Страница 4 из 25
Общее число войск Аннибала было очень велико: у него было 120 000 пехоты, 16 000 конницы, кроме того, 56 слонов и 50 кораблей. Лишь незначительная часть войск была из наемников, большинство же состояло из карфагенских подданных — испанцев и ливийцев. Чтоб заручиться верностью испанцев, Аннибал решил дать им важное доказательство своего к ним доверия — полный отпуск на всю зиму; ливийцам же он клятвенно обещал права карфагенского гражданства, если они вернутся в Африку победителями. Затем он распределил свои войска: одна часть должна была остаться в Африке для защиты его западного и северного прибережья; другая, под начальством брата Аннибала, Гасдрубала, — в Испании; там же оставался флот, чтобы поддерживать правильные сношения между Испанией и Италией. Туда, в Италию, Аннибал и решил отправиться с главной массой своего войска. От карфагенского правительства он не требовал ничего, кроме небольшой эскадры, которая должна была опустошать берега Италии и занять несколько крепостей в Сицилии. Решив идти на Италию, Аннибал приобретал все выгоды наступающей стороны и, кроме того, предупредил высадку в Африке, с которой римляне, конечно, начали бы войну.
Но для того, чтобы экспедиция эта была не сумасбродным, а строго обдуманным предприятием, необходимо было приобрести прочную опору в Италии. Приморские города не могли служить для Аннибала точкой опоры, потому что римский флот господствовал на Средиземном море; надеяться на то, что итальянский союз, незадолго перед тем стойка выдержавший войну с Пирром, распадется при появлении карфагенян — не было никакого основания. Только Галлия могла сделаться для Аннибала тем, чем была Польша для Наполеона в 1812 году. Страна эта, не вполне успокоившаяся после римского завоевания, еще не оцепленная римскими крепостями, населенная народом, чуждым латинской нации, должна была видеть в карфагенских войсках избавителей от тяжкого ига. Уже были заключены договоры с племенами бойев и инсубров, которые обязывались показать карфагенянам дорогу, подвозить провиант, обеспечить им дружественный прием у остальных кельтов и восстать самим, как только Аннибал явится в Италию. К сожалению, у нас нет достаточно данных для объяснения того, почему Аннибал пошел в Галлию через Альпы, а не морем. Быть может, причиною было нежелание рисковать в морском путешествии или незнакомство с трудностями избранного пути.
Как бы то ни было, но весною 218 года Аннибал с 90 000 пехоты, 12 000 конницы и 37 слонами двинулся по направлению к Эбро. О цели похода, о заключении союза с кельтами, о средствах, бывших в его распоряжении, он сообщил своим солдатам столько, сколько нужно было для того, чтобы каждый рядовой, военный инстинкт которого развит был долголетними походами, мог оценить заботливость и талант вождя и спокойно идти за ним в неизвестную даль; пламенная же речь Аннибала, в которой он представил им положение отчизны и надменное поведение римлян, позорное требование выдать Риму вождя карфагенского войска со всем его штабом, — все это пробудило в сердцах солдат чувство гражданского и военного мужества.
VI
Между тем римляне совершенно не знали, что предпринять. Правда, у них было большое, почти полумиллионное войско, флот же состоял из 220 пятиярусных кораблей, но у них не было талантливого вождя, который руководил бы всем ходом войны, обнимал бы взглядом всю ее арену и умел бы распоряжаться силами государства. Войну следовало начать с высадки в Испании и Африке, но римляне никак не могли решиться сделать это, и несчастный Сагунт восемь месяцев напрасно ожидал их помощи; когда же война была, наконец, объявлена, и консулу Сицилии дано было приказание отплыть в Испанию, вспыхнул бунт в Галлии, и Сципион занялся его усмирением, а для похода в Испанию рассчитывал набрать новые легионы.
Если бы римляне встретили Аннибала у Эбро, им, быть может, удалось бы предупредить его поход в Италию; во всяком случае следовало задержать Аннибала в Каталонии; тогда он пришел бы к подножию Альп как раз в то время, когда все дороги занесены снегом; ему пришлось бы ждать, а тем временем африканская эскадра могла бы беспрепятственно отплыть по назначению.
