуло на философствования:
— В чем-то ты прав. Как вспомнишь опыты по классической алхимии, которые проводил в своей мансарде наш бывший сосед, Фриолар, со всеми этими солями, кислотами, поташами, купоросами и аммиачной селитрой, так сразу понимаешь — гномы не вымерли как вид, только потому, что сердце у них бронебойное. И нюх избирателен до подозрительности. А знаешь, почему гномы так любят почудить?
— И почему же?
— Ты когда-нибудь видел у гномов детские игрушки?
— Честно говоря, я не слишком часто захаживал в гномьи шахты, но вот ты сейчас спросила… — полуэльф нахмурился, припоминая. — Шутка насчет чугунных горшков и каменных подметок ходит по всему миру, наверное, не зря…
— Не зря. Мне госпожа Кордсдейл-страшная… фр, что-то я лишнего выпила — я хотела сказать, что госпожа Нийя мне как-то рассказывала подробности детства своих сыновей и малолетней дочери. Каменные или чугунные подметки на детских башмаках, поверь, вынужденная мера — иначе маленькие гномики слишком быстро убегают от своих родителей, и за ними совершенно невозможно уследить, если не использовать груз-утяжелитель в качестве сухопутного якоря. А выбравшись из каменных колыбелек — то есть приблизительно к году, гномьи детки начинают хватать рабочие инструменты своих родителей — тут уж не до игрушек становится взрослым, только и успевай, что обучать горно-рудным работам, рассказывать, как ставить крепи в шахтах, как плавить сталь, как строить мосты и крепости, как затачивать режущие кромки всяких там секир да мечей, как воспитывать чернопятых троллей, чтоб помогали при переноске грузов… Тяжелое детство — тут не до игрушек. И вот годам к двадцати, когда основы ремесел гномята освоят, и начинается…
— Что именно? — уточнил Лотринаэн. Он пролевитировал бутылку, наклонив ее сначала над бокалом Далии, потом над своим. Судя по всему, эксперт Министерства Чудес пребывал в прекрасном расположении духа.
— У кого что. Один из троюродно-дальних родичей Напы, например, решил освоить новые приемы добывания золота и стал профессиональным сборщиков пожертвований. Говорят, целые селения снимались с места и срывались с обжитых земель, когда слышали о приближении носатого гнома с жестянкой для сборов на общественные нужды. А другие поселения сбегали, когда к ним являлась вооруженная до зубов гномка и начинала с визгом и аханьем лазать по местным горам… У бабушки нашей славной Напы, — пояснила Далия в ответ на недоумевающий взгляд собеседника, — в детстве было много забот, и она отложила подростковый возраст на старость, сейчас отрывается. Во-от, — протянула мэтресса. — Так что, учитывая всё вышесказанное, стремление Напы Леоне накормить и обогреть всяких там бродячих котов или тощих студентов, вполне закономерно.
— торжественно продолжала Джоя, и Лотринаэн скорчил кислую рожицу:
— Лучше кошки.
— Лучше студенты, — живо возразила Далия, очень хорошо помнившая Черно-Белого питомца гномки.
— Не спорьте, — примирила мэтра и мэтрессу подошедшая Напа, — я всё, что угодно, приготовить сумею. Вам как, пожарить на вертеле или потушить с подливой?
Лотринаэн и Далия обменялись демонятами, которые перекувыркнулись из больших эльфийских глаз в прищуренные мэтрессины.