Страница 45 из 63
Только побывав на корме, Жаккетта ощутила полную, безмятежную радость оттого, что их больше не преследуют.
Когда все проблемы разрешились, рыжий невозмутимо сказал:
– Его зовут Плутарх.
Жаккетта постаралась зазубрить это имя, чтобы оно навсегда засело в памяти.
Не прошло и получаса, как желание вспомнить о Плутархе испытала и Жанна. Она тоже позабыла это славное имя, потому что слыхом не слыхивала о его знаменитых «Жизнеописаниях». И тоже мучалась.
– И все-таки, откуда вы знакомы с Плутархом? – спросила Жанна.
«Бирюза» превратилась в одномачтовый парусник и не очень быстро, но все – таки двигалась в нужном направлении.
– А я вообще много что знаю! – с обычной самоуверенностью заявил рыжий. – Это к вопросу, почему бы мне не получить образование.
– Я уже давно поняла, что этот вопрос был бестактным… – смиренно сказала Жанна.
– А что касается Плутарха, который теперь часто будет упоминаться на нашем флагманском галеоне, – заметил моряк, – то, как ни странно, он, как и другие мужи языческой древности, хорошо известен арабам. Лет сто назад магистр ордена ираннитов, хитрый и мудрый арагонец Эредия, собрал в восточных краях великолепную библиотеку рукописей на арабском, персидском, еврейском, греческом и других языках. Потом она хранилась в Авиньоне. По его приказу манускрипты переводили. Перевели с греческого и «Жизнеописания». Я читал и перевод, и греческий оригинал, работа была сделана весьма тщательно. Здесь, в Средиземноморье, вообще много интересного. Столько всего намешано, диву даешься. Кстати, Кипр, куда вы упорно рветесь, славится своими астрономами. И астрологами.
– А чем еще славен Кипр, куда я упорно рвусь? – язвительно спросила Жанна, которую заело, что рыжий пират с невозмутимым видом рассуждает о библиотеках и достоинствах переводов. Нашелся профессор!
– Кипр славится сахаром, медными рудниками, да и виноград на нем неплохой, – усмехнулся моряк, словно не заметивший издевки. – Ведь само название Кипр происходит от латинского слова «медь». Жить там можно. Правда, его здорово пощипали мамлюки и мои друзья пираты, да и война Лузиньянов1 с Генуей тоже подсократила число поселений. Виноградников много на Лимасольском плато и по южным и юго-западным склонам Троодоса. Землевладельцы живут неплохо, сервы отдают там треть урожая с поля, франкоматы платят монетой. Если люди посажены на барщину, то обязаны отработать сто четыре дня в году. Вас это интересует?
– Не совсем! – улыбнулась Жанна. – Про астрологов было бы куда интересней.
– И вы верите в эту чепуху? Главное, что мы узнали от них, что конец света будет в тысяча пятисотом году от Рождества Христова. Значит, времени еще полно и волноваться не о чем. Давайте лучше поговорим о вас. Как вам понравилось пребывание в Триполи?
– Ужасно! – непроизвольно вырвалось у Жанны.
– Неужели так плохо? – поднял брови рыжий. – А я думал, у вас должна была появиться масса новых впечатлений. Не все же они неприятные! А у вас, молчаливая гурия Нитка Жемчуга?
– Откуда ты знаешь, как меня зовут? – удивилась Жаккетта.
– Кто же не знает любимицу шейха, несравненную Хабль аль-Лулу? – хохотнул пират. – Мужчины не менее любопытны, чем женщины. А история о том, как достопочтенная госпожа Фатима купила себе пегого мула, гуляет теперь по побережью от Искандарии до Танжера.
– Верблюд мне понравился, – честно сказала Жаккетта.
– Это радует! – заметил рыжий. – Я их, признаться, тоже люблю.
«Подлизывается!» – решила неприступная Жаккетта.
– Там странные представления о красоте… – выдавила из себя Жанна.
Ей не понравилось, что рыжий переключился с вопросами на камеристку.
– Красота – штука относительная, – заметил рыжий. – Я догадываюсь, к кому относится ваше замечание. Что поделать, старина Али привык к совсем иному типу женщин!
Жанна покраснела, но упрямо спросила:
– А вы?
– Я люблю красоту в разных проявлениях! – удовлетворил ее любопытство рыжий. – И в больших количествах!
Жанна и Жаккетта дружно фыркнули.
– Это вы у мусульман научились? – поинтересовалась Жанна. – В их гаремах?
