Страница 7 из 17
— Вы меня запишите, телефон, адрес, если что — звоните… — безнадежно попросил Игорь Николаевич. И тут у собеседника зазвонил телефон. Он поднес аппарат к уху.
— Погодин слушает. Да вы что? Откуда — в ночной смене?.. Нет. Нас тут только трое… Понятия не имею! Хотя… подождите…
Он повернулся к Игорю Николаевичу.
— Слушай, такое дело — можешь подработать, — сказал он озабоченно. — У них там наверху парфюмер врага дождался. Ну и не в себе— дело понятное… А кем его заменишь, если ночная смена? Подмени на пару часиков, а? Познакомишься с нашими, вась-вась, зацепишься? Ну?
— Куда идти?! — без голоса вскричал Игорь Николаевич.,
— Чеши вверх по течению, — велел начальник смены. — Скажешь — Погодин прислал. Давай, живо!
— С меня причитается!
— Свежими покойничками. Шутка такая.
Очевидно, следовало привыкать к здешним шуткам. Заранее решив со всем смириться, и с замогильным юмором тоже, Игорь Николаевич устремился вверх по течению. Там с освещением было совсем плохо. Он то и дело забредал в воду, наконец решил, не мудрствуя лукаво, шлепать по мелководью. Но провалился ногой в ямку и упал. Он поднялся, весь мокрый, ему стало зябко, но он решительно побрел дальше и увидел блики на воде — это падал свет из-за поворота.
Там тоже была заводь, но не такая широкая, не окаймленная Камышами. На берегу стоял пожилой мужчина — тоже сотрудник Центра во-
сточное мудрости, в форменной юкате и с повязкой на голове. В руке он держал пластмассовую корзинку, как в универсаме.
— Меня Погодин прислал, — радостно сообщил ему Игорь Николаевич.
— Ты парфюмером работал когда-нибудь?
— Научусь.
— А чего там учиться? Видишь — плывет? Мы тут проводим последний фейс-контроль и раскидываем по трем рукавам. Ну и запах, понятно. Фейс-контроль — это девочки там, выше…
— Какой запах? — забеспокоился Игорь.
— Пошли, — сказал сотрудник. — Вот, держи.
Он дал Игорю Николаевичу корзинку, в которой лежали большие баллоны аэрозолей, и первый вошел в воду, Игорь — за ним. Они забрели по пояс.
— Дальше не надо. Слушай внимательно. Тут главное — быстрота. Останавливать рукой, трогать — воспрещается. Это привилегия клиента. Ты оцениваешь запах и вносишь поправки. Вот вы все говорите — труп врага всегда пахнет хорошо! А кто-то же должен об этом позаботиться. Запах входит в, пакет услуг. Только клиенты не всегда это замечают. Смотри, и учись.
Слушая инструкции, Игорь Николаевич даже не заметил, что к ним ногами вперед подплывает простенько одетый враг, в клетчатой рубахе, джинсах и кроссовках.
Сотрудник принюхался, выхватил из корзинки аэрозоль и щедро окропил проплывающий труп. Запах над рекой распространился мгновенно — и это был запах с претензией, не скромный лимонный или яблочный, а нечто химическое, из тех, которые авторы любят называть «Утренний бриз» или «Ночная орхидея».
— Кошмар, как в туалете, — неожиданно выпалил Игорь Николаевич.
— Нет, у нас разработана своя линия ароматов. Называются — «Долгожданный плюс», «Долгожданный экстра», «Долгожданный супер-стронг». Держи корзинку.
— А если вдруг мой?
— А разве тебе самому не будет приятно, что он хорошо пахнет? Ну, давай! Вон, вон еще плывет!
Какое-то время он стоял рядом с Игорем Николаевичем, подсказывая, какой дезодорант взять, потом ушел на берег.
Ночь затянулась безбожно. Вода, сперва показавшаяся не слишком холодной, теряла градусы с невозможной быстротой: Стоящий по пояс в реке мужчина вспомнил страшное слово «простатит». Но он подумал о враге — и промеж ног даже как-то потеплело.
Наконец наступило утро, явился дневной парфюмер и долго смеялся: незачем героически торчать в воде, достаточно дать начальству номер своей мобилки — и об очередном враге предупредят за две минуты с поста фейс-контроля. Игорь Николаевич хлопнул себя по лбу, продиктовал дневному парфюмеру номер и побрел обратно к креслам.
Ожидающих в этот час было немного — те, которые всю ночь продремали на берегу, и те; которые ночевали в отеле. В первом ряду сидела Ева и смотрела на реку.
