Страница 26 из 46
– Это не я говорю. Это старый Шпак, так сказал!
– Так и сказал?
– Родину в розницу и оптом продает!
– Чайку погреем? – неожиданно предложил Кузьма. Он всегда имел с собой в запасе небольшой флакончик коньяка и пару шоколадных плиток «Вдохновение». Сейчас был именно тот случай, чтобы достать и то и другое. Консьержка включила чайник, а при виде плиток шоколада сама достала ему из шкафчика бутылку коньяка и похвасталась.
– Маршальский!
Кузьма терпеливо ждал. Хоть он и собирался еще опросить соседей по подъезду, но опыт ему подсказывал, что именно здесь он напал на золотую жилу. В другом месте не добудешь и крупинки информации.
– Вы там что-то насчет опта и розницы сказали, – первый раз за вечер поторопил ее Кузьма и получил щелчок по носу. Старушка моментально осадила его.
– Вы очень торопитесь, Кузьма. А спешка знаете куда приводит? Я ведь отличный физиономист, вижу, что вам не терпится убежать по своим делам. Зря вы торопитесь, у вас есть сотрудники, дайте им команду, пусть весь двор по углам обнюхают, а вы должны идти по основному следу. Я еще ничего толком вам не рассказала и не изложила вам свои соображения, а вы торопитесь бежать высунувши язык. Так вы никого не поймаете, послушайте умного человека. Я ведь в отличие от вас прожила долгую жизнь, было в ней и хорошее и плохое. У меня муж был директор научно-исследовательского института из профессорской семьи.
Кузьма про себя решил, что через минуту ее перебьет, если она начнет рассказывать, как защищал ее муж докторскую диссертацию. Он мысленно начал счет и откупорил бутылку коньяка. Старушка удовлетворенно усмехнулась и поддела его.
– Я же говорю вам, что я отличный физиономист, дай думаю, проверю, насколько у него терпения хватит меня слушать.
– Сколько надо, столько буду слушать! – почтительно сказал Кузьма.
– Нет, батенька, бутылку то вы открыли, а вот разливать не торопитесь. Думаете, я вам сейчас самое существенное выложу а вы и попрощаетесь, сославшись на забывчивую память. Скажете, чайник в отделе забыли выключить!
– Утюг! – расхохотался Кузьма!
– Угадала?
– Прямо в точку! Действительно– вы психолог!
Похвала действует на всех людей одинаково. Они моментально глупеют. Польщенная старушка осталась довольна произведенным впечатлением и продолжила рассказ:
– Он, этот Аркадий, пусть земля ему будет пухом, появился здесь первый раз давно. Я его сразу заприметила. Одет он был праздно! Шляпа, трость, удлиненный пиджак. Как денди хотел выглядеть. Покрутился во дворе, почитал мемориальные доски, и спросил меня, не продает ли кто квартиру? Как на грех, я слышала, что внуки бывшего запмреда Совмина согласны были разменять свою квартиру, на три других, но без доплаты. Я телефон ему и дала.
– А зачем он вторую купил?
Старушка рассмеялась.
– Я же говорю, вы торопитесь, молодой человек. Позвоните жене, скажите, что с милой старушкой беседуете, а я подтвержу.
– Я холост!
– Спрашиваешь, зачем он вторую квартиру купил? Покойник страдал комплексом величия. Он всю жизнь хотел быть первым, а у него не получалось. И вдруг перестройка и такие возможности. Какой-то спекулянтишка, которого и за человека то никто не считал, провернув две три операции, вдруг становился богаче Рокфеллера. Хоть здесь хотел он стать выше знаменитых конструкторов, маршалов, академиков. Ничего у него не получилось!
– Как не получилось? – не понял Кузьма Кафтанов, – Он переплюнул даже их.
– Нет, милый! – засмеялась консьержка, – Никто на этом доме не повесит ему мемориальную доску, и не надейся. Дай бог, чтобы кто-нибудь его проводил в последний путь.
И вдруг старушка расположившаяся к долгой беседе, напряглась. В подъезд вошел молодой, крепкий парень лет тридцати. Код замка на двери он, видимо, знал. У него в руках был объемный баул, который он поставил на пол.
– Кто это? – быстро спросил уставший от беседы капитан.
– Леша! Он у убитого квартиру ремонтировал.
– Вы пока ничего ему не говорите, – приказал Кузьма Кафтанов.
– Поняла! – с заговорщическим видом кивнула понятливая старушка.
