Страница 37 из 90
– Как ваши дела?
– Перебили всех «орлов», ведем пленного.
– Поздравляю, – с завистью в голосе потянул Гвидо.
– Конец связи.
Две поредевшие роты ждали моей команды.
– Лео, один из твоих ребят пусть прикрывает нас с тыла. Вдруг сюда «Дельфин» заявится. А ты поговори по пути с Гвидо, ему есть что тебе сказать. Всё, выступаем. И, ребята, никогда не ходите и не стойте такой тесной толпой, ясно?
Я повел своих назад но кратчайшему пути. Когда до нашего лагеря оставался примерно километр, Лео поймал меня за рукав:
– Обойдите с востока, а то вы мне птичку спугнете.
Я кивнул и хлопнул его но плечу:
– Удачи! И не вздумай «погибнуть». Понял?
– Ага, – ухмыльнулся Лео.
– Куда ж мы без тебя? Только кого ты оставил сзади?
– Франсуа. Он сейчас придет. Там пока ни души.
Наши палатки мы увидели около шести утра. Хорошо, надо дать ребятам еще отдохнуть.
– Энрик! – со мной связался Гвидо. – Пригнитесь, как будете входить, а то этот тип кого-нибудь подстрелит.
Я помахал рукой, приказывая ребятам не высовываться.
– Вон там, – показал я, – сидит их разведчик, осторожно. Давайте но местам, поспите, пока еще можно.
Бойцы покивали головами и расползлись по своим палаткам. Последний «орел» нас увидел: «чпок, чпок» раздалось над моей головой. Летучие коты! Я метнулся в штаб. За мной Крис втащил пленного Идикдьяволу.
Роберто задушил бы меня в своих объятиях, если бы Алекс не треснул его ребром ладони по бицепсу:
– Прикончишь командира – проиграем! – ехидно заявил он и сам почти повис у меня на шее.
– Почему вы не спите, обалдуи? – грозно поинтересовался я.
Алекс сразу стал серьезным:
– Я сейчас в дозор. И уйми своего братишку, а то раскомандовался.
– Правильно! Молодчина! – Я на мгновение прижал к себе Гвидо, а то он стесняется проявлять свои чувства.
Проводив Алекса и пожелав ему удачи, я велел Роберто наконец поспать.
– А то не возьму в следующий рейд, – пригрозил я.
Через тридцать секунд наш медведь уже похрапывал.
Притворялся. На самом деле он не храпит.
Я помотал головой, чтобы прочистить мозги: что еще надо сделать? Пристроить пленного; прогнать Криса, пусть он тоже поспит, вон какой измученный; узнать, как дела Лео; выслушать, что хочет мне сказать Гвидо. Всё.
– Послушай, – мягко обратился я к пленному. – Ну нельзя же обращаться к человеку «Идикдьяволу»! Как тебя зовут.
– Джентиле, – немного смущаясь, представился он. – Джен.
– Вот и хорошо, – сказал я. – Ты дашь слово, что не сбежишь?
– Нет!
– О-о-о, – застонал я, – как мне надоели эти упрямцы.
– Сам! – огрызнулся Джен.
– Мне – можно. Гвидо, свяжи его и поглядывай.
– Есть, – откликнулся начальник штаба.
– Крис, иди отдыхать, – я поймал его за рукав, слишком уж резво он попытался выскочить наружу, – осторожно, там еще этот…
Он кивнул.
– Ты молодец, и твои ребята тоже. Не пишу я приказов, а то бы благодарность в нем…
– Ага, – ухмыльнулся Крис и отправился к себе.
У стенки палатки, никак не реагируя на поднятый нам тарарам, спал Марко. Я подошел поближе: глаза у него все еще заплывшие. Надо, наверное, позвонить врачу? Скандиано, конечно, заявит, что я на него настучал, ну и что? Это не игрушки.
Я так и сделал:
– Капитан Ловере?
– Дежурный по лагерю, сержант Меленьяно, слушает.
– Синьор Меленьяно, это Энрик Галларате. Мне нужна консультация врача.
– Хорошо, – покладисто согласился он, – соединяю.
Не рассказывая синьору Адидже, как Марко дошел до жизни такой, я объяснил, что он долго смотрел на источник яркого света, и описал симптомы.
Врач посоветовал нам закапывать в глаза Марко то самое лекарство, которым мы уже воспользовались, и не счел необходимым эвакуировать больного, если он сам не захочет.
Я связался с Лео.
– Подожди, – шепнул он в ответ.
Подожду, а что делать?
