Страница 25 из 46
Больше ничего интересного при обыске не попалось, даже денег. Понятые, не глядя, подписали протокол, и квартира была опечатана.
Посоветовавшись со своими коллегами и задав пару вопросов слесарю, Кузьма его отпустил.
– Я тоже могу быть свободна? – сразу вскинулась консьержка.
– А вам придется немного подождать! Пройдемте к вам вниз, мне кое-что уточнить надо.
В это время двое его сотрудников интенсивно работали. Один тихо в углу разговаривал с участковым, а второй инструктировал милиционера присланного из местного отделения. Капитан Кузьма решил отправить одного из своей группы, стажера Вадима, к водителю домой. Расторопный участковый уже добыл его домашний адрес. Кузьма еще раз подумал, что не мешает взять на заметку участкового, из парня получится отличный оперативник. А лейтенанту Непейвода он приказал спуститься вниз еще раз и внимательно осмотреть двор.
– Что мы во дворе, в темном месте ищем, когда убийство произошло на свету, в подъезде дома? – возмутился молодой сотрудник.
– Улики прячут по углам. Ищи, может что найдешь.
– А в кафе за углом нельзя?
– Разговорчики!
Сам же Кузьма решил обойти соседей и попытаться через них узнать хоть что-нибудь. Так не бывает, чтобы никто ничего не видел и не слышал. Начать он решил с большого знатока заграничных борделей, которой предложил спуститься вниз.
– Странный дом какой-то, и соседей не видно, – начал он издалека разговор с консьержкой. Бодренькая старушка ястребом налетавшая на слесаря стала показывать и рассказывать про жильцов, спрятавшихся за железными дверями, мимо которых они спускались по широкой, мраморной лестнице.
– Здесь квартиры большие! С четвертого по шестой этаж по две квартиры на этаж, а с первого по третий по три или четыре. Дом старый, элитный, у каждого дача или дом за городом. Под каждым машина с шофером, что им в городе делать? Иногда сидишь вот так, и ждешь, кто пройдет. Скука! Я же всех жильцов в лицо знаю. На пятом этаже живет семейство Шпаков. Старый Шпак большевик, на пенсии, он только коммунистическую прессу читает. Сынок его – это охотник, рыбак, – она покосилась на дверь под номером 68, – и выпивоха. Он сам раньше работал в милиции, всегда в полковничьей форме ходил. А как выперли со службы, всем рассказывает, что генерал. Только я не верю, что перед тем как выпереть, орден дают или генеральское звание присваивают. Жена у него директор фирмы, она такси держит, фирму собственную. Дочка студентка, хохотушка веселая. Женихов много, а толку мало. Да к ним еще сегодня приехала девушка, откуда-то из деревни, как раз в то время, когда это случилось.
Кузьма терпеливо ждал именно этого момента. Консьержка точно знала время убийства. Человек неподготовленный, увлеченный рассказом всегда проговорится, даже если собирался кое-что утаить. Не зря провалившихся разведчиков-нелегалов по десять раз заставляют писать одно и тоже. Шило где-нибудь да вылезет. А ведь участковому бабулька вешала лапшу, что ничего не видела и не слышала. Раз знает, когда это случилось, значит надо ее потрясти как грушу. Глядишь, под Новый год и спелый плод к ногам скатится. Кузьма не подал вида, что поймал ее на маленькой лжи и задал наводящий вопрос так, как его учили в институте:
– А девчонка не испугалась?
– Я думаю, она что-то видела! – сказала многозначительно консьержка.
– Почему вы так думаете?
– У нее чемодан стоял в вестибюле перед лифтом, а она снова у меня код спрашивала. Значит, выскочила из подъезда со страху, когда это случилось.
И консьержка с подробностями расписала сцену приезда Лизы и ее мыканья перед закрытыми дверьми. Кузьма медленно, как в Большом театре, вел старушку по мраморной лестнице.
– А почему вы думаете, Людмила Сергеевна, что убийство случилось именно в этот момент?
– Я ни после, ни до этого никуда не отходила. Да и по времени совпадает. Врач сказал, что его убили часа три назад. А она три часа назад и приехала.
– Вы не видели, чтобы кто-нибудь выбегал из дома?
– Нет!
– Значит, эта девушка бросила чемодан в подъезде, а сама выскочила на улицу?
