Страница 54 из 93
Все были грязны, усталы и злы.
– Все, перекур, – сказал Кузнецов.
Во время поисков он непроизвольно принял роль старшего. Мыльников сидел, прислонившись к стене, и явно мучаясь от боли. Он уже не принимал участия в поисках, перестав делать комментарии и высказывать предложения. Он дремал. Похоже, у него начинался жар.
Остальные сидели, устало привалившись к стенам. В помещении было неимоверно душно от горевших уже который час факелов[29].
Кузнецов переглянулся с Тамарой.
– Здесь надо не рыть, а думать, – заметил он. – А думать мы сейчас не в состоянии. Тем более, что подполковник явно плох.
– Ваши предложения, профессор, – спросила Тамара.
– Здесь все оставить как есть. Перенести подполковника в машину. Одеть его в форму и привести в минимальный порядок. Вместе с ним поехать ко мне. Я живу в довольно большой усадьбе на самой окраине. Подполковника кладем у меня. Ему не за чем появляться у себя. Тем более, мы его не сумеем незаметно среди бела дня перенести в городскую квартиру. А у меня заехали в гараж, закрыли двери и мы дома. Вход прямо из гаража в дом. Потом я вызываю знакомого врача.
– Верный человек? – спросила Тамара.
– Более чем, – ответил Кузнецов, и продолжал, – далее, приводим себя в порядок и думаем, как нам искать наш клад.
– Согласна, – сказала Тамара. – Только вы забыли одну вещь.
– Какую?
– Вход надо будет хорошенько замаскировать.
– Это подразумевалось.
– Ладно, тогда за дело.
Она подошла к Мыльникову и слегка потрепала его по щеке.
– Семен, взбодрись. Сейчас оденемся и поедем.
Мыльников открыл глаза.
– Что, нашли?
– Пока нет, но оставаться здесь далее нецелесообразно. На улице белый день. А мы в таком виде вызываем подозрения. Да еще на чужой машине. Хорошо, что ты в форме. Одна надежда на тебя.
– Согласен. Помогите мне встать, – с трудом ворочая языком, ответил Мыльников.
Все прошло так, как и предполагал Кузнецов. Они, как могли, убрали следы происходящего у входа в подземелье. Потом замаскировали этот вход. Погрузились в „Газель“, предварительно забрав все свои вещи и велосипеды.
Мыльников сел рядом с водителем. За рулем был Кузнецов. Остальные спрятались в кузове. Лесными дорогами ехали осторожно, но Мыльников все равно кривился от боли на каждой колдобине.
Если не считать этого, то доехали без происшествий. Из леса дорога выходила на поле, потом ныряла в крутой овраг, а из оврага выходила прямо на окраину примыкающей к городу деревни. Крайний дом в которой принадлежал Кузнецову. Разумеется, это был не деревенский дом, а большой коттедж на месте ранее стоявшей здесь избушки.
Деревня была пуста. Здесь жили в основном московские „дачники“, скупавшие пустующие участки и строившие на них загородные дома. В будние дни здесь, как правило, находился только Кузнецов и несколько одиноких старух.
Так что на усадьбу к нему заехали незамеченными.
– Где это так его? – спросила после осмотра Мыльникова приехавшая женщина-врач.
Они разговаривали с Кузнецовым в отдельной комнате за закрытой дверью. Эта маленькая, живая, симпатичная умница была, как сказали бы пошлые обыватели, любовницей профессора. На самом же деле, она была его подругой и единомышленником, принявшим все идеалы национальной революции и умом и сердцем.
– Автоматная очередь через бронежилет, Малыш.
Так он называл ее, когда они были наедине.
– Сломаны ребра. Очевидно, есть внутренние гематомы. По уму нужен рентген и гипс. Но у нас, русских экстремистов, – она сказала это естественно, без тени иронии, уже автоматически причисляя себя к их большой пока еще разрозненной команде национальных революционеров – как всегда этого нельзя сделать по вполне понятным причинам.
– Ты догадлива, Малыш.
Она задумалась.
– Вот что. Я ему сейчас сделаю укол. Потом поите его вот этим, я выпишу сейчас рецепты. Ну и перевяжу, разумеется.
– У него есть температура?
