Страница 35 из 48
Подобные случаи способствовали тому, что немецкое командование стало меньше доверять личному составу этих батальонов. После же разгрома немцев под Сталинградом и их отступления с Кавказа моральное состояние добровольцев и вовсе ухудшилось. В связи с этим все «восточные» формирования (включая и укомплектованные советскими мусульманами) было решено передислоцировать с Восточного на Западный или Итальянский фронты. Предполагалось, что здесь, вдали от «большевистской пропаганды», боеспособность этих частей значительно повысится. Однако результат оказался обратным. Так, генерал-от-инфантерии К. фон Типпельскирх отмечал, что прибывшая в Италию 162-я пехотная дивизия, «сформированная из советских военнопленных — тюрков… в боевых действиях себя не оправдала и могла быть использована лишь для борьбы с партизанами. Значительное число солдат из состава этой дивизии перебежало на сторону противника».[56]
Что касается еще одной категории мусульманских «восточных» формирований — крымско-татарских частей, то система их боевого применения была обусловлена тем, что они предназначались для охранных мероприятий в тылу немецких войск. Так, главной задачей сформированных в январе — марте 1942 г. татарских рот самообороны была совместная с немецкими оккупационными войсками борьба с партизанами. Для этого использовались наиболее обученные и подготовленные роты (например, 8-я бахчисарайская и 9-я коушская). Те же роты, которые еще не прошли достаточной подготовки или если их личный состав не имел опыта участия в боевых действиях, применялись для несения караульной службы на военных или гражданских объектах: складах, железнодорожных станциях, административных учреждениях и т. п.
Немецкая кампания по вербовке добровольцев из числа крымских татар очень встревожила руководство местных партизан. Так, начальник 2-го партизанского района И.Г. Генов докладывал 31 января 1942 г. на «большую землю»: «Местное татарское население успешно вооружается… немцами, цель борьба с партизанами… Надо полагать, что в ближайшие дни они начнут практиковаться в борьбе с нами. Мы готовы к этому… хотя понимаем, что вооруженные татары куда опаснее… немцев и румын».[57]
А уже в феврале 1942 г. отдельные отряды добровольцев-татар численностью до 200–250 человек были направлены на фронт под Керчь, где приняли участие в боях против Красной Армии. Впоследствии немецкое командование использовало эти отряды и под Севастополем.
Несколько более высокие требования предъявлялись к татарским батальонам «Шума», в которые к ноябрю 1942 г. были переформированы все татарские роты самообороны. Предполагалось, что при необходимости эти батальоны можно будет отправить и на фронт. В самом же Крыму каждый из этих батальонов имел собственный оперативный район, например: Аргин — Баксан — Барабановка, Сартана — Куртлук, Камышлы — Бешуй — батальон № 148; Кокоши — Коуш Мангуш — батальон № 149; Корбек — Улу-Узень — Демерджи — батальон № 151. Здесь они несли охрану военных и гражданских объектов, вместе с частями вермахта и немецкой полиции принимали активное участие в поиске партизан. Так, по сводкам немецкого Крымского штаба по борьбе с партизанами, с 9 ноября по 27 декабря 1942 г. батальоны № 148, 149 и 150, действовавшие в районах Демерджи и Карасубазара, участвовали в 6 крупных акциях против партизан. При этом были убиты 8 и взяты в плен 5 партизан. Сколько потеряли батальоны, в сводке не сообщается, скорее всего потери были не меньшими.
В ряде случаев немецкое командование использовало эти батальоны для проведения карательных операций и для охраны концентрационных лагерей. Например, 4 февраля 1942 г. группа татар-добровольцев из деревни Коуш во главе с Ягъей Смаилом совместно с немецким карательным отрядом приняла участие в расправе над жителями поселка Чаи». При этом были зверски убиты 15 человек
Начиная с весны 1942 г. на территории совхоза «Красный» действовал концентрационный лагерь, где немцы за два с половиной года оккупации замучили и расстреляли не менее 8 тыс. жителей Крыма. По свидетельствам очевидцев, лагерь охранялся татарскими добровольцами из 152-го батальона «Шума», которых начальник лагеря СС-обершарфюрер Шпекман привлекал для выполнения «самой грязной работы».
