Страница 151 из 257
Через четверть часа Гринч почувствовал к мэтрессе такое расположение, что принялся рассказывать ей самые смешные и забавные случаи своей карьеры библиотечного сторожа.
— Помню, было это в году Серебряного Бобра… Или Серебряного Оленя?
— Выпьем за год Оленя, — подсказала Далия и подлила Гринчу. Потом сама, из любопытства, понюхала прозрачную жидкость у себя в чернильнице, отстраненно подумав, что всего лишь знание химической формулы этого вещества способно вызвать симптомы первой, а то и последующих, стадий опьянения. Нет, сейчас не время предаваться дегустации… Сейчас важно сохранить трезвую голову. Разве что еще раз понюхать?
— Не-не… — засмущался сторож. — Я в одиночку не пью… Вы, мэтресса, мне компанию составите?
— С удовольствием. И вон Роджер третьим будет, — Далия положила перед котиком пробку от бутылки. — Так что было в год Бобра?
— Пришел я на работу, — торжественно провозгласил Гринч. Посмотрел на чернильницу с крепчайшим медицинским спиртом, настоянным на сорока семи таинственных лекарственных растениях, у себя в руке. Выпил, охая при каждом соприкосновении жидкости с больным зубом. Крякнул. — И представляете? Всю ночь, как огурчик, сна ни в едином глазу, хожу по этажам, всё проверяю, двери на замок, ставни на засов…
— И что?
— И — никаких происшествий!
— Да, это редкость. За такой подвиг стоит выпить.
Гринч не стал отказываться.
— Помню еще одну ночь. В году этак… Медового Вереска. Гроза была… ух, страшенная! А я — на посту! Трезв, аки яхонт буренавский! И снова — ни одного происшествия!
Полосатый Роджер переводил внимательный кошачий взгляд с алхимички на сторожа. На его усатой морде читалось недоумение. Как вообще можно опьянеть без валерьянки?
— Должно быть, — подытожила мэтресса Далия час спустя, — вы, Гринч, прожили очень счастливую жизнь. Вы работали, находились рядом с книгами — и с вами никогда ничего не случалось… — В глубокой задумчивости Далия посмотрела на зажатую в руках чернильницу, которую с начала «обработки» так и не решилась пригубить, и, коротко выдохнув, поднесла сосуд к губам.
Гринч молча и невежливо вырвал чернильницу из рук дамы, вылил в собственную глотку спирт и требовательно взглянул на Роджера. Тот мяукнул и, от греха подальше, отошел прочь от квадратной бутыли зеленого стекла — пятой из полудюжины, «организованных» библиотечным коллективом.
— По-моему, уже хватит, — решила Далия. Подхватила шестую бутыль, откупорила и принялась приманивать страдальца-сторожа к выходу из каморки.
Под дверью охала Клотильда. Увидев выползающего Гринча, перекошенного от флюса и употребления, впечатлительная барышня ойкнула и шепотом, осторожно, поведала мэтрессе Далии, что богатырь найден и ожидает пациента в главном читательском зале.
— Фьють-фьють, — посвистела Далия, и Гринч послушно пополз за ней. Роджер выступал замыкающим, гордо подняв хвост.
В читательском зале для Гринча уже было подготовлено место. Стул стоял посреди прохода между столами, а вокруг столпились студенты и сочувствующие — в том числе, хоть и незваный, мэтр Лаенс, благодушный низенький живчик. Мэтр Лаенс, по университетским меркам, был пижон из пижонов: он предпочитал носить ослепительно белую мантию, вместо классической черной. Говорят, в потайном кармашке белой мантии мэтра Лаенса всегда лежал леденец на палочке, и именно благодаря этому орудию мэтру заработал себе славу лучшего стоматолога к востоку от Орберийских гор. Сейчас мэтр Лаенс с живейшим азартом наблюдал за подготовкой Далии к алхимически-сапиенсологическому воздействию на Гринча; судя по тому, что на руках стоматолога сияли кольчужные перчатки, он уже знал о том, что пациент сложный, не все зубы у него болят — остальные кусаются.
— Мэтр, — обратилась Далия к Лаенсу, — не откажите в любезности, продиагностируйте.
— Я бы с радостью, мэтресса, но как?
— Нет проблем… Гринч, хотите выпить? Садитесь, я налью.
