Страница 24 из 47
Ну что это за вопросы такие:
— Так ты сделаешь или нет?
— Вынесешь ты мусор или нет?
— Хочешь побыть в одиночестве? Или нет? Просто намеки какие-то, угрозы. Я не знаю, правда, не знаю, что тебе ответить. Ведь все, что я ни скажу, обернется против меня. Но я тебя прощаю, ведь я люблю тебя, я не задену тебя ни словом, ни поступком, стисну зубы и лишний раз повторю про себя, что ты впечатлительная, закомплексованная и боишься жизни куда больше, чем я.
— Так и знала, — произносит Бася и удаляется.
Что ж, пойдем на мировую. — Мне пора.
Так жить нельзя. Но я ей этого не скажу. Все пройдет, мы придем в себя и вместе чем-нибудь займемся. А то мы сейчас каждый сам по себе. Мне этого не постичь, но это так.
Встаю из-за компьютера. Баська уже ушла: в два часа ей надо в институт, а потом в библиотеку, ее там ждет какая-то работа.
Не знаю, как ей помочь.
Может, мне стоит поехать на природу, денька на два, отдохнуть?
Я подумаю.
Бася одним глотком допила вино. Вся ясность ума моментально куда-то испарилась. Зато в комнате стало как-то яснее.
Она открыла ящик, достала чистый диск, вложила в дисковод, передвинула курсор с фотографий, и данные стали неторопливо переписываться на CD.
Она была потрясена.
Да, собственно, нет, не особенно.
Вот уж не ожидала! Вот это да!
Всегда она ожидала чего-то такого.
Допускала.
Подозревала.
Чувствовала.
А теперь ей легче.
— Надеюсь, ты хорошенько обдумала, что делаешь, моя милая? — Мать Юлии старалась говорить мягко и не показывать, как расстроена.
— Да, мамочка, я сняла очень миленькую однокомнатную квартирку. Буду рада, если ты вскоре навестишь меня.
— Если пригласишь, дорогая. Забери электрический чайник, я все равно предпочитаю греть воду на газе, вода должна кипеть более тридцати секунд. Возьми одеяло из большой комнаты. И звони мне, пожалуйста, если тебе что-нибудь понадобится, хорошо?
— Обязательно, мамочка.
— Мне кажется, ты в неплохой форме, правда же?
— Да, конечно.
— А как там Бася с Петром? Я их видела летом, производят очень хорошее впечатление. Это, пожалуй, твои единственные друзья, у которых жизнь удалась.
Ну надо же — твои единственные друзья, у которых жизнь удалась! К чему этот плохо скрытый сарказм? Моя жизнь не сложилась, я развратничала, не задумывалась о последствиях, разрушала браки, я…
— Передай им привет от меня.
— Хорошо.
— Не расстраивайся. У тебя тоже все получится.
— Я и не расстраиваюсь, мамочка. Спасибо за одеяло, я зайду за ним вместе с Петром. Коробки я пока оставлю в своей комнате.
Ой, опять оговорилась, в моей бывшей комнате, в комнате, что была моей в детские годы, в комнате, куда ты входила без стука…
Значит, никогда это помещение не было моим! И его следует назвать просто «маленькой комнатой»! Где я и оставляю три коробки.
— Может, заберешь у меня телевизор?
«У меня» — значит, из твоей спальни. Большой телевизор стоит в большой комнате, маленький — у тебя в спальне. Ты всегда включаешь его перед сном, я вижу мертвенные блики на дверном стекле. И как ты засыпаешь при работающем телевизоре?
— Нет, спасибо, я от него уже отвыкла. — Тогда пока, дочурка.
— Пока.
Они соприкасаются щеками, притворяются, что все в порядке, ничего такого и не произошло, переживем. Ну коснулись друг друга, ерунда, следов-то никаких не останется.
И прыщей тоже.
Даже покраснения не будет.
Вот и все.
Перед Басей табличка с надписью «Коллегия адвокатов». Четвертый этаж, стрелка указывает направо. Время назначено, ждать не придется. Потом она поедет к Юлии, поможет ей с переездом. Буба тоже обещала прийти, но она все равно не сможет ничего таскать, у нее, кажется, какой-то диск выскочил. В ее-то годы? И Роза забежит, но из нее тоже не ахти какой помощник, врач предупредил ее о каких-то осложнениях с сухожилиями.