– Ну почему же сразу у мусульман! Есть много и народов, и религий, у которых стоило бы поучиться!
– Например?
– Например, у древних эллинов, которых взяли в учителя гордые римляне. Они считали, что существует шесть разновидностей любви. Следовательно, одновременно Можно любить шесть женщин без всяких обид с их стороны. Просто разной любовью.
– Правильно! – подхватила Жанна. – И паштет, и пирог можно любить одновременно. Но мы, женщины, слава Богу, не булочки и не перемены блюд! Не бывает шести разновидностей любви, любовь она одна!
– Вы думаете? – улыбнулся рыжий. – Тогда давайте считать. Любовь первая. Филиа эретике. Это дружба между влюбленными. Замечательное чувство. Любовь вторая. Эунойа. Отдавание. Когда девица выходит замуж с прицелом на кошелек будущего супруга, это, по-моему, чистейшей воды эунойа. Следовательно, очень распространена. Любовь третья. Агапэ. Бескорыстное чувство. У девиц в портах она встречается крайне редко. Но бывает.
Жаккетта опять вспомнила Нант.
– Любовь четвертая. Потос. Это любовное желание. Смотрю я сейчас на вас обеих, и такой потос меня охватывает, хоть прыгай за борт и охлаждайся.
Девицы засмущались.
– Любовь пятая. Харис. Любовь, опирающаяся на благодарность и уважение. Хорошая любовь, а главное, долговечная. Любовь шестая. Мания. Необузданная страсть. Ну, от этой любви я бы советовал держаться подальше. Когда нет узды, дело может далеко зайти и кончиться весьма плачевно. Слишком сильные чувства опасны. Бог мой, милые дамы, прошу прощения! Я вспомнил, что существует также эрос. Желание. То есть эрос стоит рядом с потосом. Вот видите, гарем пополнился еще на одну женщину. И все довольны.
– Ваш монолог о видах любви очень интересен, но все-таки мы живем совсем в другом времени! – решительно сказала Жанна. – Поэтому у нас любовь одна.
– Вам не хочется видеть себя в компании с шестью женщинами? – простодушно спросил рыжий.
– Да, не хочется! Не вижу в этом ничего привлекательного!
– А вы посмотрите на эту проблему с другой стороны. Не вы одна из семи возлюбленных своего кавалера, а у вас семь любимых мужчин, – посоветовал рыжий. – Тогда семь разновидностей любви покажутся вам куда более привлекательными.
– И вас бы не обижало, что вы были бы седьмым у какой-нибудь дамы? – с вызовом спросила Жанна.
– Отнюдь! – невозмутимо ответил рыжий. – Я бы потихоньку объяснил шести кавалерам, что для их же здоровья полезней убраться с моего горизонта. А любвеобильной даме предложил бы, раз уж она такая большая охотница до разнообразия, любить меня по семи дням недели семью способами.
– Вы так уверенно об этом говорите, словно в вашей жизни уже было подобное! – съехидничала Жанна.
– Было, – просто согласился рыжий. – Но прошло. Теперь мое сердце вновь открыто всем ветрам.
– Значит, советовать проще, чем выполнять свои же советы! – обрадовалась Жанна.
– Конечно, нет. Просто в маленькой головке вышеупомянутой дамы столько разновидностей любви не помещалось. И она любила всех своих мужчин на один лад. Так что принцип древних мудрецов не пострадал.
– А вы бы доходчиво объяснили своей вышеупомянутой даме все, что так красноречиво изложили нам. Вместо того чтобы изгонять бедных кавалеров.
– Увы, не мог! – вздохнул рыжий. – Я просто не успевал сделать это при наших свиданиях, настолько бурно они проходили.
– Это вас не оправдывает! – оставила последнее слово за собой Жанна.
– Проводить время в таких интересных беседах с такими интересными дамами страшно увлекательно, но пора и подкрепиться! – заметил рыжий и осторожно перебрался на нос.
Оттуда он принес припасы и приятно булькающий бочонок.
– «Бирюза» тюка нас не подводит. Можно спокойно потрапезничать. Сейчас вы попробуете тунисского вина. Прелестная, скажу вам, влага! Хоть мусульмане и не одобряют винопитие, но виноградники в Тунисе сохранились еще со времен Карт Хадашта, сиречь Картаго. Христианская община делает вино, но в небольших количествах. Кстати, на Кипре тоже вино недурно, хотя мне оно кажется тяжеловатым.