Страница 62 из 92
Но стоя в холодном холле, он понял, что есть только одна вещь, которая может показать мальчику его … что? Признание? Принятие? он не знал, но хотел показать Квайетусу, что заботится о нем. Он должен отозвать свой отказ из Министерства – но сначала он должен попросить их позволить Квайетусу выбрать, с кем он хочет остаться. Он не будет заявлять опекунство – он предложит его. И даже если мальчик отвергнет его, он поймет, что Северус был искренен.
***
Если бы Северус знал, что Гарри сидит на полу через два поворота от него, прислонившись спиной к холодной стене, он бы пошел к нему и успокоил его – но он не знал. А Гарри чувствовал себя одиноко – очень одиноко, как было в детстве, когда его запирали в шкафу под лестницей, и у него не было ни друзей, ни кого-нибудь, с кем можно было поговорить. Он сидел, подтянув колени к груди, и медленно раскачивался взад-вперед, сильно дрожа.
– Мерзавец, мерзавец, мерзавец, – повторял он себе, как мантру. Он ненавидел Мастера Зелий. А теперь еще эта его последняя попытка успокоить свою совесть или помучить Гарри еще больше – он не мог решить. Может, и то и другое.
Ему нужно было время прийти в себя, но он поднялся и забросил сумку за спину. Юноша пошел в библиотеку: он знал себя достаточно, чтобы понимать, что чтение и занятия помогут отвлечься от предыдущего разговора. По пути к своему обычному месту, Гарри вытащил с полки несколько книг, которые могли пригодиться для эссе по Чарам, вежливо поприветствовал мадам Пинс и прошел к последним рядам полок.
Но его стол не был пуст. К его удивлению, там сидела Гермиона, погруженная в учебу, и по меньшей мере десяток книг по Чарам возвышался перед ней.
– Я удивился, куда делись лучшие книги по Чарам, – сказал Гарри, выкладывая на стол то, что удалось найти на полках, – но я вижу, что ты уже их прибрала.
Гермиона взглянула на него и улыбнулась:
– Конечно, я не хочу заниматься Чарами на каникулах. Поэтому решила написать это эссе пока я здесь, – она заметила красные глаза Гарри и обеспокоенно спросила. – Что случилось?
– Не спрашивай, – ответил он недовольно. – Северус поймал меня в холле и мы поругались…
– Чего он хотел?
– Он хотел пригласить меня в свой класс…
– Вау, Квайет! Это прекрасно! – воскликнула Гермиона, но выражение лица Гарри оставалось горьким.
– Я отказался.
Молчание.
– Но … почему?
И вдруг, как будто ничего не происходило между ними, Гарри сел рядом, посмотрел ей в глаза и начал рассказывать все, что было похоронено глубоко в его сердце за последние месяцы: ссоры, его визиты к Целительнице, жестокость Северуса, дубльдум, Эйвери, госпиталь… Гермиона обвила его руками, и Гарри показалось, что тяжелый груз упал с его плеч, дышать стало легче и будущее стало светлее, чем казалось раньше.
– … и я думаю, я простил Рона, – было его последнее предложение. Гермиона кивнула.
После короткого молчания Гарри добавил:
– И еще я вижу, что твои глаза тоже красные.
Девушка напряглась и отодвинулась от него:
– Арес и я решили быть друзьями. Просто друзьями.
Гарри вопросительно посмотрел на нее:
– Вы расстались?
Гермиона кивнула.
– Это из-за меня? – рискнул спросить Гарри.
– Нет. Мы просто поняли, что …несовместимы, – ответила Гермиона. – И я думаю, Арес хотел вернуться к Лизе, девушке из Равенкло, с которой он занимался в том году…
– Он обманывал тебя? – вскочил Гарри. – Этот чертов…
– Остановись, Квайет! – Гермиона схватила его за руку и снова усадила. – Это было наше общее решение. Мы пытались. Не получилось, и мы решили спокойно разойтись, без представлений и ссор. Я не хочу, чтобы ты злился на Ареса, он прекрасный человек, хотя чувствует себя виноватым перед тобой…
– Почему?
– Из-за летних событий. Он видел, что Сириус и профессор Снейп винили тебя в смерти Фреда…
– Северус не винил меня, – честно сказал Гарри.
Гермиона слегка пожала плечами:
– Арес думает, что винил. Он чувствует себя виноватым и говорит, что все это из-за него, а не из-за тебя.
