Страница 7 из 47
Пристает вот теперь все время: «Не пей, не пей!» Сама, наверное, не прочь заложить за воротник.
Петр улыбнулся — в своей боязни желтизны жена просто до смешного доходит. Но все это неважно. Главное, кафель он заказал и аванс внес. Через четыре недели товар будет доставлен, и они наконец начнут ремонт своей (вот именно — своей!) квартиры.
Они изгонят тени прошлого, покрасят стены и потолки заново, наведут лоск, из старой бабушкиной комнаты сделают две поменьше, может быть, Бася в конце концов наберется храбрости и родит ребенка. Надо учесть и такой вариант. После ремонта жизнь пойдет совсем по-другому. Кстати, Бася знать не знает, что в этом месяце агентство выплатит ему очень даже неплохие деньги.
Ладно, чем забивать себе голову мыслями о будущем, лучше взяться за обработку фотографий, в его распоряжении еще целый час. Да еще и просьба Енджея… как-то она давит, словно натянул тесные штаны. Вокруг полно страждущих, но Петр-то тут при чем? Всем не поможешь. А ремонт уже назрел, сколько можно ждать, в самом деле? И вообще, слишком тесные исподники приводят к сокращению числа сперматозоидов на 10–20 миллионов в кубическом сантиметре семенной жидкости. Оказывается, больше всего сперматозоидов у финнов. Почему — непонятно. Любовников с юга выдумали сами южане. А ученые уже готовят новое противозачаточное средство, суть которого — в подогреве яичек. Интересно, что это будет?
О семенной жидкости думать всяко приятнее, не угнетает.
Дурные мысли нужно гнать. Хотя бы до завтра.
А завтра все встречаются у Розы. Вторая пятница месяца.
Эти встречи — все, что они сохранили с юных лет.
Десять лет тому назад каждую вторую пятницу они ездили с ксендзом Енджеем на природу. Потом они готовились к экзаменам на аттестат зрелости — по пятницам у каждого по очереди. Целую ночь смех и веселье и распитие пива чуть ли не на глазах у ничего не подозревающих родителей. Потом институт. Ну, правда, Бася не закончила, да и Кшиштоф выпал из оборота — укатил в Германию. Через четыре года вернулся — сам на себя не похож. Взрослеют люди, взрослеют. Только Буба все та же.
И все-таки здорово, что по пятницам они встречаются. Несмотря ни на что.
Черный кот сидел у входной двери — как всегда, когда Буба собиралась куда-нибудь уходить. Он надеялся прошмыгнуть у нее между ног и отправиться в далекое путешествие вверх или вниз по лестнице. Внизу было не так увлекательно, ступеньки упирались в застекленную дверь, из-за которой доносился весьма неприятный шум. Приходилось прижимать уши, словно крадущаяся рысь (только кот был куда меньше размером). Наверху было занятнее. Однажды ему удалось проникнуть на чердак, там приятно пахло, явно не обошлось без потенциальных друзей, и даже подруги, кот был в этом совершенно уверен. К сожалению, Буба не разделяла его восторгов. Во-первых, она говорила, что на чердаке воняет, кот сам слышал, а во-вторых, когда он «потерялся», Буба ужасно расстроилась.
Потерялся! Скажет тоже! Как можно потеряться в доме? Он просто вышел прогуляться и вернулся бы сам, закончив свои дела. Нюх-то у него не отшибло. Но не прошло и двух часов, как глаза у Бубы уже были красные. Женщины такие непоследовательные. Сама уходит на весь день, и ничего. А стоило ему провести каких-то два часика на чердаке, и она — гляди-ка — уже соскучилась. Никогда ему не понять женщин. Никогда ему не понять людей. Что плохого в небольшой прогулке, сама бы могла слазить с ним на чердак. Всегда пожалуйста, он совсем не против. Только после его чердачной экспедиции Буба сделалась какая-то осторожная, и на лестницу теперь фиг выскочишь. Люди совершенно не считаются с потребностями животных. Свинство какое!
Буба зашнуровывала свои серо-стальные «Доктор Мартенс». Она купила ботинки пару лет назад на распродаже и воспылала к ним горячей любовью — носила с ранней весны до первых морозов, а с толстыми носками и того дольше. Но когда наступали настоящие холода, приходилось прятать башмаки на самом дне шкафа до следующей весны. В мыслях Бубы весна связывалась с цветами, почками сирени и прочей восхитительной чепухой, но прежде всего с возможностью надеть — наконец-то! — любимые «мартенсы».
