Страница 89 из 171
- Правду, Хелд. Только ты потише говори.
- А че скрывать? Мне скрывать нечего, я честный человек, и сын мой - честный человек. За то, что не крали и не лгали никогда Единый нас и наградил. Пусть всякий знает и на ус мотает. - Тут он все-таки сбавил громкость и снова наклонился ко мне. - Слышь, барышня, можа ты долю-то возьмешь из того узла, куда мне одному столько? Ратер-то мой парень работящий, да лишние грошики, они ж никому не помешают...
- У меня есть деньги, Хелд. - Вот он в кого, оказывается, Кукушонок. Другому бы кому и в голову не пришло предлагать золото чужой девице на улице, которая только болтает что сына его знакомица, а сама врет, поди... - Не беспокойся о нас. У меня просьба к тебе.
- Да что угодно, барышня хорошая!
- Мне надо купить еды, только лавки уже закрыты, а в трактиры я заходить не хочу. Вот тебе монетка, не купишь ли нам с Ратером хлеба, вина и мяска какого-нибудь копченого? Я тебя здесь подожду.
- Да почто мне деньги твои, у меня ж самого... - Хелд пригляделся к монетке и замолк.
- Да, - сказала я, складывая его ладонь в кулак и зажимая в нем монету. - Именно поэтому я не хочу заходить в кабак. Потом все объясню, не сейчас, сейчас торопиться надо, ворота закроют. Ты иди скорее, я тебя здесь подожду. Все вопросы - потом.
- Да, конечно... - пробормотал потрясенный паромщик. - Конечно, я скоренько, я сейчас, одна нога здесь...
Он повернулся и быстро зашагал вверх по улице. Прежде чем завернул за угол, пару раз оглянулся на меня.
Улица опустела. Я потихоньку побрела вслед за Хелдом, в ту сторону, откуда только что пришла. Потом попрошу, чтобы проводил меня. С мужчиной рядом как-то все-таки спокойнее идти. Пепла сегодня искать не буду, а то, действительно, не успею к воротам. А вот на кладбище можно зайти. С Эльго поговорить. Спасибо ему сказать. Может, он знает, где Амаргин...
Я прошла мимо подворотни и сзади что-то шелестнуло. Сейчас же меж лопаток обрушился удар, согнувший меня чуть ли не пополам, одновременно кто-то схватил и вывернул за спину обе руки. На краю зрения мелькнула черная фигура, горячая потная пятерня вцепилась в лицо, другая - в волосы. Я даже пикнуть не успела.
- Кляп, скорее! - хриплый шепот.
- Отрывай ее от земли! Подними, слышишь? Поднимай же ее, урод недоношенный!
Толкотня, суета где-то за спиной. Я ничего не видела кроме замусоренной брусчатки и метущего ее собственного подола. Изо всей силы лягнула кого-то в топчущиеся ноги.
- Уй, стерва! - Снова удар меж лопаток, аж позвоночник загудел. Кажется, это меня локтем саданули. - Ты спятил, как я ее подниму?
- Как угодно!
Веревка поспешно опутывала мои запястья. Я лягнула еще раз. Промазала.
- Мммм!
- Сука, кусается! Кост, заткни ей наконец пасть!
- Хееелд! - заорала я. В лицо с размаху пришел комок тряпья.
С меня сдернули плащ и замотали голову. Мир померк.
- Держи, урод! - Глухо, сквозь толстый слой хорошего сукна.
Я извивалась, пытаясь прожевать кляп.
- Надо было мешок взять...
- Да кто же знал... Оторви ее от земли, говорю! Не давай ей касаться земли!
Мостовая выпала из-под ног. Кто-то ухватил меня под колени, невидимый мир перевернулся. Меня сейчас же замутило.
- Дурак ты, Кост, - забубнил недовольный голос. - Надо было по темечку, и вся недолга. Вот ведь сука, тяпнула, пакость такая. До крови... заболею теперь...
- Сам ты дурак, урод, - отвечал хриплый. - Псоглавец строго наказывал: живою брать. А по темечку, знаешь, так можно треснуть, потом не откачаешь. Споймали же, что ты теперь злобишься?
- А ежели не она? Мало ли девок в белых платьях по улицам шляется? - В недовольном голосе, как ни странно, прорезалась надежда. - Тяпнула ведь, зараза...
- А ето не наша забота. Наша забота - хватать любого, кто с паромщиком перемолвится. А она ему что-то передала. К тому ж, с описанием схожа.
- Да дьявол разберет в темнотище, рыжая она или какая...
- Не поминай нечистого! Не рыжая, сказано, а рыжеватая. Патлы, сказано, цвета песка, блеклые такие. Я разглядел, светленькая она. И платье белое! Ты неси, неси давай, небось не тяжелая. Зато нам с тобою куш обломится, ежели тую ведьмищу споймали. Не зря мы за этим ханыгой чуть ли не в сортир ходили!
