Толкин русскими глазами

Однако не во всех переводах слуге повезло в сцене после распада Братства, когда Арагорн разгадывает загадку, куда ушел Фродо, и приходит к выводу, что "Фродо уплыл на лодке, и его слуга вместе с ним" (Г.25). В этом эпизоде, только Грузберг, М&К и К&К оставили слугу на своем месте (М&К ДТ.16; К&К ДБ.21). ВАМ написала близкую по смыслу фразу, которая намекает на обязанности Сэма как денщика и использует слово, восходящее к временам расцвета рыцарства. В ее переводе Арагорн говорит, что Фродо "уплыл в лодке со своим верным оруженосцем" (ВАМДТ.17). Все остальные опустили слугу, предпочтя в данном случае вместо этого сказать Сэм (Б.148; У III.469; Н ДТ.12; Я ДБ.10; Г&Г ДК.18; Г&Г2002.548; В ДТ.18).

Наибольшее число указаний на характер отношений между Фродо и Сэмом как между хозяином и слугой можно найти в эпизоде, где Фродо и Сэм встречают Фарамира. Когда Сэм выступает вперед, чтобы защитить своего господина от инсинуаций Фарамира, тот твердо указывает Сэму его место: "Не открывай рта раньше своего хозяина, у которого мозгов поболее, нежели у тебя" (Т.346). У большинства переводчиков не возникло проблем с передачей этого резкого ответа (Н ДТ.284; М&К ДТ.322; К&К ДБ.380; ВАМ ДТ.309). Яхнин пропустил именно эту строку, но, чтобы восполнить пробел, в неимоверных количествах разбросал хозяина по всему окружающему тексту. Бобырь (Уманский), Г&Г и Волковский дружно заменили в этой строке хозяина на друга (Г&Г ДК.258, Г&Г2002.727; В ДТ.424). Формулировка Бобырь наиболее изящна. Ее Фарамир говорит: "Довольно! Не говорите так в присутствии вашего друга, который, конечно, умнее вас" (Б.207; У III.561).

Ближе к концу эпизода с Фарамиром, Толкин дважды повторяет слово слуга в непосредственной близости от слова хозяин. Рассказ начинается со слов: "Рядом была поставлена вторая кровать для слуги" (Т.368). В последующем диалоге между Сэмом и Фарамиром, Фарамир называет Сэма "дерзкий слуга", а Сэм говорит о Фродо как о своем хозяине. Переводчики по-прежнему делятся на две группы. Грузберг, М&К, К&К и ВАМ следуют за Толкином (М&К ДТ.342–343; К&К ДБ. 404–405; ВАМ ДТ.330). Остальные — нет.

Яхнин полностью исключил этот эпизод (Я ДБ.256). Волковский дважды пропускает слугу, но сохраняет хозяина (В ДТ. 455–456). У Немировой смешанный вариант: хозяин остается на месте, но в компании с лишь одним из двух упоминаний слуги. Ее рассказчик говорит, что другая постель предназначалась "для Сэма" (Н ДТ.302).

Бобырь вновь не учитывает ни одно из указаний. Ее рассказчик говорит: "Другая постель, рядом, была приготовлена для его спутника". В ее трактовке реплика Фарамира такова: "Вы хитрец, Сэмвиз". Сэм говорит Фродо не как о своем хозяине, а как о друге ["мой друг"] (Б.221–222; У III.573). Этот эпизод — один из многих, где формулировка Г&Г слово в слово повторяет Бобырь, указывая на то, что Г&Г списывали с ее перевод (Г&Г ДК.277–278, Г&Г2002.741). Вероятность, что Бобырь и Г&Г независимо друг от друга именно таким образом сформулировали эти фразы, предельно мала. Из 7 других переводов ни в одном комбинация спутника, хитреца и моего друга не используется в этом эпизоде в качестве маркера. В данной главе рассматривается еще один пример подобного совпадения.

Сэм не родился великим, но величие было ему пожаловано109. Его участие в миссии уничтожения Кольца было «наказанием» за подслушивание разговора Фродо и Гэндальфа, когда они планировали уход Фродо.

— Встань, Сэм, — сказал Гэндальф. — Я придумал кое-что получше. Это заставит тебя держать язык за зубами и накажет за страсть к подслушиванию. Ты пойдешь с господином Фродо! (F.98).

М&К, однако, избегают использовать слово наказание. Вместо этого, их Гэндальф "придумал кое-что пострашнее", чем превратить Сэма в жабу в заполненном ужами саду (Р.98).

— Встань, Сэм! — велел Гэндальф. — Я придумал кое-что пострашнее: ни о чем ты не проболтаешься и впредь будешь знать, как подслушивать. Ты пойдешь с Фродо! (М&К Х1982-47, Х1988.102).

