Страница 59 из 70
Требовалось долго ждать, пока император взберется на лестницу Стонов на коленях, потом была новая отсрочка, пока он проводил официальное жертвоприношение в храме Юпитера на Капитолийском холме. Вернуться тем путем, которым я пришел, будет невозможно еще на протяжении часа. Я решил обойти Палатин по кругу и пробираться к остальным вдоль Целия. Это также позволит, не привлекая внимания, проверить кое-какие объекты по пути.
Я следовал вдоль большого сточного канала, построенного пятьсот лет назад, чтобы осушить болота вокруг Форума и прибрежной части Авентина. Вскоре дорога привела меня к рынкам специй, где я натолкнулся на стражника, охраняющего люк, у которого ежедневно продолжали трудиться рабочие, что-то делающие с трубами под переулком Ворсовщиков. Сегодня они отсутствовали. Во всеобщий праздник никто не работает, только иногда стражники что-то охраняют, если хотят найти какое-то тихое место, где можно напиться. Этот стражник уже осушил один бурдюк и вздремнул, чтобы набраться сил для следующего.
Пока ничего неожиданного. Тем не менее в конце переулка я заметил девушку, которая показалась мне знакомой.
— Наисса? — это была служанка Елены Юстины, которую она постоянно где-то оставляла.
В честь этого торжественного дня Наисса использовала позаимствованную у госпожи косметику. Она красилась при плохом освещении, поэтому при ярком солнечном свете окончательный результат не подчеркивал черты лица нужными цветами. Выглядело это ужасно неестественно.
— Где твоя госпожа, девушка? — с беспокойством спросил я.
— На складе своего свекра. Я побоялась идти дальше. Она велела мне ждать здесь.
— Это же склад, в нем нет ничего зловещего. Тебе следовало пойти с ней!
— Что мне теперь делать? — нервно спросила Наисса, округляя фантастически накрашенные глаза.
— То, что она тебе сказала, Наисса! — велел я без особого сочувствия, пока судорожно размышлял.
Вчера я поставил Елену Юстину в известность, что не могу пойти на склад. Я знал, что должен отказаться от теперешнего плана. Мне очень хотелось ее увидеть, но я себе этого не позволил. Я теперь принял как факт, что по крайней мере, один из ее близких родственников замешан в плане заговорщиков, и мне было трудно смотреть ей в глаза. И все же я постоянно помнил, что Сосию убили именно на складе. Оставить Елену одну было еще труднее.
— Вы Дидий Фалько? — спросила Наисса, у нее в глазах мелькнуло узнавание. Я остановился. — Она велела мне отправиться к вам домой с этим…
Девушка протягивала мне что-то, завернутое в шарф. Как только вещь оказалась у меня в руке, вес показался знакомым.
— А она что-то передавала на словах?
— Нет, господин.
Я уже понял, что происходит что-то серьезное.
— Возвращайся назад и смотри шествие с семьей, — сказал я служанке напряженным тоном. — Скажи матери Елены Юстины так осторожно, как только можешь, что теперь твоя госпожа находится со мной. Ее отец должен присутствовать при жертвоприношении, но нет необходимости пока его беспокоить. Но если Елена не появится ко времени праздничного ужина, тут же отправляйся к сенатору и сообщи, где мы.
Я снова быстро зашагал и теперь я следовал по переулку Ворсовщиков. По пути я развернул шарф Елены.
В моей руке оказался браслет из британского гагата, сделанный в форме сжимающихся китовых зубов. Этот браслет мне когда-то подарила Сосия Камиллина, и его у меня украли на ступенях сенаторского дома.
Глава 58
Иногда дело состоит из последовательности фактов, которые ведут тебя от одного к другому в логической последовательности. При помощи них информатор, имеющий хоть немного мозгов, способен сам выполнить всю работу, в своем темпе. Иногда все происходит иначе. Все, что вы можете делать, — это помешивать трясину, затем собирать куски мусора, которые всплывают на поверхность, пока сам стоишь на берегу и ждешь, пока покажется какая-нибудь гнилая реликвия, имеющая смысл. Теперь кое-что показалось, но проблема заключалась только в том, что болото расшевелила Елена. Но если Елена нашла этот браслет там, где Сосия обнаружила список имен, это имело смысл. И это означало, что Елена Юстина теперь знает, кто последний заговорщик.
Чтобы сберечь браслет, я прикрепил его к своему ремню.
