Страница 39 из 50
Вик Догерти, по документам двадцать один год, в реальности никак не меньше двадцати пяти. Выяснилось это случайно, когда он обратился за регенерационным пластырем, получив где-то ожог. Кстати, на этой-то разнице он и погорел, таких как Радж и Вольнов много, а вот тот, кто скрывает свой возраст, автоматически скрывает и жизненный опыт, наверняка весьма интересный. Учился он на экономическом факультете, специальность «Межпланетная торговля и специализации планет».
— Отстойник, — презрительно бросил рус. Я потребовала объяснений.
— Ну это не специальность, понимаешь? Чтоб в этом всем разбираться, надо в этом вариться. А диплом до одного места. Как правило, — добавил он, подумав. — И там пособирались одни брильянтовые детки, накипь, что евсовская, что наша — в общем, отстойник это.
Догерти ничем особо не выделялся, попойки, драки, но не частые, два закрытых обвинения в изнасиловании. Вольнов опять объяснил
— «Хищные жертвы». Сначала сама в штаны лезет, а потом — ах, меня изнасиловали. Зарабатывают на отступных.
Я хоть и знала о таких вещах, но сделала удивленные глаза.
— Да, — продолжил рус, — вот евсы и фиксируют на видео каждый свой секс, как извращенцы какие-то, чтоб предоставлять доказательства, что по согласию все было, в случае чего. А девки камеры ищут, вычисляют и норовят отключить или завесить. Причем лично меня больше всего удивляет то, что вот знают — такая-то промышляет обвинениями, думаешь, ее начинают сторониться? Нет, это становится соревнованием. Азарт! Кто кого!
— Евсы… — протянула я, это все объясняет.
— Ага, — согласился Вольнов.
Учился Догерти опять же, как большинство, какие-то предметы пересдавал, какие-то сразу сдавал с хорошими баллами. Жил он в соте, такой как у русов, только один, что было нам на руку. Играл в три-бол нападающим, был в команде факультета. Брильянтовый мальчик вырисовывался среднестатистический аж до тошноты.
Со стереофото на нас смотрел голубоволосый и желтоглазый смуглый красавец с чересчур правильными, подправленными чертами лица и натренированной белозубой улыбкой.
— Тошнот, — вырвалось у меня.
Вольнов тут же развеселился.
— Что Хейса, считаешь его цвет волос немодным в этом сезоне?
— Угу, и форму губ. В этом сезоне такие пухлые уже не носят, — включилась я в игру.
Только у евсов считалась чем-то обыденным — косметическая модификация лица у мужчин, не исправление уродства или явного дисбаланса, а именно «наведение красоты». Хотя, справедливости ради, надо уточнить, что не у всех евсов, на Истинной Америке и Юте явно «подправленный» мужчина рисковал своим здоровьем, ну да эти две планеты были как пятна на репутации ЕвСа, хотя немало людей считало их «пятнами наоборот». По мне, так мерзко, что агрессивное гомофобство Ютовцев и Истинных, так и пропаганда однополых отношений, которая особенно процветает в столичной Еуроп и Индепендент — это две стороны одной медали, а медаль из… биоудобрения. В ЕвСе нивелирование гендерных различий расцвело еще до «Открытия Врат», и цветет до сих пор, со всеми производными в виде полноправных гомо-семей, parent семей и культурой «доживания»*. Но не на всех планетах ситуация одинакова, иначе Евса как такового давно б уже не было — выродился. Есть гипертрофировано маскулинные Юта и Истинная, а есть и вполне нормальные Франс и Этерно Рома.
Догерти был с Калифорнии. Еще лет восемьдесят назад Калифорния была впереди всех по «евсовским признакам», но в течение двух поколений попытки пропаганды вернуть утраченные ценности все же возымели действие, и теперь Калифорния была намного ближе к той же Франс, чем к Еуроп.
Тем не менее, модификанта крематорий очистит, в файле Догерти гордо стояло «бисексуал».
Я шутливо толкнула плечом Вольнова и спросила
— Берешься соблазнить и заманить?
Он лишь фыркнул.
— Да знаешь, не погнушался бы, уж очень я с ним поговорить хочу. Да только думаю я что эта «би» отметина, это так… обязаловка.
— Что правда, не погнушался бы? — удивилась я, неужто я ошиблась в нашем русе.
