Затон

Зал начал аплодировать. Сначала вяло, вразнобой, потом все четче и слаженней. На сцене появился высокий, подтянутый человек, действительно, внешне смахивающий на героя «Матрицы». Сходство, видимо, сознательно эксплуатируемое, подчеркивалось длинным черным кожаным плащом до пят и черными солнцезащитными очками.

Зал зашелся от восторга. Счастливые обладатели сидячих мест разом вскочили на ноги. Яростный звон сотен ладоней, отчаянно бьющих друг об друга, казалось, был громче тысяч барабанов. Человек в кожаном плаще подошел к кафедре и поднял вверх левую руку, как бы призывая утишить восторги и пригасить эмоции. Но зал в ответ на этот жест, как будто, просто взбесился. Сумасшедшие аплодисменты теперь сопровождались в такт скандированием: «Сталин – империя – НЭО! Сталин – империя – НЭО!»

Анна, поначалу с недоумением, а потом и с презрением взиравшая на это безумие, неожиданно почувствовала как непонятная, могучая сила, неведомым образом возникшая где-то в области желудка, тянет ее вверх, заставляя подняться на ноги. Еще секунда, и она вместе со всеми яростно бьет в ладоши. «Нет, я не буду орать, нет, я не животное!» – Отчаянно сопротивлялся мозг этой самой желудочной силе, уже подкатившей к горлу и стремящейся разжать ее сведенные судорогой сопротивления челюсти.

НЭО поднял руку чуть повыше и три сотни человек моментально замерли, повинуясь его жесту.

Друзья, товарищи по борьбе, – начал он в наступившей гробовой тишине неожиданно тонким голосом, так не вязавшимся с его героическим обликом. – Сегодня я хотел говорить с вами об организационных моментах нашего завтрашнего мероприятия, но ваше местное руководство заверило меня, что у вас все готово наилучшим образом и не стоит лишний раз тратить на это время.

Да, – в едином порыве выдохнул зал.

Что ж, завтра проверим. Тогда обсудим животрепещущие моменты текущей политической ситуации. Не скрою, все больше товарищей задают мне вопрос: «Зачем нам нужны наши нынешние союзники, все эти гнилые, недобитые демократы, оставшиеся не у дел члены правящей клики и иже с ними? Ведь за ними нет мощных политических организаций, как у нас, они не пользуются широкой поддержкой в народе. Это мы, а не они, совершаем подвиги. Это мы, а не они, ради народа идем в тюрьмы. Так зачем же они нам?» Объясняю. Наши великие учителя оставили нам в наследство ярчайшие примеры тактической гибкости, и мы, учась у них, не должны пренебрегать этими примерами. Нынешний союз – это пример применения творческого наследия наших учителей в повседневной политической практике. Так надо, друзья! Вы верите мне?!

Да-а! – завопил зал и снова принялся скандировать: – Сталин – империя – НЭО! Сталин – империя – НЭО!

НЭО снова поднял руку, и в зале воцарилась тишина.

Задают мне товарищи и другой вопрос, – негромко заговорил он. – А не становится ли вменяемым нынешний режим, не пора ли от конфронтации переходить к конструктивному сотрудничеству с ним? И действительно. Все больше и больше олигархов подвергаются преследованиям, все больше и больше капиталистов лишаются своих предприятий. Часть из них уже сидит в лагерях, другие скрываются за границей. Мелкие лавочники, эта гнойная плесень, уверенно душатся твердой государственной рукой. Возрождается армия. Крепнет военно-промышленный комплекс. Все больше и больше важных для страны предприятий национализируются или переходят в руки близких к государству, патриотически ориентированных бизнесменов. Все тверже политика России на международной арене. Все больше ее вес. Казалось бы, нынешняя правящая клика взялась реализовывать нашу программу. Может быть, нам и, впрямь, пойти к ним в услужение? Начать играть по их правилам? – Он выдержал томительную паузу, внимательно вглядываясь в зал. – Нет, нет и нет! Ибо для нынешней власти величие России всего лишь разменная монета, средство для торга с Западом, обеспечивающее ей немалые барыши. Им не нужна великая Россия, им не нужна Империя. Им нужны виллы на Лазурном берегу и поместья в Сассексе, им нужно сладкое заграничное пойло и обильная изысканная жратва, им нужны дорогие игрушки в виде иностранных футбольных клубов и счета в швейцарских банках. Они не хотят жить и работать на благо России. Они хотят тунеядствовать и разлагаться в роскоши. И ради этого они распродают Россию! Поэтому нет, нет и нет сотрудничеству с нынешним режимом! Есть только одна сила, способная поднять с колен Россию и возродить Великую Империю! И эта сила – партия…

НЭО – сталинитов! – как один человек подхватил зал. – Сталин – империя – НЭО! Сталин – империя – НЭО!

