В зеркале любви

– Что за чепуха!

– А как же зеркало? Где ты его взял?

Брови Верджина непроизвольно поползли вверх. Он перевел взгляд на Мартина, надеясь услышать от него пояснения, о каком зеркале говорит Энн.

– Энн взяла в доме своей бабушки старинное зеркало в кованой раме…

– О-о-о… – понимающе протянул Верджин. – Это было любимое зеркало Камиллы. Она его обожала и могла часами сидеть перед ним, любуясь своим отражением. Я его отлично помню. Не думал, что оно до сих пор сохранилось. Когда я был в доме, то почему-то не заметил его. Возможно, оно было накрыто тряпкой.

– Так ты все-таки заходил в этот дом?

– Разумеется. Я постарался подготовиться к нашей встрече. Немного прибрался, оставил в холодильнике продукты на случай, если ты проголодаешься за время пути до Джеймс-тауна.

– Ты снова лжешь! Тебя там не было. Я обошла весь дом… он был пуст.

– Я не знал, когда точно ты приедешь. Я вообще не был уверен, что ты решишься на поездку. Ты такая же отчаянная авантюристка, как и твоя мать. Камилла тоже ничего не боялась. Ей было плевать на чужое мнение и запреты. Если она считала, что поступает правильно, то без колебаний исполняла задуманное.

– Хватит говорить о моей маме таким тоном, словно ты знал ее лучше всех! Ты предал ее.

– Нет, Энн. Я ведь уже все объяснил. Я не бросал ее. Это Камилла оставила меня, когда я попал в затруднительное положение. Через два дня после того, как я приехал в Джеймстаун, меня вызвали по срочному делу… а так как я не был уверен, что ты приедешь… Вернувшись утром, я обнаружил возле дома пустую «короллу». Затем я увидел, как подъехала другая машина. Из нее вышла ты и этот молодой человек. – Эван указал рукой на Мартина.

– Энн попросила меня починить ее машину, – пояснил Мартин.

– Я испугался, что ты из полиции, – с виноватой улыбкой ответил Верджин. – Я ведь подписался чужим именем… У меня уже были проблемы с законом, и я знаю, что временами Фемида ошибается. В общем, я подождал, пока вы уедете, решив, что смогу придумать другой способ встретиться с тобой, Энн.

– Например, в больнице, куда я приду навестить Джессику или тетю Долли.

– Энн, ты пытаешься меня обвинить в каких-то преступлениях, но клянусь, я даже не понимаю, о чем ты говоришь. Кто такая Джессика?

– Это моя бывшая подруга. Она упала с лест-ницы в моем доме и попала в больницу с несколькими сложными переломами.

– Мне очень жаль твою подругу, но я не понимаю, почему ты считаешь, что это я виноват в случившемся. Я никогда не был в доме твоих опекунов.

– Тебе и не нужно было быть там. Я сама привезла домой заколдованное зеркало.

– Какое еще заколдованное зеркало? Энн, неужели ты тоже веришь в то, что твоя мать была ведьмой? Что за чепуха? Камилла была самой настоящей, земной женщиной. Она любила жизнь и те удовольствия, которые она дарила. Твоя мать не верила в гороскопы и гадания на кофейной гуще. Она считала, что человеческая жизнь только в его собственных руках. Единственное назначение ее зеркала – отражать красоту его обладательницы.

– После того как я получила твое письмо, съездила в Джеймстаун и привезла в Нашвилл зеркало своей матери, на моих близких обрушились несчастья. Джессика слетела с лестницы, мой возлюбленный погиб, а у тети Долли случился сердечный приступ.

– И ты считаешь, что во всех этих не зависящих друг от друга несчастных случаях виноват я? – Верджин усмехнулся.

Энн усомнилась в своей правоте. Слишком уж уверенный вид был у ее отца. Преступники, промышляющие черной магией, не смотрят так открыто в глаза жертвам.

Поскольку Энн не ответила на его вопрос, Верджин продолжил:

– Даже не зная подробностей, я могу объяснить все случайным стечением обстоятельств. Люди часто спотыкаются и падают с лестниц. Твоей подруге повезло, что она отделалась переломами. Она ведь могла свернуть себе шею. Что касается твоей тети… Долорес уже не девушка, у нее уже в юности были проблемы с сердцем. Думаю, что воспитание племянницы не пошло на пользу ее нервам. Ежегодно тысячи людей умирают от сердечного приступа, а твоя тетя жива и скоро, даст бог, поправится.