– А то! – она сказала это великолепно емкое выражение из местного диалекта. – Но я прописала ему и жаропонижающее. Короче, полный покой. И пусть его кто-нибудь обихаживает. Ему бы сиделку. Но за неимением таковой, пусть за ним поухаживает эта кобыла.
Малыш всегда очень ревниво относилась к красивым женщинам, возникающим в кругу знакомств Кузнецова.
– Малыш, не злись.
– Чего не злиться, когда ты на нее пялишься как кобель на течную суку?!
– Так ведь пялюсь, но не трахаю.
– Если бы она только свистнула, сейчас же бы на нее залез!
– Ладно, Малыш. – Он сжал ее в ласковых объятиях. – Ты же знаешь, я общаюсь только с теми, с кем это полезно ради победы. Нашей победы.
– Ладно, экстремист-радикал, – разом успокоилась подруга. – Выполняйте предписания доктора. Я приду через сутки. Если динамика будет положительная, то через пару-тройку дней он сможет сам прийти на рентген и придумать что-нибудь. А там уже можно будет организовать нормальное лечение. И хорошо, что не было удара в область сердца. А то бы перелом грудины и гематома в районе сердца. Так что могли и кокнуть его, несмотря на бронежилет[30].
А он действительно рисковал жизнью ради княжны, – подумал Кузнецов. – Вот уж действительно, чужая душа потемки. Ведь никогда не подумаешь про него такого, если судить по физиономии. Да и по его гнусной профессии. Но теперь мы в одной лодке. И хорошо, что этот мент оказался человеком, способным на, прямо скажем, героические поступки. Таких хорошо иметь своими союзниками.
Вечером все собрались в гостиной. Все отдохнули, поели, помылись и теперь выглядели свежо и энергично. Мыльникову тоже стало заметно лучше, и он сидел за столом вместе со всеми. Кузнецов сидел во главе стола в резном кресле, которое в свое время заказал специально. Стулья вокруг стола были красивые, удобные и довольно дорогие. Но это кресло выделялось среди них, как тигр среди пантер.
Как-то опять почти автоматически получилось, что теперь руководство перешло уже к Кузнецову. Откинувшись в кресле, он спросил собравшихся, как будто был на неком официальном совещании.
– Какие идеи, коллеги?
Повисла короткая пауза.
– Надо скорее возвращаться и продолжить поиск, – решительно сказал Виталий.
– Пилите Шура, пилите, – подал ехидную реплику Алексей, цитируя известную фразу из „12 стульев“…
– Ваши идеи, княжна? – спросил Кузнецов.
– Пока идей нет, – откровенно призналась Тамара.
– Идеи есть, но другого плана, – подал реплику Мыльников. – Мы на месте все очень грубо подчистили. Пока мы занимаемся поисками наших сокровищ, нас элементарно заметут или просто грохнут безо всяких формальностей. Либо мои коллеги, либо те, кто послал Ступакова, либо те, кто охотился за самим Ступаковым. Как мы увидели сегодня, эти силы тоже вполне реальные.
– Проблемы безопасности обсудить, конечно же, надо, – сказал Кузнецов. – Я согласен с подполковником. Но у меня только два замечания. Первое. Давайте все же при обсуждении не путать темы, а то мы так ничего путного не надумаем.
И второе. Как бы мы не заметали следы, мы уже дали столько наводок, по которым нас можно вычислить всем нашим недоброжелателям, от ментов до бандитов и хоругвеносцев, что отступать некуда. Вы уж извините за сленг. Но надо, кровь из носу, найти сокровище и рвать когти. Без сокровища мы просто банда серийных убийц.
Да, еще один момент. После нахождения библиотеки мы сможем зачистить это место капитально. Например, просто все там завалив.
– Как? – спросил Виталий.
– Например, подорвать вход.
– Да, кто же спорит, что с библиотекой Грозного лучше, чем без нее. Лучше быть здоровым и богатым, чем бедным, но больным, – скептически заметил Мыльников. И тут же поморщился от боли, ибо подал реплику слишком живо. И сломанные ребра тут же отозвались.
29
Что же это за факелы такие, что горят часами, да ещё в подземелье? Да они там весь кислород давно бы выжгли нафиг. Не иначе гозовые с принудительным поддувом.
30
Между прочим, автоматная пуля, неговоря уже об очереди, бронежилет пробивает на раз. Да, что там, автоматная - его прошивает даже архаичный ТТ. Так что подполковнику несказанно повезло.