В зеркале любви

– Наверное, хотел тебя разжалобить, чтобы ты не подавала на него заявление.

– Не знаю… – Энн с сомнением покачала головой и задумчиво посмотрела вдаль. Полицейская машина с похитителем уже уехала. Чуть поодаль курил шериф Дорджесс. – Он ждет нас? – спросила Энн, указав взглядом на шерифа.

– Скорее всего, они хотят взять у тебя показания.

– Это чудо, что полицейские оказались здесь. На улицах никого не было. Я не могла позвать на помощь и… и… – Энн заплакала. – Или это ты предупредил их?

– Я решил перестраховаться, – Мартин смущенно опустил глаза.

– Ты решил, что я снова пойду в этот дом?

– Энн, только не злись на меня. Я и правда беспокоился.

– Я знаю.

Энн заглянула в его глаза, а затем прижалась губами к губам Мартина. Их языки сплелись, и Энн забыла обо всех своих страхах и переживаниях. Сейчас она с Мартином, они вместе, и ничто на свете не имеет значения. Только он и она. Энн вздохнула, сильнее прижавшись к Мартину и давая ему почувствовать проступающие даже через одежду напрягшиеся соски.

Оторваться от губ Энн Мартина заставил лишь неловкий кашель Дорджесса.

– Простите, что мешаю, но нам нужно поговорить с Энн.

– Я поеду с вами.

– Как знаешь, Мартин. – Дорджесс усмехнулся. – Только ведите себя прилично и не балуйтесь в полицейском участке.

Энн опустила ресницы. Если бы на месте шерифа сейчас оказался ее дядя, то Мартин не избежал бы головомойки. Шериф же ограничился парой шуток и предупреждением.

– Ваше имя? – Голос полицейского показался Энн чересчур строгим и предвзятым.

Сидевший перед ним мужчина сгорбился, втянул голову в плечи и тихо ответил:

– Эван Верджин.

Стенографистка быстро записала первые показания.

– Прошу вас, дайте мне поговорить с дочерью. – Эван повернулся в сторону потерявшей дар речи Энн.

– Вы… вы мой отец?

Сколько раз Энн представляла себе своего отца! В ее мечтах он был красивым высоким мужчиной с шикарной машиной. Сейчас же она видела перед собой жалкого преступника, которого удалось вовремя обезвредить.

– Да, Энн. Что бы тебе ни говорили Томас и Долорес, мы с твоей матерью любили друг друга.

– Ты бросил ее! – со злостью выкрикнула Энн. Мартин сжал ее руку, выражая поддержку.

– Мисс Рэдфорд, вы не могли бы не мешать следствию? – предельно вежливо попросил один из полицейских. – Сначала мы должны выяснить мотивы преступления.

– Я не собирался причинять дочери вред. Как вы не понимаете? Я искал ее.

– Мистер Верджин, сколько вам полных лет? – безучастно продолжил допрос полицейский.

– Сорок четыре.

– Вы женаты?

– Нет. И никогда не был. Я любил только одну женщину…

– Это к делу не относится, – перебил его следователь. – Вы были судимы?

Повисла пауза. Следователь повторил вопрос. Верджин вздохнул и кивнул.

– По какой статье вас привлекли к суду?

– Я работал банковским клерком, и меня подставили… – Верджин поймал скептический взгляд полицейского и понял: он же не верит ни единому моему слову! Им не терпится снова упечь меня за решетку. И это после пяти лет свободы. – Меня осудили за растрату большой суммы денег.

Господи, мой отец преступник! Энн покачнулась, и Мартин обнял девушку, испугавшись, что она упадет.

– О том, что у Камиллы была дочь, я узнал совсем недавно и сразу решил с ней познакомиться.

– Ты бросил мою маму. Она умерла из-за тебя!

– Энн, пожалуйста, успокойся, – попросил ее Мартин.

– Этот человек не мой отец. У меня никогда не было отца…

– Мне очень жаль, милая, – с сочувствием глядя на нее, ответил Эван Верджин. – Именно такой реакции я опасался. Я не знал, как предстать перед тобой.

– Это ты написал мне письмо от имени Роджера Эванса? – Произнеся фамилию вымышленного адвоката, Энн поняла, что у ее отца даже не хватило фантазии придумать себе имя. Он просто добавил букву «с» к собственному имени.

Верджин кивнул.

– Зачем?

