Страница 16 из 47
- Наблюдаю за дорогой, жду, когда ты окликнешь, вдруг, ни с того, ни с сего - объявляются! Размахивают винтовками, тычут дулами, лопочут на каком-то мумбо-юмбо! Приказали встать и идти. Милю за милей, по кустарникам, смахивавшим на проволочные заграждения! В этих окаянных туфлях, представляешь? Господи, помилуй, никогда в жизни больше не буду носить высоких каблуков... Попыталась их обломить, как ты советовал, но туфли сделаны из пластика - с ними даже Кинг-Конг намаялся бы! А мачете мне дать не захотели...
- Побоялись, - ответил я.
- Вот-вот... И ни капельки воды, представляешь?
- Довольно, - прервал мексиканский капитан. - Женщина преувеличивает. Во-первых, чуть ли не полпути мои люди тащили ее на руках. Они, кстати, приучены подолгу обходиться без воды, фляжек с собою не берут и просто не могли напоить вашу жену. При всем желании.
- Да, но здесь-то, на бивуаке, вода есть? - полюбопытствовал я. - Вот и напоите.
- Конечно, - деревянным голосом отозвался Луис Алеман. - В ту же секунду, как вы скажете, где оставлено оружие. Не только напоим, а и ванну соорудим.
- Шлюхин сын! - рявкнул я.
Ругать противника при подобных обстоятельствах бессмысленно, да и для ребер прискорбно. И все же следовало держаться избранной роли. Настоящий Буфф Коди наверняка вспомнил бы родословную капитана в гораздо больших подробностях...
Капитан улыбнулся:
- Вскоре, сеньор, жажда сделается нестерпимой, и ваша очаровательная супруга сумеет убедить муженька... Спешить незачем, я подожду.
- Вонючий, шелудивый койот!
Глория заерзала.
- Гораций, дорогой, но я ведь и впрямь умираю от жажды! Что хочет выяснить этот... человек?
- Откуда оружие получено, кстати? - вмешался Алеман.
- Через вторые руки, - вздохнул я, - по иностранным каналам... Вот и все, что могу изложить. Источник известен лишь посреднику. Я не задавал вопросов, а парень вовсе не спешил щебетать. Повторяю: будучи уважаемым дельцом, я отнюдь не стремился напрямик связываться с черным оружейным рынком. И, между прочим, переговоры вел Хорхе! С мексиканскими революционерами тоже он встречался. На беду свою.
- Прекратите, - поморщился Луис Алеман. - Ты лжешь или просто не обо всем рассказываешь. Допускаю: точное расположение тайника тебе неизвестно; и все же, вряд ли ты примчался бы сюда, не представляя хотя бы примерно, где агент укрыл контрабанду. По крайней мере, знаешь, кого искать, у кого справку получить... Мое терпение треснуло... нет, лопнуло. Приступаем к решительному воздействию...
- Достаточно, капитан, - раздался негромкий, властный голос у меня за спиной. - С женщинами здесь не воюют.
Мимо прошагал человек в штатской одежде. Он пособил Глории подняться на ноги. Алеман почтительно посторонился и спрятал уже взятый наизготовку десантный нож.
- Командир...
- Вы свободны, капитан.
- Слушаю, сеньор!
Оскорбленный до глубин душевных Луис Алеман покинул палатку.
- Меня зовут El Cacique, - сообщил пришелец. - На вашем языке, Вождь. А вы, наверное, миссис Коди?
- Правильно.
- А это, надо полагать, мистер Коди? - с добродушной насмешкой спросил El Cacique.
И посмотрел на меня.
И я узнал этого человека.
Мы уже встречались по долгу служебному здесь же, в Мексике. Немало лет миновало, и загримирован я был, но Рамон Солана-Руис обладал цепкой зрительной памятью. И отлично понял: я представляюсь Буффом Коди неспроста.
Вот уж, поистине, комедия с переодеваниями!
Глава 13
- Как приятно встретиться вновь, мистер Коди! - улыбнулся мексиканец. - Сигарету? Ах, да, этот мистер Коди не курит, я совсем забыл... Кстати, почему настоящего Горация Госмера Коди прозвали Буффало Биллом?
Солана-Руис и я обосновались в одном из автомобилей. Двигатель работал на холостых оборотах, и два воздушных кондиционера трудились вовсю, делая температуру внутри кабины более-менее сносной.
