Страница 12 из 17
— Вот, — девица в изумительно короткой юкате подала ему инструмент, и он, подойдя к раздвижной двери, пропустил каталку, на которой первый мужичок вез большую белую куклу с черными ступнями, раскрашенными как башмаки. Поперек куклы лежала одежда, поверх одежды — шатенистые парики. Две немолодые женщины тут же начали одевать куклу в рубашку и брюки. Первая, поглядывая на монитор, стала готовить грим, смешивая у себя на запястье нужные цвета.
К ней подкатили одетую куклу, и женщина очень быстро и метко стала ее гримировать. Первый мужчина принес баллон и перепачкал синтетической кровью одежду и руки куклы.
Все это было проделано ловко, деловито, профессионально.
Затем на куклу натянули парик, подвезли ее к люку и отправили в плаванье.
Игорь Николаевич и Никита, прилипшие к стене, проводили ее взглядами.
— Ну ни фига ж себе… — пробормотал Никита.
— Пошли отсюда… — попросил Игорь Николаевич. Больше всего на свете ему сейчас хотелось проснуться.
— Чего пошли, чего пошли?.. Я этого так не оставлю? У них же тут целый склад! Раз-раз пальцем — готово, враг! И в речку его! — Никита опомнился наконец, и в нем заклокотало законное возмущение клиента, которому вот-вот подсунут липу.
У Игоря Николаевича было ощущение, будто он угодил в картину Брюллова «Последний день Помпеи». Мир рушился, смятение достигло предельного градуса, но там, на картине, можно было хоть прижаться к кому-то близкому, а тут? К Никите?!
— Ну на кой черт мы сюда приперлись?.. — простонал он тихонько.
— А чего? — удивился исполненному тоски голосу Никита. — Так если поймают, да еще здесь, точно выпрут…
Игорь Николаевич, собственно, хотел сказать что-то другое, только слов не подобрал.
— А не выпрут — ты так и будешь вкалывать в ночную смену парфюмером, а на заработанные часы ждать врага?
Это ожидание, исполненное прекрасного неведения, показалось Игорю Николаевичу утраченным раем.
— Ну, только-только жизнь наладилась… — пробормотал он.
Никита молча пошел вверх по течению ручья. По дороге нагнулся, подобрал камень, удобно ложащийся в ладонь.
— Ты куда? — обреченно спросил Игорь Николаевич.
— На склад.
— Идиот…
— Чего идиот? Он где-то там, зуб даю. Представляешь — полки, полки, а на них враги, враги… Это надо видеть!
Как-то так получилось, что Игорь Николаевич поплелся следом.
Как всегда, когда подступала тошнота, а воспротивиться обстоятельствам было страшно, Игорь Николаевич нырнул в мир мечты. Там жили и ждали его готовые к бою спецназовцы, но он мановением руки отклонил их услуги. Спецназовцы никуда не денутся — а вот прощание с трупом врага, столько дней бывшее реальным, стремительно перетекало в область мечты — и следовало прописать его там поскорее, сделать незримым для посторонних утешением. Наперекор всему, наперекор ночным Открытиям! Враг-то все еще был реален.
Игорь Николаевич вызвал в памяти картинку — берег, кресла, бесшумных разносчиков с лотками. Это он умел. Рядом с собой посадил мужчину, с которым успел познакомиться, по фамилии Чердаков. И сразу перешел к делу.
На самом повороте нарисовалось продолговатое черное пятнышко.
— Кажется, ваш, — сказал Чердаков.
— С чего вы взяли? — с фальшивым равнодушием спросил Игорь Николаевич.
— А он, глядите, к нам подгребает. Это не мой, так, наверное…
— Мой… — прошептал Игорь Николаевич. Этот торжествующий шепот еще следовало отрепетировать.
Тут произошло вторжение мокрой и грязной реальности. Никитина рука, перемазанная в ржавчине, хлопнула по плечу.
— Да проснись ты. Какой-то бункер Гитлера, блин, — прошептал Никита.
Они стояли в коридоре, а коридор находился в подземелье какого-то большого здания. Вдоль стен тянулись грязные трубы, висели счетчики, что ни шаг — то жестяная дверь с засовом, то пустые ржавые стеллажи. В дальнем углу горела дежурная лампочка.
