Страница 15 из 117
«17 сентября (1942 г.). Капитан С. Микоян вылетел в паре с Клавдией Блиновой. Инспектор В.Сталин совершил вылет в составе звена. Полк уничтожил 7 самолетов противника. Не вернулась К. Нечаева. (К полку были прикомандированы два звена летчиц. — Авт.)
18 сентября. Полк прикрывал станцию Котлубань, уничтожено 15 самолетов врага. Погиб В.Микоян. Ранен Н. Шульженко. Легко ранен В. Сталин.
21 сентября. Сбито 9 самолетов противника. Не вернулся Долгушин.
25 сентября. Полк прикрывал Котлубань, сопровождал на задание группу штурмовиков, вел разведку противника. В. Сталин дважды взлетал в паре с Н. Власовым (хотя и легко, но раненным! — Авт.). Сбито 3 самолета противника. Не вернулся Прокопенко…»
Разберемся: 17 сентября 1942 года Василий Сталин совершил вылет в составе звена. Звено состоит из четырех самолетов, разбитых на пары. Несведущим поясню, что четыре самолета — это никак не «большие группы». Это крохотная ударная единица, которая, за редким исключением, может выполнить не более одной тактической задачи. Например, связать боем группу прикрытия вражеских бомбардировщиков и атаковать эти же бомбардировщики в одном вылете одному звену представляется затруднительным. Немецкие бомбардировщики ходили девятками по несколько волн (обычно 3–5 волны, то есть по 27–45 машин), которые эскортировали 2 группы истребителей сопровождения. 4–6 самолетов отвлекающих, сковывающих воздушным боем и 10–16 самолетов непосредственного прикрытия. Это стандартное боевое расписание немецких бомбардировщиков, ходивших бомбить Сталинград. И что могла сделать «большая группа» из четырех самолетов против воздушной армады противника. А ведь делали! Не зря в тот день полк записал себе в зачет 7 фашистских самолетов. И, уж поверьте, это были не дутые победы Руделя. Засчитывались у нас только те самолеты, уничтожение которых подтверждалось донесениями наземных служб. Сколько же немецких самолетов, не засчитанных нашим летчикам, но поврежденных ими в боях, не дотянуло до своих аэродромов? А летал полк звеньями только потому, что насыщенность технического парка наших ВВС (самолетов, машин, бензозаправщиков и пр.) в жаркие сентябрьские дни 1942 года была в несколько раз меньше, чем у немцев на сталинградском направлении, которые стянули туда чуть ли не всю авиацию со всех фронтов. Численное превосходство немецкой авиации над авиацией Красной Армии в те дни на юге было более чем в два раза. Ситуация в небе изменится только к началу 1943 года. Силы станут равны, главным образом благодаря не столько накачке материальной части на сталинградском направлении, сколько умелым действиям наших летчиков. Кстати, именно тогда, инспектируя ВВС и вылетая на боевые задания в районе Сталинграда, Василий Сталин и начал реализовывать свою доктрину завоевания воздушного пространства и расчистки его от самолетов противника, что позволяло бы наземным войскам без противодействия с воздуха эффективнее решать свои задачи. Итак, 17 сентября «больших групп», в которых летал Сталин, мы не обнаружили. 18–го его хоть и легко, но ранили. Тоже не на вечерней прогулке, а в бою. 21 сентября В.Сталин летал парой, причем с раненым летчиком. Это, наверное, была не просто «большая группа» в глазах современных аналитиков от демократии, а «целая воздушная армада из двух самолетов, усиленная хоть и раненым, но опытным летчиком». Мне кажется, что такая или похожая фраза должна была бы особо подчеркнуть малодушие сына вождя Советского государства. Но Василий Сталин трусом не был. Поэтому весь этот лепет насчет «больших групп», имеющий своей целью принизить заслуги В. Сталина как летчика и унизить, как человека, не имеет ничего общего с реалиями горячих боев осени 1942 года над Сталинградом. Сам Смыслов в доказательство сложности обстановки на сталинградском направлении приводит оперативные данные, не радующие ни расстановкой сил, ни правильностью принимаемых решений. Времена «свободной охоты» для советских летчиков еще не наступили. И командирам приходилось беречь и самолеты, и своих воздушных бойцов, поэтому и летали эскадрилья наших самолетов против полка немцев. То есть десять против тридцати. Так что смотря с какой стороны посмотреть на эти «большие группы», в которых вылетал Сталин. Действительно, группа хоть и была относительно большой, но все же на один наш самолет приходилось минимум по три самолета противника. Так что в тех жарких боях всем находилось дело, и Василию Сталину не меньше остальных.