Гарри закрыл глаза:
– Вот почему он не разговаривает со мной. Он был таким отстраненным весь семестр, а я не замечал…
– Вы оба слишком погрязли в своих проблемах. Я думаю, тебе надо поговорить с ним – не обо мне и наших отношениях, это тебя не касается, а о вас двоих, вашей вине и о том, что случилось летом.
– Ага, – пробормотал Гарри, думая о своем друге из Слизерина. – Кажется, я отшвырнул от себя всех, а не только Ареса.
– Еще не слишком поздно, Квайет. Я знаю, что Невилл тоже хочет поговорить с тобой и, может, Рон станет счастливее, если ты скажешь ему, что прощаешь его, а не мне…
Легкое покашливанье прервало ее. Они подняли глаза и обнаружили прямо перед собой Рона и Невилла.
– Дьявола помянешь… – бормотнул Гарри, но улыбнулся. Невилл улыбнулся в ответ, но Рон только нервно скривил губы. – Давай, садись. Гермиона собрала все книги, которые нужны для нашей домашней работы.
– Э-э.. Гермиона, а ты не одолжишь мне свои записи?
– Что? – девушка помотала головой. – Рон Уизли, если ты хочешь написать это эссе, тебе придется использовать твои собственные записи!
– Гермиона, пожалуйста! – Гарри присоединился к мольбе Рона.
– Как в старые, добрые времена, – сказал Невилл и его слова поразили Гарри в самое сердце.
– Ничего не будет как раньше, Невилл, – сказал он и повернулся к Рону. Тот внезапно побледнел. – Но это не значит, что я не простил, Рон.
– Ты имеешь в виду… мы можем снова быть друзьями? – осторожно спросил тот. Гарри кивнул:
– Я думаю, мы уже снова друзья, Рон. Но… это не та дружба. Мы оба сильно изменились, и я льщу себя надеждой, что мы выросли.
Чтобы разрядить напряженную обстановку, Невилл сказал:
– Гарри… я видел, как профессор Снейп вышел за тобой из зала. Это значит… что у вас снова все в порядке?
Невинное замечание приятеля поразило Гарри так сильно, что он не мог говорить, а только покачал головой:
– Нет. Наоборот.
– Ох. – Невилл нервно усмехнулся. – Видимо, сегодня мне удалось сказать самые глупые вещи в своей жизни.
– Да ладно, Невилл. Квайет немного раздражительный сегодня, но тебе не за что извиняться, – Гермиона подтолкнула Гарри. – Я права?
Гарри закатил глаза в притворном раздражении:
– Как всегда, Гермиона.
– Почему ты называешь его «Квайет»? – вдруг спросил Рон.
Гарри вздохнул:
– Невилл, у тебя есть компаньон по глупости.
– Квайет! – прикрикнула на него Гермиона. – Слушай, ты не можешь огрызаться на каждый вопрос! Мы не хотим ранить тебя, мы хотим только узнать тебя лучше, и если ты действительно решил поговорить с нами, ты не можешь обижаться каждый раз! – она повернулась к Невиллу. – Я называю его Квайетом, потому что в прошлом году профессор Снейп называл его так, и я подумала, что это ему подходит. Может, ты понимаешь, почему …
– Ага, – виновато буркнул Рон и опустил голову.
– А когда я узнала кто он, – она не стала вспоминать происшествие в Хогсмиде, чего Гарри почти испугался, – мне пришлось притворяться, что все по-прежнему. И я привыкла.
– Для меня Квайетус и Гарри как два разных человека, – вдруг сказал Невилл. – Ты действительно изменился, Ква-Гарри. И многие из нас не знают как говорить с тобой, как называть тебя. Все было нормально, пока ты был Гарри. Потом все было нормально, когда ты был Квайетусом. Но эти открытия… Я думаю, мы просто не знали, что сказать, а твоя история, что ты рассказал в Большом Зале, напугала нас.
Невилл задумчиво посмотрел на него:
– Я думаю, тогда мы поняли, что ты вырос, а мы только дети.
После ужина Гарри поймал Ареса и извинился за долгое молчание между ними:
– Прости, Арес. Я был таким резким с тобой.
– Ты с ума сошел. Это также и моя вина, – карие глаза Ареса печально улыбались. – Ты хотел поговорить о Гермионе, да?
– Нет, – Гарри коротко мотнул головой. – Это касается только вас двоих. Но Гермиона сказала, что ты обвиняешь себя за то, что случилось летом. Я тоже.