Страница 113 из 115
- Как можно удержать ее от дальнейших визитов?
- Для этого существуют специальные амулеты.
Я удивленно уставилась на него.
- Люди считали ее демоном, но, чем бы она ни была, один человек давным-давно сделал амулет, защищающий от нее, и он работает.
- Это какой-то священный символ? - спросила я. Джейк улыбнулся.
- Нет, это не вера, это магия.
- Разве магия и вера не одно и то же?
- Нет, иногда магия не имеет к вере никакого отношения.
Мне было сложно смириться с таким утверждением.
- На тебе есть такой амулет?
- Никогда его не снимаю, но сумею достать тебе один. На остаток ночи мы должны быть в безопасности.
- Надеюсь, это не одни из тех печально известных последних слов.
- Что нам с ними делать, Анита? - спросил Истина.
Я взглянула на Джейка.
- Он нарушил не столько мои, сколько ваши законы.
- Убей его по своим законам, мы не станем возражать. Мы подозревали, что одному из наших платят, как наемнику, но не знали, кому. А тут Панталоне вызвался проверить церковь Малькольма. Ему предстояло просто нанести визит, после чего доложить Совету. А ведь он чаще всего берется за такие задания, которые предполагают убийство, так что мы что-то заподозрили. Если бы Коломбина захватила земли Жан-Клода, то правил бы здесь Панталоне. Сейчас нам позволено оставлять службу, пока Мать спит. Но когда она проснется, у нас такой возможности уже не будет.
- Так ты здесь в качестве наблюдателя, - сказала я.
- А еще я помогал вам выжить.
- За это спасибо. - Я оглянулась в сторону тела Ремуса. - Было бы здорово, если бы выжили все.
- Мне очень жаль, что он погиб. Он был хорошим человеком.
Я обернулась к Истине с Нечестивцем.
- Ребята, это вы вошли во тьму и обрубили его руку, даже не видя, что происходит?
- Да, - сказал Нечестивец.
- Конечно, - добавил Истина.
- Тогда отрежьте ему голову.
При этих словах Панталоне, без руки, простреленный и пронзенный, рванулся прочь темным смазанным пятном. Истина метнулся настолько же быстро, взмахнув мечом так, что тот показался молнией. Его меч снова вонзился в сердце вампира, только на этот раз тот оказался насаженным на лезвие так же, как он насадил ранее Ремуса на свою руку. Меч Нечестивца свистнул, рассекая воздух, и голова Панталоне покатилась по полу. Это было не просто впечатляюще. Это был просто шедевр художественной резни.
- Кто-нибудь, засуньте голову в мешок. Мы сожжем ее потом, отдельно от тела.
- Нужно еще вырезать его сердце, - вставил свое веское слово Олаф. Я кивнула.
- Ты прав. Так и сделаем, когда разберемся с этими двумя.
- Вы убили нашего мастера, - произнесла Коломбина.
- Я бы спросила, не страшно ли вам, но я и так чувствую страх в твоем голосе. Он очень приятен на вкус. А теперь я намерена задать вам парочку вопросов. Если ответите честно, то умрете быстро и по возможности безболезненно. А если попытаетесь морочить мне голову или врать, пытаться уклоняться от вопросов, то я сделаю вашу смерть достойной описания в мемуарах. Я отдам вас Олафу. Он у нас большой мастер.
Олаф бросил на меня взгляд, не отводя от парочки пистолета.
- Ты правда так думаешь?
- В эту минуту, да. Посмотри, она маленькая и темноволосая, то есть, прекрасно подходит на роль твоей жертвы. Если она не ответит на мои вопросы, то не говори потом, что я не сделала тебе замечательного подарка.
- Нет, - взмолилась Коломбина, - пожалуйста!
- Ты пыталась убить меня и близких мне людей. Твой мастер убил моего друга. «Пожалуйста» на меня не подействует, особенно из твоих уст.
- Пожалуйста, - произнес Ричард, - не делай этого.
- Уходи домой, Ричард, - покачала головой я.
- Неужели никто из мужчин из твоей постели не согласится со мной, что некоторые вещи делать нельзя, ни по каким причинам?
Жан-Клод встал и подошел к Ричарду, попытавшись его успокоить. Это напомнило мне игру, в которой приходилось посылать в обход холма Паладина, чтобы тот собрал вывалившееся из поверженного врага добро.
Натаниэль с Микой встали по обе стороны от меня.
- Ты хочешь подойти к ней ближе? - спросил Мика, и я кивнула.