– Звучит правдоподобно, – согласился Мартин.

Энн одарила его испепеляющим взглядом. На чьей он стороне? Мартин предпочел сделать вид, что не заметил ее недовольства, и продолжил:

– Во всяком случае, куда реалистичнее, чем история с заколдованным зеркалом. Ты не находишь, Энн?

– Нет, не нахожу, – огрызнулась она. – Этот человек преступник, и он должен ответить за свои злодеяния.

– Мы разберемся, мисс Рэдфорд, так ли это, – заверил ее один из полицейских. – Пока что главное обвинение против вашего отца заключается в том, что он пытался вас похитить. Как утверждает мистер Верджин, ради того чтобы поговорить. В последнем нет ничего противозаконного.

– Он зажал мне рот и тащил в сторону заброшенного дома. Вы считаете это нормальным поведением? Я до смерти испугалась.

– Прости, Энн. Я не знал, как иначе вызвать тебя для откровенной беседы.

– Энн, думаю, тебе следует простить отца и хорошенько обдумать, стоит ли подавать заявление. У него уже есть судимость. Если ты выступишь против него на суде, то…

– Почему я должна прощать его? Он заслужил наказание за все те годы, которые его не было рядом со мной. – Голос Энн зазвенел от слез. Неужели она ошиблась? Ее недомогание, смена вкусов и настроения были вызваны подростковой неуравновешенностью, переживаниями из-за проблем в школе и в отношениях с Крисом. К тому же она слишком много смотрела фильмов ужасов и читала Стивена Кинга. – Мне нужно немного подумать. Мартин, ты можешь подвезти меня до дома?

– Разумеется. Если полицейским больше ничего не требуется от тебя…

– Я готова поставить свои подписи там, где это нужно.

– Мисс Рэдфорд, а как же ваш отец?

– Можете его отпустить. Он не сделал мне ничего плохого.

– Но он ведь пытался вас похитить! – вмешался самый молодой из присутствующих полицейских.

– С чего вы взяли? Он просто неожиданно подошел ко мне со спины, вот я и испугалась. Потом я добровольно пошла с ним.

– Спасибо, – с чувством произнес Верджин.

Полицейские понимающе переглянулись и пожали плечами. Если конфликт исчерпан, то им ничего не остается, как отпустить Эвана Верджина на свободу.

16

– Дальше я пойду одна.

– Не хочешь, чтобы твоя тетя видела нас вместе?

– Я не хочу, чтобы она нервничала. Доктор просил не волновать ее.

– Как она?

– Как и до сердечного приступа, воспитывает меня и кормит до отвала. – Энн улыбнулась.

– Почему бы нам всем не поговорить… в каком-то смысле мы являемся одной семьей.

По лицу Энн промелькнула тень. Брови сдвинулись к переносице.

– Думаю, это не лучшая идея. Тетя Долли никогда не сказала ни одного хорошего слова о тебе. Она уверена, что это ты виноват в смерти ее сестры.

– Энн, но ты ведь знаешь, что это не так. Я всегда любил твою маму! Да, я не был с ней рядом во время беременности. Но это случилось не по моей вине. Если бы я мог повернуть время вспять и исправить ошибки прошлого…

– К сожалению, мы не в силах это сделать, – грустно согласилась Энн.

– А ты почему грустишь? Ты ведь сказала, что хорошо сдала выпускные экзамены. Скоро школьный бал. Почему бы нам не сходить в магазин и не выбрать тебе платье? Ты действительно спешишь?

– Да. Тетя Долли не любит, когда я опаздываю к ужину. Особенно сегодня. Она обещала приготовить что-нибудь вкусное по случаю окончания мною школы. К тому же у меня нет настроения примерять платья.

– Может быть, ты не хочешь, чтобы я сделал тебе подарок?

– Не обижайся… – Энн виновато улыбнулась и исподлобья посмотрела на отца. – Дядя Томас давно обещал мне купить самое красивое и дорогое платье, которое только найдется в Нашвилле.

– Я все понимаю. – Эван вздохнул.

– Ты не обижаешься?

– Конечно нет. Томас сделал для тебя гораздо больше, чем я. Как я могу обижаться на человека, заботившегося о моей дочери, как о своем родном ребенке? Но тебе придется придумать другой подарок. От меня.