По существу такая же формулировка и у Яхнина, что доказывает влияние М&К на его пересказ. Никто из остальных переводчиков не написал слова «пострашнее». Гэндальф Яхнина говорит: "Есть наказание пострашнее" (ЯХр.42–43). Делая наказание Гэндальфа чем-то «пострашнее», М&К и Яхнин обрушивают на русского читателя информацию, которую Толкин сообщает англоговорящему читателю гораздо медленнее и значительно тоньше. Гэндальф у Толкина не говорит, какое именно наказание ждет Сэма. Читатель, не умеющий предугадывать развитие событий, может предположить, что наказание заключается в уходе из Шира (что само по себе является необычным для хоббитов), или в изнурительном, полном тягот, и даже внушающем ужас походе, но из-за того, что Толкин не говорит об этом прямо, читателя — и Сэма — это не отпугивает сразу. Реакция Сэма на такое «наказание» — бурный восторг. Он счастлив потому, что сможет пойти и увидеть "эльфов и все остальное! Ура!" (F.98). Значительно позже, совсем как британские солдаты, уходившие на Первую мировую войну исполненными энтузиазма, Сэм поймет, насколько ужасна его миссия. "И мы бы никогда не оказались здесь, если бы с самого начала знали больше", — говорит Сэм Фродо (Т.407).

Все остальные переводчики поставили наказание на место, и ни у одного не возникло проблем с фразой: "Я придумал кое-что получше". Практически все именно так и написали. Единственным исключением была Немирова. Она скомбинировала слова наказание и почище, создав вполне приемлемый вариант: "Я придумал тебе наказание почище" (Н ДТ.83).

Позже Толкин повторяет этот сюжетный ход, когда Сэм подслушивает разговор, не предназначавшийся для его ушей, в главе "Совет Эльронда". В этом эпизоде Сэм вновь пойман за подслушиванием. На сей раз, однако, есть некоторое отличие. Сэм уже принял свои новые обязанности — служить Фродо и защищать его. Поэтому приговор Эльронда — Сэм будет сопровождать Фродо — не наказание, как у Гэндальфа, а оценка исполнения Сэмом его новой роли денщика Фродо.

"Уж ты [Сэм] непременно пойдешь с ним [Фродо]. Вас невозможно представить друг без друга, даже когда его приглашают на тайный совет, а тебя нет" (F.355).

С этого момента Сэм становится "неразлучным спутником" Фродо, используя выражение из "Биографии денщика"110 подполковника Грэма Сетона Хатчисона (1890–1946), автора многочисленных книг о Первой мировой войне. Когда Фродо и Сэм обсуждают необходимость покинуть Лориэн, чтобы продолжить свой поход, Толкин выводит Сэма в роли советника — это была еще одна из обязанностей, которой Хатчисон наделял героя своего произведения, денщика Питера Маклинтока111. Реплики Сэма создают ощущение, что ему не хочется уходить, но при этом он понимает необходимость поскорее "разделаться со всем этим".

— Ваша правда, — согласился Сэм. — (…) Не хочется мне уходить отсюда. А вот, однако ж, сдается мне, что уйти-то и придется, и тогда уж лучше не медлить.

"Дольше дела, за которое не брался, ничего не тянется", — говаривал обычно мой старик. Да и здешний народ, похоже, больше не в силах нам помочь, хоть бы и волшебством (F.467).

Все переводчики, кроме Бобырь (Уманского) и Волковского, достаточно хорошо передали смысл диалога. Многословный вариант Волковского вводит элемент опасения, который лишь подспудно присутствует в оригинале

— Вы правы, сударь, — кивнул Сэм. (…) уходить мне отсюда неохота, но чует мое сердце, что пора. Лучше уж не тянуть, да отрезать. А что боязно, так на сей счет мой Старбень так говаривал: "Глаза боятся, руки делают". Наше ведь с вами, сударь, дело, за нас никто не сделает. Эльфы здешние с нами не пойдут, так что от ворожбы ихней, будь она хоть самой расчудесной, нам помощи мало (В ДК.497).

Бобырь (Уманский) попросту выкинули весь этот эпизод (Б. 116; У II.440). Другие переводчики точнее следовали оригиналу. Всем им удалось хорошо передать пословицу Толкина: "It's the job that's never started as takes longest to finish) ("Дольше дела, за которое не брался, ничего не тянется").

Job — ключевое слово в повествовании, и Толкин повторяет его вновь и вновь, чтобы помочь понять характер Сэма и объяснить мотивы его поступков. Его долг в качестве денщика Фродо — служить и защищать хозяина. Основная проблема для переводчиков — подобрать подходящее русское слово, которое в данном контексте передавало бы точное значение, вкладываемое Толкином в слово job. Словарь Мэрриам-Вебстер определяет слово job как: