Страница 51 из 92
Как ни старались быть осторожными на переходе, потерь избежать не удалось, вышло из строя много техники, танков и автомашин. Только в 3–й механизированной бригаде подполковника Бабаджаняна оставлено в болотах 11 танков — 5 «тридцатьчетверок» и 6 легких танков «Т–70». Узнав об этом, Катуков был вне себя:
— Такие потери могут быть оправданы только в бою, в условиях же обычного перехода, пусть сложного, — непростительно. Пиши, Никиток, приказ — объявить выговор командиру бригады Бабаджаняну, начальнику штаба Богомолову и батальонному комиссару Эмельдешу.
В приказе были такие строки: «Такое количество выхода материальной части из строя явилось результатом плохой организации марша и недостаточным руководством со стороны командного состава».[152]
Танкисты говорили, что этот выговор Амазасп Хачатурович вспоминал потом всю жизнь. Став уже Главным маршалом бронетанковых войск, на одной из встреч ветеранов—катуковцев кто—то напомнил ему о марше в калининских лесах. Бабаджанян улыбнулся:
— Помню, там я схлопотал выговор от командира корпуса.
…24 ноября позвонил командарм В.А. Юшкевич, потребовал сосредоточить корпус в районе Борисово, Заборье, Соньково. Через два дня начались бои.
По первоначальному плану штаба армии 3–й механизированный корпус вводился в прорыв на второй день операции, как только части 238–й и 185–й стрелковых дивизий прорвут оборону противника на глубину 6 километров на фронте хутор Мята — река Лучеса и выйдут на рубеж Карская — Старухи.
Штаб корпуса уже подготовил приказ, который с минуты на минуту должны были разослать по частям. Неожиданно поступает дополнительное указание Юшкевича о том, что корпус вводится в прорыв в другом месте — на рубеже Малое Соино — Староселье, действуя в северо—восточном направлении, овладевая районом Емельяники, Зубовка, Сидорово, Гусево.
Наступление планировалось с учетом того, что противник в течение восьми месяцев совершенствовал свою оборону. Корпусная разведка, которую первое время возглавлял подполковник Д.А. Драгунский, а после его назначения на должность начальника штаба 1–й механизированной бригады майор Д.В. Давыдов, постоянно следила за передним краем немцев. Не счесть, сколько раз уходил в тыл противника старший сержант В.Н. Подгорбунский со своей группой, добывая «языков», изучая передний край. Владимир Подгорбунский, бывший беспризорник, прослыл в корпусе удачливым разведчиком, действовал всегда решительно и дерзко. Это его люди перед наступлением проникали в район сел Михеево, Федоровское, Петрово, подходили к хутору Александровскому, выяснили, что немцы везде понастроили много дотов, дзотов, окопов полного профиля с развитой системой ходов сообщения, траншей, блиндажей и других инженерных сооружений. Во многих селах танки зарыты в землю и могут использоваться как доты. Перед окопами повсеместно — проволочные заграждения, танкопроходимые места и дороги заминированы. Участок фронта, на котором предстояло наступать 3–му механизированному корпусу, оборонял 216–й пехотный полк 86–й пехотной дивизии немцев.[153]
Войска находились на исходных позициях и ждали приказа о начале наступления. Катуков справедливо считал, что успех во многом будет зависеть от того, как скоро справятся со своей задачей стрелковые дивизии по прорыву обороны противника. Он решил вводить в бой корпус двумя эшелонами. В первом эшелоне поставил 3–ю и 10–ю механизированные бригады, 35–й истребительно—противотанковый полк и 49–ю танковую бригаду; во втором — 1–ю механизированную и 1–ю гвардейскую танковую бригады, 34–й разведывательный батальон, управление корпуса, 405–й отдельный гвардейский минометный дивизион, 476–й гвардейский артиллерийский полк.[154]
Бригады, полки, батальоны и дивизионы, развернувшись в боевые порядки, выполняли самостоятельные задачи, но в бою должны были поддерживать друг друга. В приказе о наступлении говорилось:
«Части и соединения корпуса должны быть нацелены на стремительность и внезапность действий, не давать противнику опомниться, закрепиться и подтянуть силы для контрударов. Маневром с флангов и тыла широко применять выброску танковых десантов, групп автоматчиков и мотопехоты на коммуникации противника. Действовать дерзко, энергично. Движение не останавливать ни днем, ни ночью».[155]
25 ноября наша артиллерия открыла огонь по переднему краю обороны противника. Когда канонада стихла, настал долгожданный момент, пошли в атаку стрелковые дивизии. Томительно долго Катуков ждал известий с передовых позиций. Только в 15.00 на КП донесли, что оборона противника прорвана, заняты села Федоровское, Староселье, Дьяково. Идут бои за Шопотово.