– Я хотел поговорить с тобой без свидетелей. У меня остался ключ от дома миссис Рэдфорд. Когда-то давно мне дала его твоя мама. Я сделал дубликат и послал копию тебе. Ты ведь жила в доме Долорес и ее мужа.

– Да, они вырастили меня как свою дочь. А о тебе они никогда не рассказывали.

– Энн, я понимаю, что у тебя есть все основания злиться и обижаться…

– Слабо сказано!

– Ты вряд ли поверишь в то, что я люблю тебя.

– Разумеется, не поверю. Ты бросил мою маму, когда она забеременела. Видимо, ребенок не входил в твои жизненные планы.

– Энн, все было не так! Я не знал о беременности Камиллы. К тому же меня арестовали по подозрению в растрате. Все завертелось… все факты были против меня. Меня осудили. Твоя мама ни разу не пришла меня навестить. Я думал, что она разлюбила меня и вышла замуж за другого. Я слал ей письма, но не получал ответов. В конце концов я отчаялся и перестал добиваться от нее объяснений. Но я никогда не переставал ее любить. Именно поэтому, когда я узнал о том, что Камилла умерла, но осталась дочь, я решил во что бы то ни стало разыскать тебя. Нетрудно было подсчитать – ты моя дочь.

– Нет!

Энн демонстративно зажала руками уши, не желая больше слушать жестокую правду. Она с детства мечтала о настоящих маме и папе, но никогда не думала, что ее отцом окажется мошенник и предатель.

– Пожалуйста, принесите Энн воды, – попросил Мартин одного из полицейских.

Тот вышел и вскоре вернулся со стаканом воды. Сначала Энн отказалась пить, но затем поддалась на уговоры Мартина и выпила полстакана. В голове немного прояснилось. Перед ней сидел немолодой мужчина, который утверждал, что является ее отцом. Далее все было запутано и неясно. Зачем он вызвал ее в Джеймстаун? С какой целью заманил в «дом с привидениями»? Почему хотел похитить? Что он собирался с ней сделать? И самый главный вопрос – как ему удалось заколдовать зеркало? В том, что именно Эван Верджин виноват в несчастьях, обрушившихся на головы ее близких, Энн уже не сомневалась. Этот человек был способен на все.

– Я боялся, что твои опекуны запретят мне познакомиться с тобой. Долорес никогда меня не жаловала. Ей казалось, что я неподходящая партия для Камиллы. Видите ли, я был не их круга. Она не желала верить в то, что мы любим друг друга. Потому что сама она была не способна любить.

– Не смей так говорить о моей тете! – запальчиво выкрикнула Энн. – Она самая добрая, любящая и нежная женщина на свете! И я люблю ее так сильно, словно это она меня родила!

– Прости, Энн. Я не хотел задеть твои чувства. – Верджин поник головой. Почему ему так трудно найти общий язык с родной дочерью? – Возможно, я отношусь к Долорес с предубеждением. Признаюсь, я ей завидую.

– Завидуешь?

– Да, она была с тобой рядом все эти годы. Она видела, как ты растешь, учишься ходить и говорить…

– Ради всего святого, не пытайся разжалобить меня.

Стенографистка продолжала записывать разговор. Полицейские разбрелись по углам комнаты. Мартин стоял рядом с Энн, готовясь в любой момент подставить ей плечо.

– Раз ты так хотел познакомиться со мной, то почему не пришел на назначенную встречу? Неужели ты тоже испугался войти в «дом с привидениями»?

– Какой еще «дом с привидениями»? – непонимающе переспросил Эван.

– Разве ты не знал, что дом моей бабушки местные жители обходят стороной с того самого момента, как его хозяйка отдала богу душу?

Слова Энн прозвучали настолько жестоко, что Мартина передернуло. Он и не подозревал, что в милой обаятельной девушке может быть столько злости и ненависти. Она намеренно пыталась причинить Верджину боль. Мартин невольно проникся симпатией и сочувствием к сгорбившемуся Эвану – наверное, очень больно услышать от своего ребенка слова презрения.

– Я… я ничего этого не знал. Но почему?

– Все считали мою бабушку и мою маму ведьмами. – Энн едва сдержала слезы обиды. Она не могла избавиться от мысли, что в этом была вина не только суеверных горожан, но и ее отца. Если бы он не бросил ее мать, то она, вероятно, не оказалась бы в клинике…