А ведь попали в этот кошмар очень даже просто — дошли до разрушенных теплиц, потом до какой-то сторожки, Никитина неугомонная натура погнала их в сторожку, там обнаружилась лестница… Какого черта спустились по этой лестнице? Какого черта свернули? Как вышло, что захлопнулась железная дверь?
— Туда! — воскликнул Никита и понесся по коридору. Игорь Николаевич в полном ошалении следовал за ним.
Никита хватался за все выступающие детали, дергал их, пытался провернуть, бормоча диковинные матерные конструкции. Наконец встал перед совершенно ровным и плоским участком стены, зашитым в железо, и стал поочередно двигать торчащие из щитка тумблеры. Железный лист поехал в сторону, открылась внутренность лифта. Кнопок у него внутри не было. Никита забрался туда, с немалым трудом зазвал Игоря Николаевича и стал яростно прыгать, сотрясая не только кабинку, но и все окрестности. Железный лист вернулся на место, кабинка потащилась вверх.
Игорь Николаевич жил на два фронта — он присутствовал в дергающейся кабинке и одновременно пытался понять, почему его вернули в разоренную квартиру и когда они с садистом успели так состариться?
Он никогда не считал себя тугодумом — в молодости так очень даже бойко мыслил и считался интеллектуальной душой безалаберной Компании. Но на самом деле он и навыки беззаботной болтовни утратил, и скорости отточенной мысли не нажил. Только одно утешение оставалось — уж если он сейчас до чего-то со скрипом и скрежетом додумается, так это будет правда…
Лифт остановился, но ничего не поехало в сторону,
— Блин! — сказал Никита и бухнул кулаком в стенку. Загудело, и загудело нехило.
— Идиот, — в стотысячный раз проворчал Игорь Николаевич. С трудом отвязавшись от образа разоренной квартиры, он начал составлять речь. Если Никита своим буханьем переполошит весь дом и явятся люди их вызволять, нужно будет сказать что-то умное. Гнался за нарушителем правил, да… Свидетели — ребята из мотоциклетного патруля, они вспомнят, как спугнули двух дураков, помчавшихся в воду, и упустили черный лимузин… если захотят вспоминать… Опять же — вой, который поднял потревоженный забор из крупноячеистой сетки! В принципе, весь путь Игоря Николаевича и Никиты отмечен какими-то зацепками, и если у высокого начальства будет охота разбираться — то его можно реконструировать и подтвердить алиби ночного парфюмера. А вот будет ли?
Из-за железной стенки раздались голоса. Она несколько сдвинулась, в кабинку проник пронзительный луч фонарика. Никита словно предвидел это — прижался к стенке, так что виден остался лишь Игорь Николаевич. Он прикрыл рукой глаза и отвечал на вопросы.
— Вы кто такой?
— Ночной парфюмер…
— Откуда?
— С шестнадцатого рукава.
— Карточка есть?
Игорь Николаевич отстегнул кнопку изнутри рукава юкаты, полез в кармашек достал и протянул пластиковую карту.
— Сейчас идентифицируем… Точно. Как вы, ночной парфюмер, сюда попали?
— Преследовал нарушителя правил.
— Какого нарушителя?
Никита стал дергать Игоря Николаевича за подол, но тот даже не шелохнулся: своя юката ближе к телу.
— Клиент пошел вверх по реке, хотел узнать, откуда берутся враги.
— А вы?
— Погнался, хотел остановить. Он поплыл, я за ним… — Дальше.
— Вышли на другой берег. Там… там стоял такой металлический куб, не знаю, как называется.
— Это контрольный модуль. Дальше.
Игорь Николаевич стая рассказывать, как прибыл черный лимузин с погашенными фарами, как примчался патруль, и успел уже дойти до крупноячеистой сетки. Никита сперва щипал его в соответствующее место, потом вдруг угомонился.
— Ясно, — сказал незримый следователь. — Сейчас вас выпустим. Не бежать, идти за мной спокойно, по сторонам не глядеть. А лучше — опустите свою повязку на глаза.
— С удовольствием! — воскликнул Игорь Николаевич. Он и сам не желал тут ничего видеть и понимать.
Когда стенка открылась настолько, что можно было выходить, он уже стоял с повязкой на глазах, протягивая вперед руки в надежде, что кто-то возьмет и поведет. И взял, и дернул!