Из-за декораций на сцену выбежал молодой человек и склонился к уху одного из охранников НЭО. Тот отдал команду и охрана, выстроившись в колонну по одному, резво двинулась на выход. Скомандовавший в сопровождении еще двоих почтительно приблизился к НЭО и что-то шепнул ему.

До встречи на завтрашнем мероприятии, друзья! – кинул в толпу НЭО. – Победа или смерть! – И окруженный тремя охранниками поспешно ретировался с кафедры, скрывшись между декорациями.

ОМОН, ОМОН, ОМОН, – пополз по залу веселый шепоток.

Анна с тревогой оглянулась по сторонам. На лицах юношей и девушек не было паники или страха. Один лишь боевой задор. Большие двустворчатые двери загрохотали, сорванные с петель мощным рывком. В зал вломились люди в больших круглых шлемах. Свободного места в зале практически не было, и омоновцам просто негде было развернуть свой фронт, но они так мастерски орудовали дубинками, что через несколько секунд им удалось развернуться в цепь во всю ширину зала. Затрещали дробимые в щепы кресла. Добившиеся поначалу успеха омоновцы притормозили, сдерживаемые все нарастающим сопротивлением сталинитов.

Завороженная и напуганная происходящим, Анна не сразу осознала вполне очевидный факт – там, на сцене, за декорациями имеется еще один выход. Только когда на сцену массово полезли люди с передних рядов, она вспомнила о том, что неплохо бы подумать и о сохранности собственной шкуры.

Стасик, Стас! – Она сильно дернула за рубаху перевозбудившегося спутника. Забравшись на сиденье своего кресла, он яростно вопил и размахивал руками. – Стас, давай на сцену, там выход!

Подожди! – отмахнулся он.

Если тебя заметут, не попадешь на завтрашнюю демонстрацию.

Этот довод оказал на Стаса магическое воздействие. Он перестал орать и, прямо из кресла перепрыгнув на сцену, протянул руку Анне. Она ухватилась за нее, и Стас втянул ее на сцену. Протиснувшись в узкий проход между фанерными щитами, они уперлись в хвост небольшой очереди, столпившейся у двери, ведущей на улицу. Не очень организованно, но достаточно споро очередь продвигалась вперед, и тут с улицы раздался истошный крик: «ОМОН!» Толпа отшатнулась назад, выдавив Анну и Стаса обратно на сцену. Анна глянула в зал. Сталиниты еще сопротивлялись, но омоновцы, применив новую тактику, весьма существенно продвинулись вперед. Изловчившись, они выхватывали из плотной шеренги обороняющихся то одного, то другого и уволакивали их через свой строй вон из зала. За сценой послышался грохот рушащихся под ударами омоновцев декораций.

Анна бросила по сторонам растерянный взгляд и тут на краю сцены, в суфлерской будке увидела… Нюточку. Она призывно махала рукой и что-то кричала Анне, но за грохотом, стоящим в зале, Анна не могла разобрать что. Она схватила за руку Стасика и рванулась к суфлерской будке.

Ныряй вниз и следуй за мной, – скомандовала Нюточка рухнувшей на колени перед будкой Анне.

Не раздумывая ни секунды, Анна нырнула головой вниз. Нюточка подхватила ее и помогла встать на ноги. Стоять под сценой можно было только согнувшись.

Ой! – вскрикнул Стас, неуклюже свалившись на пол. Он попробовал подняться во весь свой немалый рост и снова ойкнул, больно ударившись головой.

Здесь есть лаз, он ведет в водопроводный коллектор, – зашептала Нюточка на ухо Анне. – Там передвигаться придется на четвереньках. Давай руку.

Ведомая Нюточкой, она дошла до стены и, опустившись на четвереньки, забралась в лаз.