Страница 90 из 171
Зараза! Почему это не могу колдовать? А вот я сейчас как...
Дернулась, замычала. Во рту совершенно пересохло от тряпок. Снова скрипнула дверь, потянуло сквозняком.
- Во, - сказал вошедший. - Поди-ка к столу, девочка. Взгляни, знаешь ли ты эту женщину?
Простучали легкие шажки, надо мной склонилось знакомое конопатое личико.
- Ой! Госпожа хорошая...
Девочка запечатала рот ладошкой, стрельнула глазами вправо, влево... С обеих сторон над ней склонились мужские громоздкие тени.
- Признала?
- Это та, что золото колдовское разбрасывала? Которое золото потом в листву сухую обратилось? Отвечай, не юли.
- Ой, господа... Ой, господа! И впрямь похожа, да только не уверена я. Можа и не она это вовсе, а другая какая, у нас постояльцев много, всех не упомнишь...
- Хозяйка сказывала, ты прислуживала ей. Когда она с мальчишкой-воренком тут останавливалась. Отвечай, вертихвостка или мы тебя с собой заберем, у братьев ты быстро разговоришься, у братьев все такие разговорчивые делаются...
Девочка заморгала. Втянула голову в плечи так, что соломенные косицы растопырились смешными рожками.
- Ой, она это, она, господа хорошие. Право, она самая, припомнила я.
- Ну так, - выпрямился Кост. - Я ж и не сомневался. Чего стоишь, егоза, иди. Постояльцы тебя ждут. Беги, беги, не отсвечивай. Что, Урод, - он повернулся к напарнику, - паромщика видел?
Девочка мазнула меня жалобным взглядом и сгинула.
- Не, в зале его нет. Видать, ушел куда.
- Куда паромщик ушел? - спросил меня Кост.
Я злобно смотрела на него и молчала. Еще бы не молчать - с тряпкой-то во рту.
- А ты кивни или головой помотай, - дружелюбно предложил Кост. - Так ты что, паромщику дело какое поручила?
Я помотала головой.
- А передала ему что? Не золото ли?
"Нет".
- Выдерни у ей кляп, - предложил Урод, молодой мосластый парень, вопреки прозвищу, довольно симпатичный. - Много вы так наговорите...
- Ага, держи карман. Чтоб она заклинание какое сказала или заголосила как резаная? Эй! А чего это ты, Урод, стоишь тут? Чего выстаиваешь? Ну-ка, ноги в руки - и за псоглавцами. Давай, давай, шевелись!
- Дьявол! Почему все время я должен бегать? Ну почему все время - я?
- Не поминай нечистого, щенок. Твое дело - бегать, мое дело - думать. Я сказал: ноги в руки!
Загрохотали шаги, хлопнула дверь. Урод исчез.
- Ну что, голубушка, - улыбнулся Кост. - Сейчас с тобой как следует поговорят. А мне за тебя - тройное жалование. Чего ерзаешь? Лежать неудобно?
- Мммм!
Руки ныли страшно. Я пыталась перевалиться на бок.
- Эй, ты чего, сверзится надумала? Не выйдет. Вот я тебя ща посажу, да к стеночке прислоню, вот так, чтоб не ерзала... Вот так... Я тебе попинаюсь! Сиди спокойно, стерва!
Тычок под ребра. Больно! Я поперхнулась и зашлась кашлем. Кашлять с кляпом во рту, это скажу вам... Самое досадное, что кляп не вылетел и Кост его не вытащил, хоть я давилась и захлебывалась изо всех сил.
Пока я корчилась на столе, он отошел к двери и выглянул в коридор. Потом захлопнул дверь и накинул щеколду.
- Придет твой дружок - встречу его. - Кост вытащил длинный широкий кинжал, больше смахивающий на меч чем на кинжал, и огладил набалдашник.
В мое время простолюдинам запрещалось носить оружие длиннее кинжала или охотничьего ножа. Но жизнь меняется. Я как-то вдруг поняла стариков, которые ворчат, что во времена их молодости все было лучше и разумнее устроено, и люди были приветливее и солнце светило ярче. Вот пропасть! Экое у этого поганца рубилово! А у Хелда, сдается мне, оружия вообще нет...
Светильник стоял на краю стола. Спихнуть его на пол, что ли? Там солома резанная, она вспыхнет, глядишь, пожар начнется... Лучше пожар, чем сидеть и ждать у моря погоды.
Я поспешно отвернулась от огня. Еще догадается, псовый прихвостень, что я задумала...