А у нее, у Баси, рушится семья. Такая мелочь. Вот так оно бывает: и позвоночник в порядке, и сухожилия…
Ничего, она начнет новую жизнь. Может быть, Роза позволит ей какое-то время пожить у нее. В этой пропитанной ложью атмосфере Бася не останется ни на минуту.
Она сидит неестественно прямо. Перед ней женщина-адвокат. Трещит как пулемет. А то наклонится к собеседнице и тычет указательным пальцем в воздух, целясь куда-то в область сердца.
— Именно поэтому ответчик постарается незамедлительно поставить истицу в невыгодное положение.
— Какую истицу?
— Как какую? — Во взгляде адвокатессы сквозит брезгливость. — Вас! Помню такой случай: одна женщина (фамилии называть не стану, вы же понимаете, профессиональная тайна, только и смешная же у нее была фамилия, по мужу, ха-ха-ха, ой-ой-ой, нет, все равно не скажу)… Так вот, эта женщина была уверена, что супруг поведет себя как порядочный человек. Наивная! Совсем как вы! Глубочайшее заблуждение!
Адвокатесса встает (на ней узкая юбка с разрезом сзади) и ударяет кулаком по столу; Васька подпрыгивает от неожиданности, госпожа адвокат сверлит ее взглядом.
— Ничего! Она не получила ничего!
— Квартира не моя. — Бася кладет руки на колени. Ну почему она потеет, ведь руки у нее всегда были сухими… А сейчас — влажные.
— Вы обязаны бороться, я призываю вас к сознательной борьбе за свои личные интересы. Та тоже ждала, и вот вам результат. Еще перед разделом муж вывез из квартиры все имущество! Все! Даже ее эпилятор забрал!
— У Петра — своя бритва. — Бася пытается понять хоть что-нибудь, но тщетно.
— То есть ответчик здесь, в данном случае, будет вести себя точно так же. Уладьте как-нибудь с ним этот вопрос, а в остальном… положитесь на меня.
— Но ему ведь действительно не нужен мой эпилятор… Ему есть чем бриться…
Адвокатесса смотрит на нее с жалостью.
— Дорогая моя! Я могу привести и не такие примеры! В суде сами увидите, что будет твориться!
— Как вам кажется, надежда есть? Вдруг суд сможет нас примирить…
— Это уж как вам будет угодно, — сухо роняет адвокатесса. — Примите окончательное решение, тогда и приходите. Мы теряем время.
— Но у него кто-то есть, — шепчет Бася. Доказательства лежат у нее в рюкзачке! Вот они, под рукой!
— Разумеется!
Разумеется? С какой стати? Почему у этой совершенно посторонней женщины и тени сомнения нет, что Петр, ее любимый Петр — лжец и изменник? Еще чего!
Адвокатесса веселела на глазах.
— Какой же мужчина бросит столь привлекательную женщину? — Вскочив на ноги, решительная дама оперлась на стол рукой (на пальце красивое кольцо с сапфирами) и вещает в пространство, поверх головы Баси. — Какой? Только тот, кто уже подыскал себе другую. Тот, кто плюет на святость супружеских уз. Негодяй намерен уйти, намерен обокрасть бывшую жену, лишить ее совместного имущества. Мерзавец станет манипулировать фактами. Но мы ему не позволим!
Адвокатесса выходит из-за стола, склоняется над Басей и доверительно шепчет:
— Мой муж поступил точно так же. Даже телевизор забрал, который я, обратите внимание, получила в качестве премии на десятилетие моей работы в коллегии! Именно поэтому я советую: будьте начеку! Ничего! Мы его сделаем!
Ксендз Енджей прижал к уху телефон, даже вилку отложил, и все говорит, говорит…
На лице у Марты недовольное выражение. Стынет же все!
— Да уж постарайтесь. У вас нет другого выхода! Это вопрос жизни и смерти! Я же писал! Так сколько? Хорошо. Нет, не переводом. Я сам приду и распишусь в получении наличных. Да вознаградит вас Господь.
Ксендз откладывает мобильник, и пани Марта моментально убирает аппарат на подоконник, где уже лежит ее телефон. На лице ксендза Енджея появляется виноватая улыбка, уж он-то точно знает: сейчас ничего нет важнее телятины. Ведь Марта готовит телятину лучше всех на свете, со вчерашнего дня она вымачивала ее в особом маринаде, с чесночком… Ничего не поделаешь, существуют вопросы высшего порядка (правда, с обедом в этом плане все равно ничего не сравнится…), нет, нет, он все прекрасно понимает и больше трепать языком не будет.