После отступления немцев с Кавказа и блокирования крымской группировки врага в крымско-татарских частях начался процесс разложения и участились случаи перехода на сторону партизан, наиболее значительным из которых стал переход 152-го батальона под командованием майора Раимова.[58] Особенно массовый приток татар в партизанские отряды начался осенью 1943 г. Например, к декабрю перешли 406 человек, из которых 219 служили до этого в различных полицейских формированиях.
Под влиянием агитационно-пропагандистской работы партизан среди татарского населения и в добровольческих частях во многих батальонах «Шума» осенью — зимой 1943 г. были созданы просоветские подпольные организации. Так, командир 154-го батальона А. Керимов был арестован немцами как «неблагонадежный», а в 147-м батальоне 76 человек были арестованы и расстреляны как «просоветские элементы». Однако уже в январе 1944 г. начальник штаба 147-го батальона Кемалов готовил его к переходу на сторону партизан.
В результате, по немецким данным, около 1/3 батальонов «Шума» оказались ненадежными и были разоружены самими немцами, а их личный состав помещен в концлагеря. Остальные же батальоны, в которых, по оценкам Крымского штаба партизанского движения, служили «настоящие добровольцы, бывшие недовольные советской властью элементы», в апреле — мае 1944 г. сражались против освобождавшей Крым Красной Армии. Так, по воспоминаниям И.И. Купреева, комиссара 5-го отряда 6-й бригады Восточного соединения партизан, добровольцы из бахчисарайского батальона «Шума» очень упорно сражались за город.
Из всех частей войск СС, укомплектованных советскими добровольцами-мусульманами, в боевых действиях участвовал только 1-й Восточно-мусульманский полк СС. В марте 1944 г. после первоначальной подготовки он был переброшен в западную Белоруссию, в район г. Юратишки, где принимал участие в боях с партизанами. Одновременно личный состав полка заканчивал свою подготовку перед предполагаемой отправкой на фронт (см. табл. 14).
Однако уже в августе 1944 г. полк был отправлен в Польшу, где два его батальона приняли участие в подавлении Варшавского восстания, находясь в составе Специального полка СС под командованием СС-штандартенфюрера О. Дирлевангера. Это была единственная в своем роде операция. Ее главной особенностью являлось то, что здесь под общим командованием СС-обергруппенфюрера и генерала полиции Э. фон дем Бах-Зелевски сражались сразу несколько «восточных» добровольческих формирований. Ранее немцы не допускали подобной концентрации, а предпочитали использовать эти формирования поодиночке. Таким образом, в подавлении Варшавского восстания участвовали следующие добровольческие формирования:
— 1-й и 2-й батальоны 1-го Восточно-мусульманского полка СС (800 офицеров, унтер-офицеров и рядовых);
— 1-й полк «Бригады Каминского» (1700 человек);
— 3-й казачий кавалерийский батальон 57-го охранного полка;
— 69-й казачий батальон 3-й кавалерийской бригады Казачьего Стана;
— 2-й (азербайджанский) батальон Соединения особого назначения «Горец» (5 офицеров, 677 унтер-офицеров и рядовых);
— 3 украинские роты в составе частей СД.
При этом общая численность этих формирований составила около 5 тыс. человек.
Действия 1-го Восточно-мусульманского полка в Варшаве были в целом высоко оценены немецким командованием, отметившим многих из его солдат и офицеров наградами, включая и Железные Кресты.
Участие в подавлении Варшавского восстания было последней операцией полка. С тех пор и до самого конца войны он только подвергался постоянным реорганизациям, а его личный состав проходил переподготовку.
56
56 Типпельскирх К. фон. История Второй мировой войны. СПб.; М., 1999. С. 508.
57
57 ГААРК. ф. П — 151. Оп. 1. Д. 26. Л. 58.
58
58 Тем не менее вскоре Раимов и несколько наиболее одиозных членов его батальона были арестованы партизанами и отправлены в Москву, где все они были впоследствии расстреляны.