Когда я зашел в переулок, заметил, что кое-что изменилось, кое-что нет. Буйно разросшиеся сорняки качались у разрушающихся дверных косяков, грибок на которых напоминал креветочную икру. Чуть дальше ярко блестели новые цепи висячих замков на новых дверях явно каких-то контор. Вероятно, в этом месте право собственности постоянно переходит из рук в руки, и перемены отражают коммерческие бури, пусть то зарождаемые в океане богами в плохом настроении, или создаваемые в торговом городе спекулянтами.
С внешней стороны склада Марцелла я не заметил особых перемен. Сломанный фургон, который стоял на подъездной дорожке и который я помнил по предыдущим посещениям, отодвинули на пару ярдов. Я удивился, что его вообще можно было подвинуть. Я обратил на это внимание, потому что на том месте, где раньше находился фургон, очевидно, оставленный на вечное гниение, стал заметен люк с открытой крышкой. Ворота во двор были закрыты, но не заперты. Я поспешно зашел внутрь.
Когда я приходил сюда искать Сосию, склад Марцелла выглядел почти заброшенным. С тех пор морские пути, связывающие Рим с Александрией, снова открылись, и видимо, несколько трирем, нагруженных до предела, прибыли к Пертинаксу, пока он все еще был жив и занимался торговлей. Судя по всему, теперь склад работал. У одной стены во дворе стоял ряд повозок, а при приближении к двери склада, я уловил другой запах, пока мне оставалось пройти еще пять шагов. Во внешнем замке кто-то оставил большой ключ. Двенадцатифутовая дверь поддалась со скрипом. Мне пришлось надавить на нее всем телом, чтобы этот монстр раскрылся.
Ну и место! Теперь, когда Пертинакс и его партнер Камилл Метон снова им пользовались, атмосфера стала магической. Но мертвая тишина подсказала мне, что там никого нет.
Склад перца представлял собой квадратное, забитое товаром помещение с высоким потолком, тускло освещавшееся сверху. Даже теперь оно было заполнено меньше, чем наполовину, но в этот теплый день различные ароматы специй внутри ударили в меня, словно пар из плотно закрываемой парилки в бане. После того как я смог сфокусировать взгляд в странном свете, я рассмотрел стеклянные сосуды с корнем имбиря, которые рядами стояли на затененных полках, словно статуи фараонов вдоль дороги к гробницам в каком-то тихом городе мертвых. Мешки были свалены в центре на полу и забиты гвоздикой, кориандром, кардамоном и корицей. Вдоль одной целой стены шли деревянные столы, на которых находились различные виды перечного зерна — черного, белого и зеленого. Я почти неосознанно запустил руку по локоть в один из мешков и извлек из него пригоршню, которую опустил в карман. Ее стоимость равнялась моему годовому заработку.
Елены нигде не было видно. Я пошел прямо вперед вдоль длинного ряда корзин и бочонков в дальний конец здания, затем вернулся. У меня стали слегка слезиться глаза. Я стоял в этом спертом воздухе из ароматов и чувствовал, как тону в лечебном бальзаме.
— Елена! — позвал я негромко. Я подождал, напрягаясь, чтобы обнаружить ее присутствие, но мог сказать, что ее здесь нет. — Елена…
Я вышел во двор на солнечный свет. Кто-то здесь был и оставил ключ. Этот кто-то собирался вернуться.
Во дворе никого не оказалось. Я снова посмотрел на ряд выставленных повозок. Они выглядели весьма внушительно. Обычно специи перевозят в корзинах на вьючных животных, как правило, мулах. Я зашагал к воротам. Наисса ушла, а больше ничего не изменилось. Я отправился назад, туда, где стражник только что проснулся и смотрел на меня счастливым затуманенным взором.
— Я ищу девушку.
— Удачи вам, господин!
К этому времени он уже любил весь мир. Он настаивал, чтобы я разделил с ним следующую бутыль, поэтому я уселся рядом, решая, что делать дальше. Делить с ним бутыль означало делить с ним компанию. И то, и другое объясняло, почему стражник пил один, поскольку его общество было невыносимо, а вино еще хуже. Казалось, что вино его отрезвляет, поэтому, чтобы перестать думать об этом скучном типе и мерзком привкусе у меня рту, я спросил у стражника, как идет работа по очистке канализации. Мне не следовало этого делать. Выяснилось, что это самоуверенный и упрямый оратор, он с мрачным видом начал речь с рассуждений о некомпетентности эдилов, которые отвечают за общественные работы. Он был прав. Но от этого мне не захотелось слушать его мнение. Я прожевал перечное зерно и отругал себя.