Но Аннибал, не встретив препятствия ни от кого, кроме туземных племен, перешел Эбро, хотя и с большим трудом, и достиг Пиренеев; здесь он отпустил часть войска, желая внушить своим солдатам еще больше доверия к предстоящему походу, и с 50 000 пехоты и 700 всадников перешел Пиренеи и направился по южному берегу Франции. Частью договоры, частью золото, а иногда и оружие, открыли карфагенянам путь через кельтские земли.
Лишь у берегов Роны должны они были встретить первое препятствие. Консул Сципион, собиравшийся плыть в Испанию, узнав, что он опоздал, решил встретить Аннибала у Роны и преградить ему доступ в Италию. По счастью для Аннибала, в том месте, где он собирался перейти Рону, на левом берегу стоял лишь небольшой отряд союзных римлянам кельтов; консул же с войском был в четырех днях пути, в Марселе. У карфагенян не было ни одной лодки; но Аннибал частью скупил их у кельтов, частью их соорудили сами солдаты; между тем отправленный вверх по течению небольшой отряд напал с тыла на кельтов, мешавших переходу армии. На пятый день по прибытии в Рон армия могла переправиться. Небольшой отряд, посланный из Марселя вверх по Роне, был разбит карфагенянами и, вернувшись, принес консулу известие, что вся неприятельская армия переправилась и покинула берега Роны. Тогда Сципион сначала без всякой пользы отправился вверх по реке, хотя Аннибала там давно уже не было, а потом, вместо того чтобы тотчас идти в Италию и встретить Аннибала в Галлии, отправил большую часть армии в Испанию, а с собой в Италию взял лишь небольшой отряд.
Аннибал, между тем, приближался к Альпам; предстояло трудное дело переправы войска и слонов, надо было выбрать тот из горных путей, который был для людей и скота наиболее доступным и где можно было легче доставать провиант. В древности таких путей было три — один по берегу моря — им Аннибал не хотел идти, так как этот путь отвлек бы его от Галлии; другой — через мост Женевр в Котийских Альпах; третий — через Малый с. Бернард. Из них Аннибал выбрал последний — более длинный, но более доступный для перехода. В 16 дней армия достигла подошвы Альп; при переходе через первый гребень гор войско подверглось большой опасности от ожесточенного нападения враждебных кельтов, загородивших проход. Однако карфагенскому полководцу удалось хитростью захватить их и занять ближайшие вершины. Но бедствия войска только еще начинались: на неприступных, узких тропинках люди и скот постоянно падали в пропасть. Немало хлопот доставляли кельты, бросавшие в солдат огромные камни с высоких утесов. Воины уже начинали терять мужество: усиливающаяся трудность пути, вероломство кельтов, множество раненых и убитых товарищей — все возбуждало в них упадок духа и отнимало веру в успешность предприятия. Только необычайная решимость, хладнокровие и осмотрительность Аннибала еще поддерживали дух солдат. Им удалось достичь вершины с. Бернарда, и после краткого отдыха войско стало спускаться с гор в долины Цизальпинской Галлии. Здесь уже не встречались им враждебные кельтские племена, но зато спуск по занесенным осенними метелями тропинкам (дело было уже в сентябре) и по обледенелым скатам гор едва не погубил всей кавалерии и слонов.
Наконец, после беспримерных трудов, переход был совершен, и войско, встреченное с восторгом союзными кельтами, могло отдохнуть в плодородных галльских равнинах и набраться сил для будущего похода. Ожидай римский консул врага у подошвы Альп со свежим войском, Бог знает, чем бы кончился этот поход; но консула не было, и никто не мешал карфагенянам воспользоваться столь необходимым для них отдыхом. Переход через Альпы стоил Аннибалу громадных жертв: по его собственным показаниям, у него осталось всего 20 000 пешего войска и 6 000 конницы. Едва ли, конечно, можно назвать удачной экспедицию, поглотившую в такое короткое время и при исключительно счастливых обстоятельствах такое огромное число людей; да и сам Аннибал, по всей вероятности, не был особенно доволен ее результатами. Но обвинять его за это нет решительно никакой причины: путь, избранный им, шел по неизвестным варварским странам и в конце концов был лучшим из всех, находившихся в его распоряжении. Мастерское же выполнение плана, задуманного еще Гамилькаром, удивительный такт и самообладание, выказанное Аннибалом при самых трудных обстоятельствах, заслуживают величайшего удивления, и недаром переход через Альпы доставил Аннибалу большую славу, чем все последующие победы.