Игорь Николаевич подошел к ней.
— Приятного ожидания, — сказал он. — Извини, что ночью ушел…
— Приятного! — бодро отвечала Ева.
— А я, кажется, тут на работу устроюсь. Наверху парфюмер дождался врага и уходит. А я всю ночь вкалывал. В семнадцатый рукав враги прямо косяками шли, успевай только обрабатывать! Вот смена кончилась, меня отпустили…
В голосе Игоря Николаевича была скромная гордость труженика, влившегося в большое, общее дело.
— Есть будешь? — с заботливостью жены спросила Ева. — У меня бутерброды с бужениной.
— Ох, это бы здорово — с бужениной. И знаешь, работа довольно творческая. Я не сразу разобрался, а; к утру кое-что стал понимать.
Ева Достала из сумки бутерброды, дала Игорю Николаевичу коричневую бутылку.
— Это что, «Жданка» номер три? — обрадовался он.
— Специально для тебя взяла. Ты же знаешь, я пива не пью. Игорь Николаевич благодарно улыбнулся. Кажется, у них возникала настоящая семья…
Днем пришлось съездить на работу — на бывшую работу. Оказалось, приказ об увольнении уже существует, но еще не подписан — шеф помчался куда-то в Америку недели на полторы. Игорь Николаевич подумал, что при любом раскладе нечего держаться за место в офисе, когда есть возможность устроиться ночным парфюмером, и решил больше на работу не возвращаться — а заглянуть когда-нибудь за трудовой книжкой.
На берег он пришел к вечеру. Ему оставалось всего девять утренних часов, но он не хотел упускать возможность: вдруг позвонят насчет парфюмерской должности, а он уже здесь! Так и вышло. Игоря Николаевича вызвали к начальнику шестого распределительного пункта, ко-
торый был совсем высоко по течению, и там он согласился на все условия.
— Учтите, много мы платить не можем. И работа всегда в одну смену — ночью, — сказал начальник. — Если хорошо себя зарекомендуете, переведем вас подменным дневным парфюмером.
Игорь Николаевич понимал, что этот толстый дядька — шишка на ровном месте, раз его кабинет расположен прямо на берегу под навесом, пусть даже навес в доподлинном восточном стиле. Но если не признать дядьку за крупную персону — парфюмерская должность махнет хвостиком.
— Да, конечно, я постараюсь! — выпалил он.
— Ваша зарплата начнет поступать на счет, и из нее будет оплачиваться ваш абонемент. На руки вы Получите очень мало.
— Мне много не надо.
— Тогда — вон там наша бытовка. Будете приходить на берег через служебный вход, вам выпишут пропуск. В течение двух недель сдайте трудовую книжку, медицинскую книжку, справку о здоровье….
— У меня нет медицинской…
— Ну так сделайте.
Начальник кивнул, и это означало завершение аудиенции. К Игорю Николаевичу подошел ожидавший его дневной парфюмер, который замолвил за него словечко.
— Ну, поздравляю! — тут последовали два обязательных хлопка по плечу. — Ты вот что — ты прописаться должен. А то повязку не получишь.
— Ну, это само собой! — воскликнул счастливый Игорь Николаевич.
На берегу можно было приобрести спиртное, но слабенькое — пиво там, сухарь, портвешок (марочный, правда), это самое японское саке, дорогое и совершенно бесполезное, из крепкого — ликеры. А выставляться ликером — это как-то даже непристойно. Игорь Николаевич решил затовариться В городе. Он взял большую спортивную сумку и забил ее тем, что соответствовало мужским понятиям о прописке: водкой, колбасой, копченым салом, солеными огурцами, сыром, черным хлебом. Денег не экономил — ему с этими мужиками на берегу жить, нельзя с самого начала показать себя тупым скупердяем.
Сумка образовалась тяжеленная. Тащить ее лишних десять метров — и то уже было морокой. Игорь Николаевич решил спрямить дорогу и пошел через городской парк.
Он здесь не был, почитай, с тех самых времен, когда бабушка приводила его повозиться в песочнице. Грязный пруд, любимое место мальчишек и кошмар их родителей, остался вне его интересов. А пруд за последнее время расчистили, благоустроили и, учтя, что он на редкость неправильной формы, в самом узком месте перебросили художественный мостик, на берегу же установили белые скамейки. Игорь Николаевич, умаявшись, остановился, поставил сумку на скамейку и стал улаживать в ней поудобнее бутылки и пакеты.