Очень странно и то, почему Смыслов не нашел ни одной записи о вылетах В. Сталина за 1942 год, хотя их повсеместно публикуют многие издания. Не из головы же они берут строчки записей в журналах боевых действий. Я нашел их в сети Интернет. Смыслов может возразить, что именно в Интернете и живут все подделки, но сайт «Уголок неба», с которого брались факты — энциклопедический, и информация, размещенная на нем, многократно проверяется перед публикацией. А вот господин О. Смыслов так увлекся изучением архивов, что открытые источники его начисто перестали интересовать. Вот он на стр. 117 своей книги сетует на то, что ему не дали попользоваться описью фонда № 46 инспекции ВВС КА (1941–1946 гг.), где сохранились «…13) Доклады генерал—инспектора ВВС КА и особого отдела НКВД — 84 РАБ об итогах боевой работы и аморальных проявлениях личного состава 434 ИАП с 13.06 по 18.07.1942 г…». Уж не знаю, какую ценную информацию для своего опуса хотел выискать О.Смыслов и как «эти документы могли бы дополнить интересный рассказ о том времени и о нашем герое», но за то, что сводка аморальщины 434–го ИАП в период Сталинградской битвы не попала в грязные руки, спасибо работникам фонда. Думаю, пытался Смыслов выискать в архивах нечто особенно запятнавшее репутацию Василия Сталина, но не нашел. Что ж, если поведение нашего героя так интересует кляузника, обратимся к свидетельствам простых людей. Слово ветерану Гордееву Николаю Петровичу: «Окончив Московское инженерно—техническое училище, я прибыл на Юго—Западный фронт в качестве командира взвода военных строителей. Армия отступала. Нужно было создавать новые аэродромы. Батальон аэродромного обслуживания и военные строители метались вдоль фронта, обустраивали посадочные площадки для самолетов. Так я оказался на главном аэродроме Сталинграда. Помнится приезд инспектора Военно—воздушных сил, полковника Василия Сталина — сына Верховного Главнокомандующего. Осмотрев аэродром, боевые машины, он нам сказал: „Сталинград врагу отдавать нельзя. Будем город оборонять всеми силами, всей страной!“ Мы выразили готовность стоять насмерть» (Уколов И. От Сталинграда до Берлина. // http://p—pushkino.narod.ru/rub/memory/page2.htm).
Вот оно как — вместо того чтобы водку пить, Василий Сталин разъезжает по аэродромам, проверяет их готовность, поднимает боевой дух солдат. И зачем только архивы перерывать, время тратить? Людская память лучше любых архивов! Смыслов может, конечно, утверждать, что приведенные мною строки обладают меньшей достоверностью, чем выписки из журнала боевых вылетов 434–го ИАП. Возможно, однако слишком уж много схожих воспоминаний, связанных с именем Василия Сталина, сохранилось в памяти ветеранов. Изучая материалы той поры, я наткнулся на воспоминания А.Ф. Семенова, который пишет: «17 сентября, прикрывая ведущего группы капитана Избинского, погибла Клавдия Нечаева: „Длинной пушечной очередью она заставила отвернуть немца, но сама, оторвавшись от звена, попала под огонь пары немецких истребителей… Ей едва исполнилось двадцать лет…“ (Румянцев Н. Взлетал, чтобы победить. // Трудовая новь, № 93 от 31 июля 2004 г.). Эти строки подтверждают выписки из журнала, так что если в нем упоминается гибель К. Нечаевой 17.09.1942, то в той же строке невозможно не заметить фразу „В. Сталин вылетал в составе звена“. Как видите, разоблачить фальсификаторов несложно. Сталин летал осенью 1942 года.
Хотя шансов не попасть на фронт у Василия было, пожалуй больше, чем у остальных, но характер сделал свое дело. По его стопам пошли друзья, тоже дети партийной верхушки. Командир 434–го (особого) полка И. Клещев при подборе летчиков и не таких «деток», как Василий Сталин, боялся брать на фронт. Вот что рассказывает Серго Микоян о своих братьях Степане и Владимире: «Василий очень любил брата Володю, обладавшего каким—то особым обаянием. Летчики его полка десятки лет спустя говорили об этом. Они считали его не по годам серьезным и зрелым, обладавшим данными для быстрого профессионального роста. Василий в начале войны был инспектором ВВС. Под его особым покровительством был полк, оборонявший небо Москвы на дальних подступах, — в 1942 году он располагался под Вязьмой. Володя и Степа тоже были в этом полку — самые неопытные, ибо у других были ордена и медали, свой счет сбитых самолетов. В августе немцы двигались к Волге с двойным превосходством в воздухе. Командование ВВС решило направить полк на северный фланг Сталинградского фронта. Командир полка, Герой Советского Союза майор Клещев решил оставить Володю под Москвой, считая, что у него еще нет опыта для предстоявших тяжелых боев. Володя негодовал, что его избавляют от опасности „по блату“, хотя Степан был в списках для отправки. Володя пришел к отцу и сказал, что ему мешает его фамилия.