- Хорошо тебе болтать, тебе никто полруки не отъел... Кровит, мать! - Я почувствовала как мой носильщик вытирает ладонь об мою юбку. - Вон уже, кровь почернела. Гнилой огонь схвачу...
- Кончай ныть, урод! Псоглавец помашет над тобой кадилом, водичкой святой сбрызнет, все само отвалится, - хриплый Кост развеселился.
А я призадумалась, болтаясь вниз головой. Мне сперва показалось - грабители это, бандюки городские. Но, кажется, дело гораздо хуже. Шпионы перрогвардов. Смачно я попалась!
За Хелдом следили. Холера, ну конечно же за ним следили, и ждали, когда на него кто-нибудь выйдет! Ты и вышла, Лесс, паучонок безмозглый. Прямо-таки выскочила, как куропатка из травы. Хочешь - стрелой стреляй, хочешь - сокола выпускай...
Чеееерт... как нелепо...
- Сейчас-сейчас, - сказал веселый Кост. - Сейчас все и прознаем. Порасспросим у хозяйки, у прислуги, они должны помнить. Нюх, однако, у меня собачий, нюх мой говорит - знатную добычу споймали. Давай-ка, сворачивай сюда. Через залу не пойдем, неча народ пугать. Через кухонь давай.
Скрипнула дверь. Недовольный, который нес меня, пригнулся, по вывернутому плечу моему проехался косяк. Невдалеке зазвякала цепь, гавкнул пес.
- Цыть, Черноух, свои.
По двору, значит, идут. Ступеньки, опять скрипнула дверь. Опять косяк, опять ступеньки.
- К нему, что ли? - прогудел недовольный.
- А то. Ключ-то есть. Ща все устроим.
Загремел замок. Снова дверь, снова косяк.
- Давай сюда ее. Не, не сюда, нельзя, чтоб ногами пола касалась...
- Да второй же этаж!
- Береженого бог бережет.
Меня кулем свалили на какую-то широкую плоскость. Наверное, на стол. Вывернутые руки ожгло болью.
- Полежи пока тут, - сказал Кост. Кажется, это он мне сказал. - Давай, урод, беги за псоглавцем. Он сейчас на службе, но все равно, тащи его сюда.
- А ежели это не она? Святой отец нам головы пооткручивает, ежели не она енто окажется, а мы его от службы отвлекем.
- Верно, итить... Слышь, спустись тогда вниз, да позови кого-нить из прислуги. Ща сами дознание проведем.
- А чего с паромщиком-то делаем?
- А чего с ним делать?
- А сбежит ежели?
- Да он-то нам на что? Впрочем, опять верно. Еще какую нечисть с собой приведет или предупредит... Давай так, ежели он внизу, я его наверх приглашу, а ты чебурахни его по маковке чем-нить тяжелым.
- А не откачаем потом?
- А ну и хрен с ним.
- Чой-то ты закомандовался, Кост. А вот девка не та окажется, а паромщика мы ухайдокаем ненароком, как выпутываться собираешься?
- Ухайдокаешь его, держи карман. Он тебя скорее ухайдокает. Эт же девица хрупкая, барышня, хоть и ведьмища, у ей головка маленькая, слабенькая, а он - мужик неотесанный. Ему кочергу на темечке правь - только почешется. Давай, урод, без разговоров. Иди вниз, посмотри что там, веди сюды прислугу. С паромщиком опосля разберемся. Он же еще не знает, что ведьмищу споймали. Сюда его черт так и так занесет.
Ох, проклятье! Сама попалась, еще и хорошего человека к подлому этому делу примазала. Вот тебе и божья справедливость, Хелд!
Тот, кого называли Уродом, утопал. Над закутанной моей головой завозились, складки сползли с лица.
Я зажмурилась от света, отвернулась.
- Угу, - задумчиво пробормотал Кост. - Все как по писанному - рыжеватенькая, бледненькая, глазки... ну-ка, какие у тебя глазки?
Жестко зацепил волосы, заставил смотреть вверх. Лицо его плавало выше пятна света, я никак не могла разглядеть. Светильник Кост держал в опущенной руке.
- Хрен разберет, какие у тебя глазки... Чего ревешь, дура? У псоглавцев на дыбе наревешься. Сейчас-то чего реветь? А? А-а! Колдовать не могешь! - Кост расплылся в улыбке, пламечко светильника заиграло на желтых крепких зубах. - Вот как оно, дорогуша, не могешь ты колдовать, мы уж постарались. Не докличишься теперь до нечистого своего. Не дозовешься. Обидно, правда?