Прошлые обиды

Рэнди сидел, как сидят на последних секундах запасные игроки баскетбольной команды, когда та проигрывает. Он уставился в пол между своими кроссовками и не отвечал.

- Ты помнишь, когда все это стало меняться?

Рэнди молчал.

- Помнишь? - мягко повторила она.

Он поднял голову:

- Нет.

- Это началось, когда я вернулась в колледж. И знаешь почему?

Рэнди молча глядел в пол и ждал.

- Потому что у меня на твоего отца вообще не оставалось времени. Я приходила домой вечером, и надо было заботиться о семье, делать все по дому, это кроме занятий. И я так погрузилась во все это, что упустила главное взаимоотношения с твоим отцом. Я злилась на него за то, что он не помогал мне по дому, и тут он действительно виноват. Но я ни разу не попросила его по-хорошему, мы "и разу не обсудили с ним это. Вместо этого я или злобствовала, или ходила, сжав губы, и считала себя мученицей. Это стало постоянным предметом ссор. Он отказывался помогать мне, а я отказывалась попросить его об этом. Потом включились вы, но вы были еще такими маленькими и не справлялись. Все у нас шло наперекосяк. Ну, и если так было во всем доме, представляешь, что было в спальне?

Рэнди молча смотрел на мать.

- Ничего. А если в спальне ничего не происходит между мужчиной и женщиной, то это смертный приговор их отношениям как мужа и жены. И в этом была виновата я, а не твой отец... Поэтому и появилась Дарла.

Щеки Рэнди порозовели. Бесс повернула свой стул и положила локти на колени.

- Ты достаточно взрослый, чтобы услышать это, Рэнди. Ты достаточно взрослый, чтобы воспринять это как урок. Когда-нибудь ты женишься. Поначалу это будет ложе из роз, а затем начнутся банальности, и ты перестанешь делать именно те мелочи, которые были частью вашей любви вначале. Ты перестанешь говорить "доброе утро", ставить в шкаф ботинки, когда он это забудет, приносить домой его любимые напитки. Тебе в конце концов не по дороге, ты спешишь. А когда он скажет: "Давай прокатимся на велосипеде после ужина", ты ответишь "нет", потому что у тебя был тяжелый день. Он поедет один, а ты не подумаешь, что если бы поехала с ним, то и усталость была бы немножко меньше. А если он вечером задержался в душе, то ты плотнее закутываешься в одеяло и притворяешься, что давно спишь. Потому что - хочешь верь, хочешь нет - ты начинаешь считать секс обязанностью. И очень скоро ты перестаешь хвалить, а только все критикуешь. Приказываешь, а не просишь. И очень скоро твой брак распадается. - Какое-то время они молчали, затем Бесс спокойно продолжила:

- Я помню, как незадолго до того, как мы расстались, твой отец сказал мне: "Мы больше не смеемся, Бесс". И это действительно было так. Смеяться нужно, как бы ни было тяжело. Смех держит на плаву. И в общем-то когда один человек старается заставить другого смеяться, это показывает его любовь. Правда? Этим он говорит: "Я о тебе беспокоюсь, я хочу, чтобы ты был счастлив". Твой папа был тогда прав. Мы перестали смеяться.

Пружины под сиденьем издавали звук при каждом движении Бесс, и Рэнди смотрел на ее скрещенные ноги. Снизу доносилось - тт-тт-тт. Это Хидер закрывала кассу, затем она выключила лампы на фасаде и крикнула:

- Я ухожу. Я запру переднюю дверь снаружи.

- Спасибо, Хидер. Счастливого отдыха!

- Вам тоже. Пока, Рэнди!

- Пока, Хидер, - откликнулся он.

Когда она ушла, внизу стало совсем тихо. Стало еще интимнее. Лишь лампа на столе Бесс отбрасывала свет цвета бренди на ее отодвинутую работу.

Она продолжала так же негромко и спокойно:

- Я недавно говорила с бабушкой Дорнер. После того как встретилась с твоим папой у Лизы. Я попросила ее сказать мне - прошло так много времени, почему она ни разу, пока шел развод, не взяла мою сторону. Бабушка сказала примерно то, что я сказала тебе сейчас, и даже больше.