Святые пятницы святой пятерки были для Бубы необычайно важны.
Ведь поначалу их было всего пятеро: Бася, Юлька, Роза, Кшиштоф и Петр.
Они всегда могли рассчитывать друг на друга. Уже давным-давно они договорились, что, как бы ни сложились их судьбы, они будут встречаться по крайней мере раз в две недели. Главное, не забыть, что дружба — это самое важное, независимо от того, чем они будут заниматься, как и с кем жить и сколько зарабатывать. Красивые слова, не более того. Юлька как-то сказала:
— Пока мы держимся вместе, но, насколько я знаю жизнь, придет время и появятся мужики, работа, все эти крысиные бега. Всему тогда конец. Дружиться мы будем с нужными людьми и быстренько забудем о глупых обещаниях.
Все так возмутились! Ну и что? Кшиштоф вернулся через несколько лет в обличье важной персоны, Юлия не так давно познакомилась с Дэвидом и уехала, а в состав кооптировали Бубу и Романа.
Здорово, что Бубу приняли. У нее появилась вторая семья. Правда, первой не было. Прошло еще немного времени, и раскрасневшаяся Роза представила всем Себастьяна.
Романа привела Буба. Ясное дело, в святую пятницу. Только в этот раз ее почему-то отмечали в субботу. Буба случайно попала на его вернисаж, где все восхищались картинами и никто не купил ни одной. Вся компания решила, что Роман — ее парень. Вот идиоты.
Когда они остановились в дверях с Романом, все просто обалдели. Ведь Буба не любила мужчин — и не скрывала этого. А потом обалдела Буба. И было с чего. Чопорный холодный Кшиштоф бросился на Романа и стиснул в своих объятиях. А Роман ликовал как ребенок и колотил Кшиштофа по спине.
— Буба, милая, — орал Кшиштоф, — где ты его откопала? Столько лет прошло! Ромек, это ведь просто чудо!
— Педики, вашу мать, — буркнула тогда Буба, и это опять сошло ей с рук.
Впервые в святую пятницу было много выпито. После первой поллитры Кшиштоф с блестящими глазами рассказал об их студенческой дружбе. Какая дружба, ведь Кшиштоф изучал маркетинг и управление, а Роман — психологию? К тому же один учился в Германии, а второй — в Варшаве?
Раньше Кшиштоф никогда и словом не упоминал о Романе. По правде говоря, он и о себе-то много не рассказывал. Такой вот он тип. А когда Роза и Бася захотели разузнать о них побольше, оба мужчины смолкли, прихватили с собой еще бутылку и заперлись на кухне.
Буба по-своему любила их всех. А любить для нее значило резать правду-матку. Свое мнение она высказывала безжалостно и не считаясь ни с кем, никогда не лгала и не старалась подольститься. Наверное, поэтому Бася ей доверилась, когда три года назад при виде взятого напрокат свадебного платья Буба душераздирающе застонала:
— Полная безвкусица, смесь «Лебединого озера» и «Паяцев»!
Сперва Бася чуть было не разрыдалась от обиды. Но слезы ей удалось сдержать, и через два дня на ней уже было надето простое кремовое платье, с одобрением принятое Бубой, Петром, его родителями и всеми приглашенными на свадьбу.
Буба считала, что ей все можно, и, удивительное дело, ее куда более взрослые друзья с этим молчаливо соглашались и кротко сносили ее бестактность, прощали безжалостные комментарии и острый язычок. Все, кроме Кшиштофа. Насчет Бубы у него было особое мнение, которым он, однако, не спешил делиться. Про себя он считал, что девчонка пересаливает. Сует нос не в свои дела. И ведет себя слишком раскованно. Мягко говоря. Конечно, он терпел ее выходки: принципы святой пятерки, разросшейся до семерки, были важнее всего. Пропорции между внешним миром (например, тем, что они видели в теленовостях) и душевной потребностью в искренности и сочувствии были сохранены.
Эти шестеро (в том числе и Буба, несмотря ни на что) относились к нему по-дружески, сердечно. Для них Кшиштоф был важен как человек. Его высокая должность и дорогая машина не играли никакой роли.