Страница 3 из 24
– Итак, – подвел итоги Вася, – берем с собой бидончик с медом, бинты и скальпель. Это на случай, если кому-нибудь нужно будет срочно оперировать аппендицит или вытащить занозу. Последнее, между прочим, я умею. Все. Кончаем разговор и начинаем действовать.
На этом подготовительное заседание было закрыто. Николаю поручили договориться насчет машины, а Тане, Нине и мне – сделать закупки. Общее руководство взял на себя Вася.
– Я привык быть всегда на переднем крае, – скромно сказал он.
Отъезд был назначен на следующее воскресенье.
НАПУТСТВИЕ
Я много слышал и читал, как это интересно и увлекательно – путешествовать на своей машине. Останавливайся, где хочешь, валяйся на травке, несись со скоростью ветра, гордясь сознанием того, что ты – творец этой скорости, хозяин положения, человек, обуздавший технику.
Мы еще не двинулись в путь, но я твердо знал, что все эти, безусловно, правильные истины относятся не к путешествию на той машине, которую раздобыл Николай на прокатной станции. С виду это была вполне порядочная машина, и с первого взгляда никак нельзя было подумать, что у нее такой мелкий и вздорный характер.
Для начала, чтобы показать, с кем мы имеем дело, она зацепила крылом за шест во дворе, и на землю, распластав белые лебединые крылья, плавно опустились простыни нашей соседки Серафимы Степановны. Николай утверждал, что он вел машину правильно, и что она это сделала нарочно.
Пока Таня и Нина объяснялись с соседкой и полоскали ее простыни, мы с Николаем загружали машину нашим скарбом. Вася ушел на часок уточнить погоду и обещал лично проверить, как мы все сделаем. Особенно много хлопот доставил пудовый мешок риса. Николай случайно проткнул его охотничьим ножом, которым Вася будет защищать нас от хищников, и крупа рассыпалась по всей машине. Я сбегал домой за нитками и зашил мешок так здорово, что потом с трудом отодрал его от своего пиджака. Затем мы с полчаса собирали крупу, осыпая проклятиями каждую рисинку. Нам помогало в этой адской работе только сознание того, что этот рис должен спасти нашу жизнь.
Когда мы погрузили машину, пришел Вася и сказал, что погода ожидается отличная. Николай закрыл дверцы, и мы пошли завтракать. Возбужденные Таня и Нина ничего не ели и говорили, что они насытятся свежим воздухом. Я с уважением отношусь к этому калорийному продукту, но на всякий случай плотно закусил. А гурмана Николая, который хныкал, что теперь долго не придется вкусно покушать, вообще пришлось силой отдирать от стола.
Распрощавшись с родными стенами, мы пошли к машине. И здесь она раскрыла нам еще одну сторону своей утонченной натуры. Сколько Николай ни тыкал в нее ключом, она упорно не хотела открываться. Николай снял пиджак, но и это не помогло. Таня высказала догадку, что ключ в кармане успел заржаветь и его нужно смазать вазелином, а Вася предложил вбить ключ булыжником. Полдюжины мальчишек, которые с каким-то нездоровым интересом наблюдали за этой сценой, изводили нас советами. Один из них притащил откуда-то ржавый железный лом, а другой советовал подорвать дверцу динамитом. К счастью, Нина заметила, что Николай сует в машину ключ от чемодана, и через минуту мы сидели на своих местах: наш славный водитель с Таней – впереди и мы трое – сзади. Мешок с драгоценным рисом Вася из предосторожности положил себе на колени.
– Итак, вперед! – продекламировал Николай, и «Победа» тронулась с места, сопровождаемая адским грохотом. Оказывается, мальчишки привязали к машине злополучный шест и урну с мусором.
Вася наорал на мальчишек, которые издали корчили рожи, и мы выбрались со двора. И – последнее чудное виденье: посреди двора над своим поверженным бельем стоит Серафима Степановна и желает нам провалиться сквозь землю прямо в преисподнюю.
Под это напутствие путешествие началось.