Через несколько минут вышел на связь Юшкевич. Ему, как и Катукову, доложили о прорыве обороны противника, поэтому командарм потребовал ввести в бой 1–ю механизированную бригаду, наступать в направлении Староселье, Богородицкое, захватить переправу на реке Лучеса, а 1–й гвардейской танковой наступать в направлении сел Петрово, Белоусово, Перепечье, совместно с частями 238–й стрелковой дивизии ликвидировать противника в этих селах. Это указание несколько меняло планы.
Интуитивно Катуков почувствовал неладное: связи со стрелковыми дивизиями не было в течение четырех часов. Для уточнения обстановки он решил направить корпусных разведчиков в 238–ю и 185–ю стрелковые дивизии, которые вели наступление после артподготовки. Разведчики сообщили: дивизии свою задачу не выполнили, линию обороны противника не прорвали, продвинулись лишь на 1–1,5 километра, овладев селами Петрово, Федоровское, залегли перед Михеевом, Белоусовом, Старосельем и хутором Александровским.
Получилось так, что комдивы стрелковых дивизий поторопились отрапортовать, неправильно информировали и штаб корпуса, и штаб армии. Ситуация! В практике боевых действий у Катукова такое встречалось впервые. С КП он позвонил Никитину:
— Матвей Тимофеевич, Шалин ничего нового не сообщал?
— Пока нет, видимо, штаб армии считает, что все идет по плану.
Делать нечего, задачу выполнять надо. Только теперь, чтобы ее выполнить, брешь в обороне противника предстояло пробивать своими силами. А это значит — потеря времени, материальной части и людей.
Катуков приказал комбригам Горелову и Мельникову подтянуть свои части ближе к передовой, чтобы утром 26 ноября начать наступление. Ночь прошла в тревожном ожидании.
Утром комбриги доложили о готовности к атаке, она назначена была на 10.15. Катуков и Попель поднялись из блиндажа наверх. Метель, начавшаяся с вечера, утихла, лишь небольшая поземка волнами перекатывалась по полям. В обозначенное время произведена короткая артподготовка, и в атаку пошли танки.
1–я мехбригада успешно продвигалась вперед, к 12 часам овладела хутором Александровским. Заминка произошла в районе Староселья, откуда била противотанковая артиллерия. Медленно развивала атаку и 1–я гвардейская танковая бригада. Обойдя Белоусово, прикрывшись заслонами со стороны сел Толкачи и Малое Соино, Горелов направил основной удар через Перепечье на Большое и Малое Ярцево.[156]
Танковые части подошли к Шопотовскому укрепленному узлу. Катуков ввел в бой 3–ю и 10–ю механизированные бригады. Теперь уже все силы механизированного корпуса рвали укрепления врага, разрушая доты и дзоты, подавляя огневые точки, ликвидируя минные поля.
Надо сказать, что для создания мощных узлов сопротивления в глубину обороны немцы избирали местность с господствующими высотами, с хорошим обзором в сторону вероятного наступления наших войск, создавали прочные инженерные сооружения из земли и бревен, стали и бетона, насыщая все вокруг большим количеством огневых средств — противотанковыми и зенитными орудиями, минометами и пулеметами. Все доты и дзоты поддерживали друг друга огнем, имели проводную связь (телефон), радиосвязь, сигнальные средства — ракеты, трассирующие пули и снаряды.
152
ЦАМО, ф. 3440, оп. 2, д. 2, л.л. 48–49.
153
ЦАМО, ф. 3440, оп. 1, д. 22, л. 8.
154
ЦАМО, ф. 3440, оп. 1, д. 22, л. 2.
155
ЦАМО, ф. 3440, оп. 1, д. 22, л.л. 7–8.
156
ЦАМО, ф. 3440, оп. 1, д. 22, л.л. 9–10.