Я воззрился на своего начальника штаба:
– Вечером не спросил, ты вражеские потери учитываешь?
– Ага. Доложить? – Гвидо завязал веревку на ногах у Джена и обернулся ко мне.
– Давай.
– Ну, «Орел». Ты лучше меня знаешь: один вот сидит, а второго Лео сейчас…
При этих словах я метнул на Джена быстрый взгляд: он скрипнул зубами, очень огорчен и недоволен. Великий артист? Вряд ли. Я, возможно, сумел бы сохранить невозмутимое выражение лица и не улыбнуться, но так здорово сымитировать досаду… Нет, не верю.
– …«Дракон»: по моим данным, восемнадцать «убитых», включая Альфредо, – Гвидо довольно ухмыльнулся. – «Дельфин»: пятеро «убитых» точно. Но, Энрик, Джорджо еще воевал со Скандиано, и я не знаю, сколько при этом потерял каждый из них, – с виноватым видом закончил Гвидо.
– Ясно. Не переживай, как ты мог это узнать?
В этот момент ожил мой комм:
– Энрик! Это Лео. Я его подстрелил.
– Герой! – воскликнул я вслух. – Лео подстрелил этого типа, – пояснил я для Гвидо.
– Я возвращаюсь, – спокойно, как будто ничего не случилось, добавил мой драгоценный снайпер.
– Пойду подберу этого парня. Может, он и ходить-то сам не может, – сказал Гвидо.
– Пошли вместе.
Мы отправились на другой берег, там, в кустах лицом вниз лежал мальчишка, причинивший нам столько хлопот. На спине у него уже подсыхало пятно краски: Лео, наверное, забрался на дерево и подстрелил его сверху. На нас парень не реагировал.
– Эй, – окликнул я его. Он передернул плечами. Слава Мадонне, а то мне на мгновение показалось, что он и в самом деле мертв.
Мы с Гвидо подошли поближе:
– Ты сильно ударился? – заботливо спросил Гвидо. Он поднял голову:
– Черт бы вас побрал!
– Еще один чертов упрямец! – простонал я, осторожно его приподнимая – Где болит?
– Ай!
С помощью Гвидо я взгромоздил мальчишку себе на плечи и потащил в наш лагерь. Лео присоединился к на когда мы перебирались через ручей.
В штабной палатке Джен пытался зубами развязать узел на связывающей его веревке и не успел сделать невинный вид, когда мы вошли внутрь.
– Ты мне надоел! – повысил я голос. – Сиди смирно.
Джен спокойно опустил вниз связанные руки и посмотрел на меня исподлобья. Я перебросил «убитого» на Лео.
– Он здорово расшибся, когда падал с дерева, – пояснил я.
– Угу, – ответил Лео и свалил парня на мой спальник.
– Спасибо большое! А спать я буду на красном пятне.
– Гвидо, сними с него комбинезон, – скомандовал наш снайпер, командир элитной роты, мой первый зам, по совместительству фельдшер и прочая, прочая, прочая, доставая аптечку.
Я грозно воззрился на нашего пленника:
– В лагере «Дракона», – проникновенно промурлыкал я, – я одному выстрелил в ягодицу, сантиметров с тридцати. Больно, наверное, очень. И потом будет стыдно признаваться, куда тебя подстрелили. Или ты сию же минуту даешь слово, что не сбежишь и не будешь вредить моей армии, или я и тебя так подстрелю.
– Ну подстрели!
Черт бы его подрал! Чего он добивается? Понятно, чего! Вопрос вовсе не риторический! Парень – действительно последний из «орлов».
– Ладно, – примирительно сказал я. – Давай договоримся так: ты даешь мне слово, а я объявляю тебя «убитым» после того, как мы разберемся со Скандиано.
– А «Дельфина» ты за что так любишь?
– Второго места Эрнесто не заслужил. А Джорджо заслужил, – возразил я.
– Ты так уверен в победе!
– Я обязан.
– А если я дам слово, а потом нарушу?
– А вот это будет твоя проблема! Лично я после этого руки тебе не подам. И не только я.
– Ладно… – проворчал он.
Я поднял брови в ожидании.
– Я обещаю не бежать и не вредить армии «Прыгающий тигр».
– Хорошо, – я разрезал веревки на руках и ногах Джена.
Он потер затекшие запястья. Я опустился на спальник Гвидо и начал разуваться: война подождет, я сейчас надену сухие носки, поменяю белье и только после этого вновь влезу в грязный, как я не знаю что, комбинезон и непромокаемые ботинки, в которых громко хлюпает вода.