Крёстный сын

Ив сидела на корточках спиной к стене в потайном ходе и глядела на слабое мерцание, которое отбрасывал на каменный пол через открытую дверцу фонарика маленький огонек свечи. Устав от неудобной позы, она встала и в очередной раз взглянула в глазок.

Девушка увидела спину отца, он сидел за письменным столом и что-то читал. Ив в очередной раз стала от скуки разглядывать и без того прекрасно знакомую ей комнату. Кабинет Правителя был довольно просторным, с окном, забранным снаружи кованой решеткой. У оконной ниши находился большой круглый стол, за которым, как она не раз наблюдала, проходили наиболее важные совещания главы государства с министрами, послами или людьми из Тайной службы. Письменный стол располагался напротив двери, у стены с глазком. Перед ним стояли два кресла, но туда приглашали сесть далеко не каждого посетителя. Непокорную дочь Правитель обычно заставлял стоя выслушивать нудные нотации или гневные крики, в зависимости от того, что она себе позволила. Провинившиеся гвардейцы, которых он распекал, тоже должны были стоять. Стены комнаты, зашитые темными резными дубовыми панелями, и сводчатый потолок серого камня производили гнетущее впечатление. За окном уже стемнело, поэтому в двух массивных канделябрах горело множество свечей: Правитель не любил темноту.

Ив, чувства которой затянувшееся ожидание обострило до предела, вдруг подумала, что кабинет чем-то неуловимо напоминает своего хозяина. Ее отец, которому исполнилось шестьдесят три, отличался высоким ростом и худощавым сложением. Лицо Правителя вряд ли кому-то показалось бы красивым, но оно было благородно и мужественно, хотя его несколько портили надменность и отсутствие доброты. Синие непроницаемые глаза, узкие губы, ироничные морщины около рта, высокий лоб с залысинами по бокам, светлые, но уже изрядно тронутые сединой волосы: как резьба по дубу -- благородно и изысканно, но так мрачно, так безрадостно. Ив вздохнула и уже хотела снова сесть, как вдруг в дверь постучали.

-- Войдите! -- ответил Правитель.

В кабинет зашел один из гвардейцев, несших караул у дверей, и сообщил, что Тайная служба привела человека. Правитель, еле сдерживая откровенную радость, приказал ввести пленника. Ив в своем укрытии едва дышала, колени ее ослабели, а сердце колотилось быстро-быстро, и стук громом отдавался в ушах.

Пленника втолкнули в кабинет и сняли с головы мешок.

-- Развяжите ему руки, -- приказал Правитель. -- Не люблю беседовать со связанными людьми.

-- Это может быть опасно, мой лорд, -- предупредил один из конвойных.

-- При наличии караула у дверей вряд ли. Он безоружен, да и я еще не дряхлый старец.

Конвойные выполнили приказ и вышли из кабинета.

Приникшая к глазку Ив не обманулась в своих ожиданиях. Пленник, одетый только в штаны из линялой, когда-то выкрашенной индиго парусины, был великолепен: высокий, хорошо сложенный, с крепкими мускулами, прорисовывавшимися под загорелой кожей, с густыми, рыжевато-русыми волосами почти до плеч. В его осанке и движениях была какая-то животная грация, свобода, непокорность. Даже в своем теперешнем положении, пленный, без надежды на милость, он вызывал не столько жалость, сколько восхищение. На минуту Ив покинули плотские желания, и она залюбовалась им как статуей или картиной, наслаждаясь лишь красотой линий и цвета. Впрочем, эти возвышенные восторги очень быстро прервала вполне земная мысль: "Если то, что у него в штанах действительно таких размеров, как говорят, я пойду на все, чтобы заполучить его".

Тем временем разбойник размял затекшие руки и взглянул на Правителя из-под падавших на лицо спутанных волос. Тот удобно устроился в кресле за столом и не спеша разглядывал пленника.

-- Я думал, ты старше, -- наконец, сказал он.

-- А я думал, вы моложе, -- к удивлению Ив, не полез за словом в карман разбойник.

-- Не советую дерзить.

-- Я пытался пошутить, -- на лице пленника появилась ехидная кошачья улыбка, сильно не понравившаяся Правителю, и заставившая его дочь затрепетать от восторга.

-- В твоем положении не стоит слишком веселиться. И еще: если ты не понял, я -- Правитель этой страны, и все обращаются ко мне "мой лорд" или "ваше величество".

-- Мне сказали, к кому ведут. И я прекрасно понимаю: в моем положении только и остается, что веселиться и обращаться ко всем так, как хочется.

-- Тебе все равно, что с тобой будет?

-- Разве у меня есть выбор? -- спросил пленник и после небольшой паузы добавил: -- А по большому счету, пожалуй, все равно.

Правитель иронично улыбнулся.

-- Похоже на то, иначе ты бы держался подальше от столицы вообще и от своего любимого борделя в частности.

Разбойник ничего не ответил.

-- Как тебя зовут?

-- Думаю, вы знаете. Уже давно за мной охотитесь.

-- Я знаю только твою кличку.

-- А я так давно с ней живу, что не помню своего прежнего имени, -- продолжал ухмыляться пленник.

-- Да-а, тебе есть чем гордиться, под этой кличкой ты достиг многого.

Правитель смотрел на молодца с издевкой. Улыбка неожиданно исчезла с лица разбойника, и он горько усмехнулся.

-- Гордиться мне нечем, -- но тут же упрямо вскинул голову. -- Но раскаяния вы не дождетесь.

-- Мне не нужно твое раскаяние, будешь пытаться разжалобить суд или священника. Я хочу знать, кто ты на самом деле.

-- Я могу назваться кем угодно, как узнаете, что не вру?

-- Если б ты хотел, то уже давно сделал бы.

-- Я просто не хочу говорить.

-- Под пыткой все говорят.

Ив от этих слов стало не по себе, но разбойник не выказал ни страха, ни волнения.