Страница 6 из 17
Но нелепый, как ему и полагается, случай сбил вагончик Игорева счастья с пряменьких рельс и погнал по бездорожью.
Это случилось в офисе, посреди рабочего дня. Игорь Николаевич трудился, ничего не замечая. Компьютерные гонялки и стрелялки он давно уже стер, и на экране мельтешили только таблицы бухгалтерской программы.
Вдруг Игорь Николаевич уловил странный запах. Была в нем, этом несколько неприятном запахе, отчетливая нотка тревоги. Игорь Николаевич принюхался и выскочил из своего стеклянного закутка с криком:
— Кто поджег мусорник?!
Только что прошедший мимо с кем-то из любимцев шеф повернулся, и во рту у него Игорь Николаевич увидел новенькую трубку.
Запах распространял именно табак, тлевший в трубке, и Игорь Николаевич с опозданием вспомнил, что это такое: латакия, знаменитый пиратский табачок, который продавался точно таким, каким был в восемнадцатом веке, то есть не ароматизированным.
Осознав это, Игорь Николаевич в растерянности приоткрыл рот.
Кто же мог знать, что проклятый шеф, заведя дорогую трубку, начнет именно с латакии?!
От осознания кошмарности ситуации Игоря Николаевича вдруг разобрал смех. Он громко засмеялся, а прочие сотрудники испуганно повыскакивали из закутков.
Через весь офисный зал полетел шепоток — про подожженный мусорник. И послышалось сдержанное фырканье.
— Ну, все! Все! С меня хватит! — выдернув изо рта трубку, воскликнул шеф. — С завтрашнего дня! По нессютветствию!..
И это было, увы, чистой правдой — Игорь Николаевич не имел нужного для работы в таком офисе диплома, он получил лишь странную цветную бумажку об окончании подозрительно коротких менеджерских курсов.
В тот же вечер автомат, куда Игорь Николаевич, выходя из Центра восточной мудрости, вставлял свою карточку, предупредил: осталось всего пятнадцать часов. Как и было обещано контрактом.
Вместо приятного ожидания Игорь Николаевич отправился искать завербовавшего его юношу. Ему было неловко начинать с сообщения об увольнении, и он стал заезжать издалека: а что будет с трупом врага, если, скажем, труп уже приближается к заводи, и в тот же час кончается срок действия абонемента, а новый не приобретен?
— Мне очень жаль, но тогда, возможно, ваш враг увидит, как по реке проплывает ваш труп, — скорбно отвечал юноша.
— Ч-черт… У меня неприятность. Меня, кажется, увольняют… — признался наконец Игорь Николаевич и тут же, набравшись наглости, стал проситься на работу в Центр восточной мудрости.
— У нас очень строгие критерии отбора, — без всякого сочувствия заявил юноша. — Возраст — до тридцати, знание трех языков, компьютер, водительские права…
— У вас женщина сигареты продает! Что, и у нее три языка?!
— Не надо повышать голос. Она — доктор наук, химик экстракласса. Мы пошли ей навстречу. Английским, кстати, владеет свободно. А вы?
Игорь промолчал.
— Не расстраивайтесь, — сказал юноша. — Найдете работу — приходите к нам опять. А пока…
Он достал смартфон и вывел на экран информацию.
— Пока у вас целых четырнадцать часов. Используйте их. Приятного ожидания!
Ничего себе, приятное…
И, главное, именно эта новость привела Еву в смятение. Да такое, что, с одной стороны, лестно — любовь такой женщины для Игоря Николаевича была совершенно незаслуженной драгоценностью, — ас другой стороны, даже неловко…
— Мы что-нибудь придумаем, слышишь? — шептала Ева. — Ты можешь прийти сюда, а потом просто взять и не уйти. А я буду приносить тебе еду, хочешь? У меня есть спальный мешок, я его как-нибудь сюда протащу…
— Глупенькая, я же в базе данных, — держа ее за руку, отвечал тронутый Игорь Николаевич. — А распределение трупов по рукавам тут компьютеризированное. Как только истечет мой срок — труп врага, если он появится, отправят сразу в большую реку.
— А как было бы здорово… — начала и осеклась Ева.
— В спальном мешке?