А парень, увидев за стеклом знакомое лицо консьержки, улыбнулся, и открыл дверь в ее каморку.
– С наступающим вас Новым годом, Людмила Сергеевна. Примите от меня небольшой подарок, – он протянул ей упакованного в целлофан плюшевого медвежонка и пакетик с фруктами.
Старушка несказанно обрадовалась подарку.
– Ой, Леша, какой же ты душка, девушка твоя наверно самая счастливая на свете. Садись выпей с нами коньячку. Заодно познакомься, капитан милиции, Кузьма Кафтанов.
Парень окинул равнодушным взглядом капитана, который наоборот внимательно изучал его, подумал с долю секунды и протянул в приветствии руку.
– Надеюсь, не по мою душу.
Они обменялись крепким рукопожатием. Кузьма моментально прикинул, что если придется брать этого молодца, возни будет много, парень, похоже был весь соткан из жил.
– Не по твою! – успокоил его капитан.
– Ну и слава богу, а то я только что от вас! Пять часов в обезьяннике продержали. Опоздал вот. Вы не знаете Людмила Сергеевна, Гаврила Аркадьевич дома?
– Аркадий Гаврилович? – поправила его консьержка и вопросительно посмотрела на оперативника, говорить ей или нет. Но тот сам перехватил нить разговора:
– Присаживайся Леша, пока нет его дома, – и не спрашивая разрешения у хозяйки помещения, достал из тумбочки чистый стакан и плеснул в него немного коньяку. Третий член их маленькой компании не стал отказываться от предложенной выпивки, поблагодарил, но пить не стал, а поставил стакан на столик.
– Я сумку с инструментами от лифта уберу! А то не дай бог кто-нибудь споткнется.
Вместе с ним на всякий случай вышел в вестибюль и Кузьма Кафтанов, делая вид, что разминает затекшее тело. Но Леша посмотрел на него таким равнодушным и усталым взглядом, что капитан решил больше не играть в сыщики-разбойники и напрямую спросил:
– Квартиру ремонтировать собрался?
– Если вам меня рекомендовали, то я только через месяц освобожусь и то вряд ли успею! Беру я недорого, двадцать процентов от стоимости материалов. У меня уже есть клиенты, этажом ниже. Если откажутся – тогда пожалуйста.
Из окна выглядывала любопытная Людмила Сергеевна. Капитан продолжил:
– Хозяин, который тебя нанял, сейчас в морге лежит!
Теперь он внимательно следил за реакцией мастера Леши. Леша лишь слегка нахмурился и просил:
– И это вы меня сидели тут дожидались? А если бы я до утра пробыл в милиции?
– До утра и ждал бы! – соврал Кузьма.
– Спрашивайте, коли такое дело!
Странная реакция была у этого мастера ремонтных дел. Он не выказал ни удивления, ни испуга, а принял весть о чужой смерти, как должное. Это в первую очередь и заинтересовало оперативника.
– А ты почему такой спокойный?
– Ну не я же его убивал!
– А с чего ты взял, что его убили?
Впервые на лице Леши оперативник увидел мимолетный страх, забившийся пойманной птицей, в уголках прищуренных глаз. Мастер вышел из забытья, и если Кузьма правильно разбирался в психологии людей, готов был даже что-то ему рассказать. Но потом взгляд его также быстро потух и стал снова отрешенным. Недолго подумав, Леша сказал:
– А с чего ему было умирать собственной смертью? Молод, здоров был, за собой смотрел, наряжался каждый день, как перезрелая девица перед свиданием. Убили!
Кузьма понял, что парень что-то знает, но не хочет говорить. Помощников милиции в наше время днем с огнем не сыщешь. Оставалось только один вариант, прижать его.
– Ты за что в милиции сидел?
– Документов нет у меня!
Кузьма понял, что допустил оплошность. Этот мастер, который проработал у покойного наверно не один день на ремонте его первой квартиры, кое-что мог рассказать. А теперь, судя по его реакции, замкнется. И если действительно он пять часов просидел в отделении милиции, то у него должно быть стопроцентное алиби, и ничего ты с него не выбьешь. Но, как здорово получается, алиби должна ему обеспечивать сама милиция. Случайность это или преднамеренность? И если сейчас его снова отправить в отделение, что это ему, Кузьме, даст? Ничего! Ну подержат его не пять часов, а трое суток, установят по компьютеру очередной раз его личность, сдерут с него очередные пятьсот рублей и все равно выпустят.