ПЕНКА, НИКОТИН И «БОЙ С ТЕНЬЮ»
Говорят, что дальняя дорога таит в себе какое-то необъяснимое очарование. Утверждают, что когда несешься в неизведанную даль по черной асфальтовой ленте шоссе, то всегда испытываешь хорошее, волнующее чувство первооткрывателя. А о свежем воздухе, который с очаровательной бесцеремонностью лезет во все поры машины, написано столько, что я, боясь обвинения в плагиате, о нем умолчу.
На первом же перекрестке машину остановил милиционер. Он сурово на нас посмотрел и категорически велел отцепить от ручки багажника авоську с картофельными очистками и стереть написанные мелом слова. Мы, недоумевая, вышли из машины. Пока Вася, брезгливо держа пальцами грязную авоську, нес ее в урну, я стирал надпись: «Мы едем спекулировать лавровым листом!» Получив от Николая рубль штрафа, милиционер иронически посоветовал нам не так открыто афишировать свои темные делишки. Мы поехали дальше, рисуя в своем воображении картины свирепых кар, которые мы обрушим на головы вредных мальчишек по возвращении.
В полдень мы уже мчались по пригородному шоссе. Начались дачи. Они стояли аккуратными коробочками, эти оазисы отдохновения, и скорость, развитая нашей машиной (восемь-десять километров в час), позволяла подробно знакомиться с бытом отдыхающих. Это были идиллические картины, радующие глаз и душу. Даже наши воинственные путешественницы притихли и молча смотрели на это полнокровное дачное счастье. Вот нежится в гамаке пожилой толстяк. Вернее, ему кажется, что он лежит в гамаке, поскольку самая весомая часть его тела мирно покоится на траве. А вот розовощекий малыш раскладывает перед дворняжкой кубики: наверное, хочет научить ее читать хотя бы по складам. Рядом с ним мама в белом переднике варит варенье, снимая набухшую пенку…
О волшебная пенка! Как можно забыть тебя, необычайно ароматную и вкусную! Кто из нас не пролезал когда-то под маминой рукой к блестящему медному тазу, чтобы зачерпнуть ложкой этот земляничный нектар и, обжигаясь, насладиться им в соседней комнате! Далекая, милая, незабываемая пенка…
– Я бы чего-нибудь съела, – сдержанно сказала Таня.
При этих словах оживилась и Нина.
– Это можно, – коротко произнес Николай, опуская боковое стекло. – К вашим услугам порция отличного кислорода, которым вы мечтали насытиться, Кушайте на здоровье.
– В будущем, – вступил в разговор Вася, – люди научатся добывать из воздуха различные питательные вещества. Можно будет вставить в рот специальный фильтр и отлично позавтракать.
Но такая перспектива не взволновала наших жен. Более того, это научное предвидение они квалифицировали как издевательство.
Но долго Вася выдержать не мог. У него была какая-то физиологическая потребность сообщать людям полезные сведения. Указывая пальцем на сигарету, которую я прятал в рукаве, Вася изрек:
– Как жалок курящий человек! Я уподоблю его безумцу, который поджигает собственный дом. Бросай курить, несчастный!
Этим воплем Вася оказал мне воистину медвежью услугу. Два дня назад я бросил курить (так, во всяком случае, думала Нина) и теперь осторожно затягивался, пуская дым в окно. Но, услышав Васин вопль, она мгновенно меня разоблачила, пригвоздила к позорному столбу и выкинула в окно пачку сигарет. А Вася утешал меня, поглаживая свой дурацкий мешок риса:
– Благодари Нину, брат мой, она избавила тебя от больших неприятностей. Учти, что одна капля никотина…
– Убивает лошадь, знаю, – прервал я его. – Но на тебя хватило бы и половины капли!
– Почему? – тупо спросил Вася.
– А потому, что ишак раза в два меньше лошади.
– Эй, на галерке! – воскликнул Николай. – Высажу из машины за склоку.
– Не понимаю, – сказала Таня, – как это человек, пишущий в анкете, что он мужчина, не находит в себе силы воли бросить курить! Николай – это не образец мужчины, но последнюю папиросу он выкурил на пороге загса. Он хорошо знал, что иначе он меня не получит. Сколько ты уже не куришь, Николай?
– Шесть лет, – с необычайной легкостью соврал этот наглец, у которого в кармане брюк лежала начатая пачка папирос, – уже целых шесть лет я не курю, дорогая.