– Выскочила она или вышла степенно, это я не видела, а вот то, что чемодан был уже в подъезде, а она снова оказалась перед закрытой дверью в подъезд, это я видела!
Представив себе эту картину. Кузьма не увидел логики в действиях девушки. Что ее заставило выйти снова на улицу?
– А может быть у нее сумка тяжелая снаружи осталась, и она за нею вернулась?
Консьержка отрицательно покачала головой.
– Когда мы с ней пошли в подъезд, то она села на лифт и поднялась на пятый этаж. Нет, тяжелой сумки у нее не было, саквояж и чемодан стояли перед лифтом. Я знаю такие, это очень дорогой чемодан, их до революции делали, он с двойным дном, а человек может и не знать. И саквояж такой же у нее старинный.
– С двойным дном?
– Чемодан да, а саквояж, не знаю!
– А ничего больше подозрительного вы не видели?
– Нет!
– А вы не спросили ее, зачем она выходила на улицу?
– Не догадалась.
– Значит, вы видели, как приехал жилец с шестого этажа?
Старушка с сочувствием посмотрела на него.
– Я уже участковому говорила, что не видела. Ни машины не видела, ни его! Но он должен был подъехать именно в этот момент, когда я отлучилась в соседний подъезд. Надеюсь, в этом криминала нет?
– Ну что вы! А почему вы в этом так уверены.
– А потому, что за целый день я первый раз отлучилась на пять минут. И по времени совпадает. Часа три назад.
С этим вопросом для Кузьмы наступила ясность. Девушка вошла в дом именно в тот момент, когда наверху прозвучали выстрелы, испугалась, выскочила наружу, и в этот момент киллеры или киллер стали спускаться вниз. Оставалось еще невыясненных два вопроса, на которые он хотел получить у старушки ответ. Первый это о водителе:
– А как водитель его привозит?
– Да очень просто! Довезет до дома, проводит до лифта и ждет, пока наверху хлопнет входная дверь. Он его никогда к себе в квартиру не пускал.
– А кто-нибудь к нему ходил?
– Ни разу не видела, если не считать рабочих, что ремонтировали ему квартиру.
– А где они сейчас?
– Да один должен был сегодня подъехать, насколько я знаю, уважительный такой, он с семьей Шпака договорился, теми, что внизу, что за десять дней, пока они будут на даче, он проведет ремонт во второй квартире, которая прямо над ними. Спросил их, можно ли будет ему по вечерам стучать? Сказали стучи.
– А мастер был тот же, что ремонтировал и первую квартиру?
– Да!
– Он не пил?
– Да вы что?
– А вы о нем что-нибудь знаете?
– Леша его зовут! И больше ничего! Уважительный такой молодой парень. Мне вот кресло починил.
Последняя информация была просто интересна. Мастера по ремонту квартир цепко держались за клиента. Должно было случиться что-то сверх ординарное, чтобы он отказался от такого выгодного заказа. Гастарбайтерами сейчас вся Москва запружена. Они тебе что хочешь построят и отремонтируют. Странное совпадение. По-хорошему, надо бы оставить кого-нибудь в квартире и подождать этого мастера– фломастера. Но какой смысл? Если парень опоздал и придет, то вряд ли что вразумительное скажет. А если не придет, то искать его по той же Москве проблема. Кузьма не исключал вариант, что убийцей мог быть он, но чутье ему подсказывало, что это будет пустая трата времени. Хорошие мастера почти никогда не бывают убийцами. Хотя… Все равно придется отработать и этот вариант. Участкового надо будет спросить, он парень толковый, может быть, что знает?
– И последний вопрос! – Кузьма как раз довел старушку до ее каморки в подъезде и зашел в нее. Вида во двор отсюда не было.
– Этот Мозгля Аркадий Гаврилович, кто был?
Консьержка, как будто уксуса хлебнула. Старушка плотно сжала губы и голосом, полным презрения, выдала оценку:
– Хлыщ!
– То есть?
– Корчил из себя крутого бизнесмена, а сам был прощелыга!
– Ничего не пойму! – прикинулся дурачком Кузьма, поуютнее устраиваясь в стареньком кресле напротив Людмилы Сергеевны. Он понял, что от нее узнает сегодня больше, чем от остальных жильцов этого дома вместе взятых, даже если они будут ему рассказывать весь вечер. Старушка рада была такому внимательному собеседнику.