Кост подволок табурет и сел, привалясь спиной к стене рядом с дверью. Вытянул длинные ноги, положил поперек колен свой меч. Ухмыльнулся мне через комнату. Он явно не собирался спускать с меня глаз.
Ну и пусть пялится. Я рассматривала свою тень на стене над застеленной постелью, перекошенную, огромную из-за того, что светильник стоял очень близко. Надо выждать момент... Предположим, светильник упадет, масло разольется, вспыхнет пламя. И что тогда будет? Кост вскочит, начнет затаптывать огонь. Попытаюсь скатиться на пол. Зачем? Пережечь веревки? Обгорю к черту, конечно, но хоть какой-то шанс. А то Кост рубанет меня своим мечом... все лучше, чем оказаться на дыбе. Господи Боже мой, ничего не помню, а вот дыбу помню! Лучше пару футов железа в грудь, чем в подвалы к дознатчикам! И, может, хоть Хелд сюда не сунется, в пожар-то...
Я отлипла от стенки и наклонилась вперед, дергая связанными руками.
- Но, но! - окликнул шпион.
Зыркнула на него. Чего - "но, но"? Руки немеют, идиот!
Тень по-птичьи шевельнулась, поднимая горбом складки плаща. Обрывок кляпа странно торчал сбоку, словно большое зубчатое ухо...
Я осторожно повернула голову, краем глаза наблюдая за тенью. Вырисовался профиль, "ухо" развернулось полураскрытым веером над всклокоченной шевелюрой... Забавно. Я снова подвигала руками - у тени за спиной приподнялись тяжелые крылья... даже крючковатый коготь возник над плечом. Коготь? Откуда коготь-то? Я скосила глаз - завиток волос, чуть шевелится от дыхания...
- Эй, ты чего там делаешь? - обеспокоился Кост.
Я перевела взгляд так, чтобы не выпускать и его из поля зрения, и в тоже время следить за тенью. А у тени на стене появились руки - удачно упавшие вперед складки плаща. Я видела даже мазок света, разделяющий предплечье и живот.
Колени. Да, колени, потому что тень сидит на корточках. Из чего получились колени я смотреть не стала. Острые колени, чуть направленные вверх, а руки по-звериному пропущены между ними и упираются пальцами в стол.
- Эй! Ты чего, а? Ты чего?!!
Тень, образ, отражение.
Тень приподнялась и зашипела, разевая ненормально большой рот со змеиными иглами зубов. Выметнулась раздвоенная лента языка. Уши сложились двумя пучками стрел, зло прижались к голове.
Крылья встопорщились и развернулись вдруг, напрочь затмевая слабый трепещущий свет. Вокруг потемнело.
Закричал человек.
Шипение, свист! В груди клокотал злобный восторг, больно и сладко вырываясь лохмотьями сиплого мяуканья. В глазах мельтешили оранжевые пятна, всполохи света, полосы тьмы, свет, тень, свет, снова тень. Хочу! Когти - в плоть, зубы - в плоть, чтобы брызнуло на язык соленое, жгучее, чтобы забилось между рук, вожделенное, заплакало, захрипело, лишаясь кожи, лишаясь крови, аррррсссс!!!!!
Хочу!!!
Грохнула захлопнувшаяся дверь, снаружи загремел ключ в замке.
Я снова кашляла, давясь и кусая воздух, пытаясь расправить скомканные, опаленные воплями легкие. Солома колола ладони, царапалась сквозь платье. Воздух не пролезал в глотку, застревал шершавым осколком. У-уй, как худо-то... Уй, мама...
Уффф...
Я стояла на карачках, на полу, в разбросанной соломе. На столе мерцал светильничек, комната была пуста. Сердце колотилось аж за ушами. Кровь? Руки, платье? Нет, чисто.
Слава небу.
Упасть и отдышаться.
Нельзя! Вставай, беги, ты свободна! Ската освободила тебя!
Вот, Амаргин, пригодилась твоя наука... Все, потом будешь думать. Беги!
Дверь заперта. Куда - в окно? Да хоть бы и в окно... Вон, веревка лежит, которой тебя связывали, пропасть, не порванная даже. Кретины, узлов-то навязали, шпионы заразные, словно быка бешенного удержать хотели, уроды...
Чертовы узлы!
Я затравлено огляделась - что-нибудь острое, перерезать, пропасть, ногти все уже обломала...
За дверью вдруг затопали, загомонили разом. Ой, холера, сейчас ворвутся толпой... К окну! Так спрыгну - второй этаж.
Обрывая остатки ногтей, я зашарила в поисках щеколды. Понавесили тут ставен, заперлись, как от волков... Черт! Черт!