Рэнди снова посмотрел матери в глаза. Она заговорила взволнованно и доверительно наклонилась к нему:

- Послушай меня, Рэнди. В течение шести лет я объясняла тебе, почему ты должен винить своего отца. А сейчас, в течение нескольких минут, пытаюсь объяснить тебе, почему ты должен винить меня. Но суть-то в том, что ты не должен винить никого. Твой отец и я, мы оба виноваты в том, что наш брак распался. Каждый из нас делал ошибки. Каждый из нас страдал. Каждый из нас обвинял. Тебе тоже было больно, и ты тоже обвинял...

Бесс взяла руку сына в свою.

- Я понимаю... но настало время посмотреть на все по-другому, дорогой.

Он глядел на их соединенные руки. Она ему показалась совершенно несчастной.

- Я не знаю, мама.

- Если смогла я, то сможешь и ты.

Бесс сжала его руку, словно напутствуя.

Он не двигался и не отвечал.

Прошло несколько минут. Бесс повернулась к столу и начала бездумно перебирать бумаги. Она скрепила несколько листов и снова повернулась к Рэнди:

- Ты с каждым днем все больше на него похож. У меня временами обрывается сердце, когда я вижу, что ты стоишь так, как стоял он, усмехаешься, как он.

Бесс потянулась к нему и взяла обе его руки в свои, ладонь к ладони.

- У тебя его руки. Его глаза.

Она заглянула в них и после небольшой паузы мягко улыбнулась.

- Попробуй отрицать, что ты - точно как он. И от этого всего больнее. Да, любимый?

Рэнди не отвечал, но было видно, что сегодняшний день оставил глубокое впечатление.

- Хорошо. - Она отодвинулась и посмотрела на часы:

- Уже поздно, и мне еще нужно поработать, пока здесь тихо.

- Когда будешь дома?

- Примерно через час.

- Что тут такого важного? Сегодня суббота.

- Вообще-то я делаю работу для твоего отца. Я буду оформлять его новую квартиру.

- И когда ты начала этим заниматься?

- Я смотрела ее на прошлой неделе.

- Потому что вы снова собираетесь быть вместе или еще почему-то?

- Нет, мы не собираемся быть вместе. Я просто выполняю его заказ.

- А ты хочешь быть снова вместе?

- Нет, но я лучше себя чувствую, когда мы общаемся не как враги. Знаешь, ненависть разрушает. Послушай, мой дорогой, мне действительно нужно еще поработать.

- Да... конечно...

Рэнди поднялся, сделал несколько шагов и выпрямился, когда это позволила высота потолка. Он повернулся к матери:

- Ну, увидимся дома. Приготовишь ужин, когда придешь?

Бесс пронзило чувство вины:

- Боюсь, что нет. У меня свидание с Кейтом.

- А-а... хорошо...

- Если бы я знала, то я бы...

- Нет... нет... черт возьми, я не ребенок. Обойдусь сам.

- Что ты будешь делать?

- Да, наверное, пойду в клуб, там сегодня новый оркестр.

- Увидимся дома через час.

Когда Рэнди ушел, Бесс пыталась вернуться к своим калькам, но лишь сидела, уставившись на них, с карандашом в руке. Сегодня был один из тех редких вечеров, когда Рэнди действительно хотел побыть с ней. Она оттолкнула его и чувствовала себя совершенно опустошенной. Но как она, мать, могла предугадать? Ему девятнадцать, ей сорок. Они живут в одном доме, но каждый сам в себе. Вечерами в субботу он почти никогда не оставался дома, приготовь она хоть обед из пяти блюд.

Но, как она себя ни убеждала, чувство вины оставалось. Она подумала: "Если бы Майкл и я не развелись, мы были бы дома вместе, когда Рэнди нуждался в нас. И вообще, если бы мы не развелись, ему просто не было бы так одиноко". И ей стало от этого лишь тяжелее.

На улице, неподалеку от "Синего ириса", Рэнди захлопнул дверцу своей машины, запустил мотор и остался сидеть, наблюдая, как запотевают от его дыхания ветровые стекла и покрываются изморозью. Улицы Стилуотера были безлюдны. Сдвинутый в груды на обочины тротуара грязный снег отражал огни светофора. Стемнело. К половине седьмого на улицах появится много машин, люди будут спешить в рестораны. Но в это время субботнего дня город был как после ядерной катастрофы - на улицах ни души. На Мэйн-стрит появилась снегоуборочная машина. Было слышно, как она пыхтит. Он подождал, пока она доедет до угла, развернется к мосту и направится на восток, в Висконсин.