- Буффало Билл, - разъяснил я, - был пограничным лазутчиком на Диком Западе. Впоследствии сделался цирковым артистом, а еще позже превратился в легенду, в своего рода сказочный персонаж, известный по приключенческим романам и дурацким кинофильмам. Звали его по-настоящему Биллом Коди, однофамилец Горация. Наш приятель-миллионер был, наверное, большим сорванцом и терпеть не мог изысканного имени, которым его наградили родители. Гораций! Правда, сомневаюсь, чтобы Коди разбирался в классической литературе,[15] но сверстники, должно быть, задразнили его, и парень предпочел звучное, мужественное прозвище. Оно и пристало прочно...
- Понимаю, - сказал Рамон. - А если сам закурю, не будешь возражать?
- В нашем деле, - ухмыльнулся я, - помирают вовсе не от последствий пассивного курения.
- И даже не в итоге активного, - засмеялся Рамон. - Я люблю курить: табак способствует ясности мыслей. Да и, как выражаются янки, не собрался же ты жить вечно!
Рамон был низкорослым, крепко сбитым человеком. Смуглая кожа, черные блестящие волосы. Пожалуй, в его жилах текло немало индейской крови, но я никогда не спрашивал об этом. Учитывая дурацкие национальные предрассудки, тяжело угадать - обидится собеседник такому вопросу, или нет.
Щегольской деловой костюм Рамона был очень легким, в мелкую полоску; белая рубаха казалась безукоризненно свежей. Наличествовал также шелковый галстук в блекло-зеленых разводах. Я припомнил: Рамон всегда старался облачаться щегольски, по крайности, весьма опрятно и строго. На его плечах городская одежка отнюдь не выглядела неуместной среди мексиканских лесов и гор. Любопытно, как удается Рамону сохранять ботинки надраенными до зеркального блеска?
- Не сочти за бестактность, - молвил я, - но какого лешего ты позабыл в этих буераках, зачем шныряешь в обществе коммандос? И чем они, собственно, занимаются?
Рамон улыбнулся.
- Наверное, отвечу. Но сперва скажи, что ты сам вытворяешь в Мексике под именем субъекта, который ныне числится весьма нежелательной персоной?
Здесь возникала заковыка. Сколько правды можно изложить Рамону? Официальных предупреждений на этот счет я не получал. Солана-Руис был хорошим парнем; даже приятелями когда-то числились, но разливаться соловьем в его присутствии я не собирался.
- Прежде чем начну тебе врать, - ухмыльнулся я, - разреши, все-таки, выяснить несколько вещей. Хорошо?
- Хорошо.
Помолчав немного, я осведомился:
- Во-первых, что известно о человеке, зовущем себя сеньором Сабадо?
Рамон поглядел с недоумением.
- Как ты помнишь, по-испански sabadoзначит "суббота"...
- Кроме этого, - сказал я, - о господине Сабадо ничего определенного пока не выяснено.
- А чем он знаменит?
- Просто имя, но мне велели держать ухо востро и прислушиваться - не упомянет ли кто-нибудь сеньора Сабадо? Также предупредили: коль скоро с этим человеком приключится несчастье, мексиканское правительство не объявит общенародного траура.
- Правильно, - улыбнулся Рамон. - Тогда слушай. М-м-м... Личность сеньора Сабадо не установлена, однако упомянутый господин связан с некоторыми делами... скажем, с очень сомнительными предприятиями. Ты совершенно прав: если его постигнет внезапный разрыв сердца или шальная пуля отыщет, национального траура не объявят. Скорее, наоборот...
Смертные приговоры отнюдь не всегда выносятся в столь безупречно деликатной форме; но Рамон прямо подтвердил сказанное Маком в Эль-Пасо: мексиканцы не только не станут препятствовать моему хитроумному заданию, но еще и помогут. В разумной степени, конечно...
- Теперь поясни, отчего лейтенант Баррага назвал меня мистером Коди. И откуда вы знаете о Коди.
- О, мы весьма интересуемся пропавшим оружием, равно как и любым субъектом, способным привести к нему. Прознав о намерении Горация Коди провести медовый месяц в Мексике - осведомители есть не только у твоих начальников, а горничные и официанты часто слышат массу любопытных вещей, - мы решили обезопасить его от участи, постигшей ранее Вилла Пирса.
15
Квинт Гораций Флакк: великий древнеримский поэт.