- А ты не думаешь, что я злобная тварь из-за того, что предложила ее Олафу?
- Они три раза чуть не убили тебя, Анита. Ты - моя Нимир-Ра; я собственноручно готов вырезать ее сердце и поднести его тебе на тарелочке. - Угроза прозвучала страшнее оттого, что он был в своей кошачьей форме.
- А я твой подчиненный, я не стану спорить, - сказал Натаниэль.
- В последнее время ты подчиненный, только когда тебе это выгодно.
Он улыбнулся мне.
- Я не стал бы ее резать, но мог бы посмотреть, как это делает Олаф. Она едва не убила тебя, Жан-Клода и Ричарда.
- И Питера, - кивнула я.
- А еще Циско, - напомнил Натаниэль.
Я кивнула, и хотела еще раз обернуться, посмотреть на тело Ремуса, но Мика подтолкнул меня вперед.
- Пойдем, зададим твои вопросы.
И мы пошли задавать вопросы. Когда мы подошли, Олаф как раз шептал ей что-то на ухо, вероятно, описывал, что собирался с ней сделать.
- Пожалуйста, не отвечай на эти вопросы, - услышала я. - Вампиры умирают так медленно, намного медленнее людей.
И знаете, что? Она ответила на все вопросы без малейшего промедления. Они с Нивией убили тех людей, чтобы подставить членов Церкви. Сделали они это для того, чтобы надавить на Малькольма, заставить того просто отдать Церковь им. Но тут вмешалась я и подпортила им игру, убив Нивию. Я не стала говорить ей, что и сама не знала, как именно та умерла и по каким причинам. Может, Жан-Клод позже прояснит мне этот вопрос. Коломбина должна была стать ширмой, марионеткой для Панталоне. Если бы он взял город, то даже Мать Всей Тьмы не смогла бы заставить его покинуть эту территорию. И все они - Панталоне, Нивия, Солидат и Джованни - были наемными убийцами. Единственный вопрос, который заставил ее замешкаться, был вопрос о том, на каких членов Совета они работали.
- Они убьют меня.
- Тебе уже не нужно их бояться, Коломбина.
- Ты защитишь меня?
- В некотором смысле. Тебе не нужно бояться того, что тебя потом убьет Совет, потому что мы убьем тебя сегодня, припоминаешь? А говорили мы о том, будет ли твоя смерть легкой, или не очень. Выбор за тобой.
Она покачала головой.
- Олаф, - позвала я.
- Да.
- Нам все равно придется вырезать ей сердце. Хочешь начать первым?
Он уставился на меня, стараясь решить, шучу я или нет. Я вспомнила обмякшее тело Ремуса с моих руках. Я знала теперь, что его тело тогда дернулось оттого, что Панталоне пронзил его грудь рукой, прямо через сердце, что его и убило. Я все еще слышала его последние слова. «Извини». Не «Помоги», и не «Господи, как больно». Он сказал «Извини».
- Сделай это.
Ее и Джованни скрутили, и Олаф разрезал на Коломбине костюм, обнажив грудь, после чего начал не спеша вырезать ее сердце. Он не успел далеко продвинуться, прежде чем она назвала имена. Мастер Зверей и Любовник Смерти. Но Олафа это не остановило. Он был занят своим любимым делом. Спорить с ним было все равно, что спорить с ребенком-аутистом - он нас просто не слышал.
- Я ответила на ваши вопросы, - закричала Коломбина. - Во имя тьмы, убейте меня!
Я сделала знак Нечестивцу обезглавить ее. Он одним ударом отсек ей голову, оставив глубокую отметину лезвия на деревянном полу. Вот у меня никогда не получалось обезглавливать с одного удара. Олаф поднял взгляд, когда кровь алым фонтаном забила из перерубленной шеи.
- Я еще не закончил.
- Она ответила на наши вопросы. За это я обещала ей быструю смерть.
Он бросил на меня взгляд, назвать который дружелюбным не повернулся бы язык.
- Но тебе ничто не мешает вырезать сердце, - сказала я.
- Это не то же самое, - ответил он, и мне вдруг не захотелось понимать, что за выражение появилось на его лице.
Я начала было извиняться за то, что не позволила ему вырезать сердце Коломбины, пока та была еще жива, но тут же спохватилась. Вот черт, теперь шок начинал проходить, и я не могла понять, чем вообще думала. Официально, все происходящее укладывалось в рамки закона. У меня был ордер на ликвидацию, и он оправдывал большую часть содеянного.