По знаку Далии самые смелые из студентов помогли Гринчу приземлиться на стул; потом мэтресса подошла и опрокинула спиртосодержащую емкость над головой сторожа. Тот мигом закинул голову назад, раскрыл, насколько позволял флюс, рот и принялся жадно глотать.
— Нижняя пятерка справа, и шестерка не внушает доверие.
— Благодарю вас, мэтр. Где мужчина? — громко, на всю библиотеку, спросила Далия, с неудовольствием констатируя, что даже вдыхания паров спирта для ее организма, утомленного трудами на благо Университета, оказалось достаточно. Впрочем, мэтрессу поняли, и собравшиеся студенты, зрители и сочувствующие вытолкнули к Далии найденного богатыря.
Вот уж действительно богатыря…
Далия даже ущипнула себя за ладонь, чтобы убедиться, что ей это грандиозное видение не снится. Чуть ли не шести локтей ростом, почти четырех — в плечах, румяный, пышущий здоровьем детинушка лет двадцати четырех — двадцати пяти, в богатом, украшенном золотыми позументами черном камзоле, смущенно переминался с ноги на ногу.
— Студент? — не поверила Далия.
Добрый молодец пробасил, что случайно в Университет заглянул. Старший брат послал поручение одно выполнить, вот оно и как-то так…
— Значит, слушай сюда, — Далия подхватила богатыря за пуговицу камзола, притянула поближе, чтобы громкими речами не спугнуть допивающего бутылку Гринча. — Бьешь его в нижнюю челюсть. С правой стороны, но чуть ближе к уху. Понял?
— Понял, — ответил детинушка. — А зачем?
Далия опять пожалела об отсутствии под рукой Фриолара с его натренированным ударом и не менее тренированным мозгом. Нет, он тоже не всегда был согласен с предложениями мэтрессы, но никогда, выдрессированный кузинами и тетками, не спорил.
— Ну какая тебе разница? — скривилась Далия в ответ на просьбу об уточнении инструкций. — Ты что, никогда раньше не дрался?
Богатырь замялся, зарумянился, почесал кулаки и с застенчивой улыбкой поведал, что бывало… но брат — он у них в семье самый умный — не всегда одобрительно к последствиям драки относился.
— Хорошо, тогда попробуем другую методу. Видишь нашего сторожа? Пойди и ударь его — справа, в челюсть, поближе к уху — за короля, Кавладор и Алхимию!
— Угу! — обрадовался богатырь.
Последний этап стоматологического воздействия занял буквально три четверти минуты: богатырь подошел, решительно отнял у Гринча пустую бутыль и, стоило сторожу приподняться и открыть рот, чтоб возмущенным воплем оповестить округу об акте несправедливости, врезал. Короткий полувскрик-полувсхлип… и практически сразу же — восторженное квохтанье со стороны мэтра Лаенса, который, пользуясь недееспособным состоянием пациента, подбежал, проинспектировал и в полном восторге объявил, что больные зубы удалены, жизнь Гринча вне опасности!
Студенты и библиотекарши разразились бурными аплодисментами. Госпожа Лейла сердечно обняла мэтрессу Далию.
— О, мэтресса! Вы просто волшебница…
Поведение же прочих мэтров вызывало у директрисы Библиотеки гораздо более негативные эмоции:
— Фуу… — возмутилась госпожа Лейла, когда мэтр Лаенс продемонстрировал извлеченный из Гринча больной зуб и принялся объяснять всем присутствующим происхождение и варианты зубных проблем, — какая гадость!
— На вашем месте, любезнейшая сударыня, я бы этот зуб поместила на какой-нибудь стенд, а еще лучше — заказала памятную табличку: «Здесь, в Библиотеке Университета королевства Кавладор, в третий день месяца Паруса, в присутствии студентов и преподавателей, кулаками его королевского высочества принца Роскара был извлечен больной зуб ночного сторожа»… Как звучит! Поэма! Песня!
— Его — кого? — изумилась директриса. — Принца Роскара? Вот это и есть наш принц? Тот самый, младший брат короля Гудерана Десятого? Вы уверены?
— Тот самый, с чьим профилем Министерство Золота выпускало памятные серебряные монеты в позапрошлом году, — Мэтресса Далия изобразила нечто глубокомысленное и утвердительное, — Вы что, плату за террор читателей в Библиотеке в золотых получаете? Или тратите жалованье так быстро, что рассмотреть не успеваете? Что ж вы так невнимательны, госпожа Лейла? Страна должна знать своих героев! А библиотекарши тем более…