— Нет, Хейса, ты что подумала, а? — возмутился Вольнов, — Помигать, поулыбаться, чтоб потом по башке дать — вот чего не погнушался.
— А… Только лучше придушить, а то если по башке — шишка будет, — успокоилась я.
— Все, факты кончились, — вернулся в деловое русло Вольнов, — пошли догадки.
А догадки были интересные, с определенной долей вероятности можно было предположить, что Догерти является патроном для двух, а то и трех девиц «хищных жертв». И что с их помощью он шантажировал и вербовал своих соотечественников, и не только. Например, наш знакомец Власенко был обвинен, а потом «жертва» аннулировала обвинение и после этого руса стали чаще встречать в компании Догерти, они явно сдружились, можно предположить, что евс вошел в доверие, поспособствовав снятию обвинения.
— Да, Власенко могли выслать с Синто без диплома, и при попадании на планету ЕвСа ему грозила тюрьма — не кисло с девкой переспал, — буркнул рус.
— Твари паскудные, — прошипела я.
— Кто? — удивился рус.
— Да «жертвы» эти, кто ж еще! Ты что не понимаешь, что после такого, после них, девушка, которую действительно изнасиловали не добьется ни сочувствия, ни возмездия?
Вольнов на секунду задумался,
— Да, ты права… Но не отвлекайся. Мне не нравится вот что — я не вижу ничего, что б помогло допросить его под веритас.
— Да, — согласилась я, — ничего, а пытаться играть вслепую с профессионалом глупо. Как вы считаете, — я впервые за весь разговор вовлекла в обсуждение Тяня, — Он правительственный шпион или корпоративный.
— Корпоративный, — тут же отозвался рус.
— Я тоже думаю, что не правительственный, — ответил Тянь.
— Да, это конечно было б хорошо… Но я думаю — правительственный, — сказала я.
— Это гадание бессмысленно, вот если б залезть к нему в дом и там порыться, вот тогда б и разузнали, — подвел черту рус.
— Проникновение в его жилье неизбежно, — сказала я, — ведь надо узнать хоть что-то, чтоб провести допрос.
— Неизбежно? У тебя что, есть карточка-отмычка? — насмешливо спросил Вольнов.
Я «прикинулась шлангом».
— Ну-ка ну-ка, Хейса?! — Вольнов понял, что его шутка не удалась, и теперь был готов вытряхивать из меня информацию.
— Да, есть, — отрезала я, — На самый крайний случай. Я ею еще не пользовалась.
— Ну и чего ты молчишь? — зло спросил рус, — я тут мозги ломаю, как его взять, а мы можем просто войти ночью, когда он уснет.
— Нет, — вдруг вмешался Тянь, — он живет один. И шипение двери его гарантировано разбудит, как звук опасности.
— Да, — поддержала я хина, — это вы с Раджем привыкли, что один раньше пришел другой позже, да еще, допустим, не один. Правильней будет устроить засаду у него дома. А вот там ли его допрашивать или оттранспортировать сюда — не знаю. Там могут помешать…
— Нет, Хейса, тащить его через пол острова в домик Тяня глупо. На месте допрашивать надо. Но на счет засады ты права. Только как нам знать, что он придет домой один — вот это проблема. Да и время его прихода домой…
Все задумались.
— Я могу его припугнуть, — сказал Тянь.
— Как? — Вольнов окончательно стал за старшего.
— Ну, сказать что узнал…
— Нет, только не это, — отреагировала я.
— Да. Лучше просто покажись ему на глаза и так многообещающе на него посмотри. Как на Хейсу в первый вечер таращился, — не смог не укусить Вольнов, — только позлобнее.
— А если его припугнуть, не захочет ли он наоборот, прикрыться каким-нибудь свидетелем? — спросила я.
Призадумались.
— Ну, все же пусть лучше Тянь его припугнет, чем пустить ситуацию на самотек, — высказался рус.
— Смотри, — начала я, — сегодня у него тренировка, после нее он сидит с друзьями в «У гоблина». Если Тянь подстережет его на выходе из спорткомплекса, то Догерти или с перепугу засядет в баре и домой пойдет только с кем-то или быстрей рванет домой за оружием и кольчугой и вызвонит напарника, что б все же разобраться с Тянем.