Оба засмеялись, глядя друг на друга. Чудо, чудо свершилось на берегу — двое нашли наконец друг друга. Потом Игорь Николаевич протянул руку за спиной у Евы — и вот они уже сблизились, уселись в обнимку, не спуская глаз с реки.
Так они сидели до вечера, а потом освободили кресла (где-то в электронных внутренностях тотчас же это было отмечено) и пошли вверх по склону, по красивой изогнутой дорожке, туда, где за кустами были видны крыша и верхние окна отеля.
По дороге впервые поцеловались.
И потом Игорь Николаевич то и дело повторял себе: нельзя, нельзя, нельзя, досидев оставшиеся часы, терять Еву навеки! Надо было что-то предпринять.
Ева оказалась жаворонком — она уснула еще до полуночи. Игорь Николаевич тихонько вышел из отеля и спустился к берегу. Пейзаж был знакомый — большинство кресел пустует» ожидающие дремлют, светит всего один прожектор — этого хватает. Если приплывет чей-то враг — конечно, зажгутся остальные пять.
Игорь Николаевич обогнул кресла и нахмурился — между ними и растительностью на берегу было добрых пятнадцать шагов. А поди знай, на что нацелены телекамеры. После того, как один спятивший клиент бросился на своего усопшего врага с ножом, во-первых, установили в здании центра аэропортовскую подкову, во-вторых, включили в контракт пункт об умышленной порче трупа врага, ну а в-третьих, со всех содрали по четыре часа на установку дополнительных телекамер.
На корточках, по-обезьяньи опираясь на руки, дико озираясь и замирая от каждого шороха, Игорь Николаевич добрался до места, где река делала поворот. Там он выпрямился и уже обычным шагом подошел к заводи.
В кроне дерева горел небольшой фонарь, давая достаточно света, чтобы озарить всю заводь и весь берег. Возле самой воды стояла палатка, на берегу не было ни души. Игорь повертел головой, заглянул за палатку — никого.
— Эй! Есть кто-нибудь? — осторожно позвал Игорь Николаевич. Ему не ответили, но раздался звонок и тут же — голос в палатке.
— Да, слушаю… — сказал заспанный мужчина. — Да… Хорошо, принимаем.
Из палатки появился сотрудник — голый по пояс, в закатанных штанах, с мобильником на шее, в обязательной повязке, подобрал с берега багор и вошел в воду, а за ним — другой, в юкате и без багра. Оба повернулись лицом к истоку. Игорь Николаевич понял — ждут врага.
Когда враг в элегантном сером костюме приплыл, полуголый мужчина зацепил его багром, другой снял табличку с груди покойника и сверился с экраном электронного блокнота.
— Так, блин! Бить вас некому! — воскликнул он. Подожди, Толик…
Он достал свой мобильник и набрал номер.
— Вы что присылаете? — сердито спросил он. — Это враг номер семьсот тридцать три — четырнадцать, а у нас заказан семьсот двадцать три! Двадцать! Нет, точно!
— Ну так что? — спросил полуголый.
— Гони его обратно. Вот сонные тетери…
Полуголый сотрудник, тихо выругавшись, поволок тело вверх по течению, а Игорь Николаевич, набравшись мужества, подошел к недовольному человеку в юкате.
Первый мужчина убрел вверх по течению, таща за собой тело.
— Извините, вы тут за главного? — проклиная интеллигентские, как ему казалось, просительные и униженные нотки в собственном голосе, спросил он.
— Ну, я начальник смены.
— Скажите, ради Бога, у вас тут вакансий нет?
— Каких еще вакансий?
— Я не знаю… Ну, багром ловить, охранять, я не знаю… Я на все готов! — пообещал Игорь Николаевич.
— Что, абонемент не по карману?
— Неприятности у меня. Возьмите, я вас очень прошу! Это же неквалифицированная работа, тут языков знать не надо!
— С чего ты взял?
Игорь Николаевич смущенно замолчал.
— У нас и компьютер нужно знать, и здоровье иметь железное. Всю смену по колено в воде — думаешь, легко?
Игорь Николаевич покивал, соглашаясь, и вдруг вспомнил, что многие из здешней обслуги трудятся не просто так.
— Но вы ведь не только за деньги, вы ведь тоже врага ждете? Или нет? — в надежде на сочувствие спросил он.
Сочувствия не обнаружилось.
— Какой еще враг? Работа такая… не хуже другой работы…