Страница 88 из 143
Все вокруг застыло без движения; никакие силы, ни добрые, ни злые, не прерывали их медлительный путь через плато. Мимо то и дело проносились тучи пыли, и Джордан видел, как в этих тучах летают вездесущие механы, словно мошки в саду. Опреснь наверняка заметил их приближение, но Джордан был не в состоянии воспринимать его как живое, сознательное существо. Выглядел он в точности как недостроенная и заброшенная башня.
Тамсин суетилась вокруг своей лошадки; это было неплохо, поскольку отвлекало девушку от мрачных мыслей. Ее слезы невольно заставили Джордана вспомнить о родном доме, и размышления о том, помирится ли он когда-нибудь с близкими и вообще увидит ли их снова, нагнали на него тоску. Что он делает здесь, в пустыне, открытый всем силам, которые несколько месяцев за ним охотятся? Приходилось признать, что идей у него больше никаких нет. Если план провалится…
Возможная потеря лошадей волновала юношу не так уж сильно. Вряд ли они им понадобятся.
Наконец они достигли ровного, как стол, плато диаметром около двух километров. Посреди плато возвышался опреснь. Пять сторожевых башен звездой окружали центральный шпиль. Джордан впервые в жизни видел такой высокий шпиль - метров шестьдесят, не меньше. Все башни сужались кверху, образуя заостренный зубец, и, когда путники подошли поближе, Джордан увидел, что камень у оснований потрескался, словно опреснь вырос из скальной породы. В сущности, так оно и было. Джордан понял это без труда, поскольку знал, что механы пожирают камень. Опреснь казался застывшим подземным взрывом, чем-то вроде механского гриба.
Когда они оказались на равном расстоянии от двух сторожевых башен, Джордан закрыл глаза и направил на опреснь свои внутренние слух и зрение. Перед ним замельтешили тучи механ. Шпили, как обычно, стали видны в виде силуэтов, однако на сей раз непрозрачных. А услышал он лишь невнятное бормотание камней, называющих свои имена.
- Зря мы это затеяли, - сказала Тамсин. Вид у нее был встревоженный, словно она только что пришла в себя после кошмарной ночи. - Пойдем лучше назад.
- Лошади… Не думаю, что они одолеют обратный путь.
- Что же нам делать?
Джордан посмотрел на задыхающихся лошадей.
- Давай устроим привал. Там видно будет.
Они обошли опреснь и обнаружили, что кто-то собрал куски скальной породы, отколовшиеся в то время, когда опреснь вырос из-под земли, и сложил их в подобие пирамиды. Джордан предпочел бы разбить лагерь вне периметра опресня; хотя, с другой стороны, пирамида была довольно далеко от главного шпиля. Юноша поежился, вспомнив рассказы Галы о ядовитых газах и прочих ужасах, которыми грозило Приближение к опресню.
Дров у них не было, но Джордан нашел возле убежища углубление, набросал в него песка и приказал ему выделить тепло. Он обнаружил, что может проделать этот фокус с любым предметом, в котором были механы; через несколько минут или часов - в зависимости от концентрации механ в веществе - источник тепла остынет и его придется заменить. В результате выделения тепла механы погибали, однако они с радостью кончали с собой ради существа, которое считали Ветром.
Тамсин уныло съежилась у горячей кучки песка; Джордан тем временем напоил лошадей, отдав им последние запасы воды. Морда у его лошади опухла, глаза были воспаленные и красные. Она с трудом проглотила воду и отказалась от предложенного овса. Лошадь Тамсин находилась не в лучшем состоянии. У обеих лошадей вздулись животы, а ноги подкашивались так, словно они были не в силах удерживать свой собственный вес.
Джордан провел рукой по животу лошади. Почувствовал легкую дрожь под жесткими волосками, потом толчок изнутри и отдернул руку.
- Похоже, моя кобыла жеребая, Тамсин.
Лошадь уставилась на него, и в ее глазах Джордан увидел смерть. Что бы с ней ни случилось, это была не беременность.
Удрученный, он поднялся вверх по склону опресня. Красное изможденное солнце клонилось к закату. В его свете стали видны тонкие линии, образующие квадраты и восьмиугольники на поверхности опресня. Встав на колени, Джордан коснулся белого с розовым оттенком материала, похожего на потрескавшуюся керамику.
«Я здесь. Поговори со мной».
Ветер вздохнул, и камни затянули свой бессмысленный речитатив: «Полевой шпат, гипс, вулканический гранит, полевой шпат, песчаник, лишайник, гипс, гипс…» Джордан думал, что голос опресня наполнит весь мир до небес, но тот молчал.
Возвращаясь к укрытию, юноша рассеянно пинал ногами гальку. Сумерки скрыли лицо Тамсин; он видел лишь ее съежившуюся фигуру. Обхватив руками колени, девушка смотрела на тускнеющий над горизонтом закат. Джордан сел рядом с ней, с радостью ощутив тепло «костра».
Они долго сидели молча. Постепенно совсем стемнело. Тучи развеялись, на небе одна за другой начали загораться звезды. Плохой признак: значит, ночь будет холодной. Изморозь неумолимо и бесшумно ползла по земле. Но Джордан все-таки полежал еще немного, глядя на загорающиеся звездочки. Небо то и дело озарялось яркими вспышками, словно на какие-то объекты вверху падали отблески незримого солнца. Так оно, несомненно, и было, однако Джордан не имел ни малейшего понятия, что это за объекты, и не хотел гадать.
- Как ты? - прошептала Тамсин.
Джордан повернулся на бок. Тамсин нагнулась и насыпала еще песка в углубление, которое совсем остыло.
- Можешь добыть нам еще немного тепла?
- Конечно.
Он подвинулся к ней, и Тамсин накрыла их обоих одеялом. Джордан мысленно отдал приказ еще одной порции песка, чтобы та выделяла тепло. Но сегодня вечером горение длилось недолго; похоже, к утру они промерзнут до костей.
Джордан лежал, дрожа от холода, еще не проснувшись и даже не замечая, что Тамсин крепко обняла его во сне, - как вдруг его грубо схватили за руку и выдернули в стужу.
Он вскрикнул. Звезды взвихрились перед глазами, и над ним навис темный силуэт, а в ноздри ударил острый запах свежей крови. Рука, за которую его схватили, горела огнем.
- Ты - это ты, - раздался голос, похожий на каменный скрежет.
Тамсин закричала.
Джордан откатился назад, ощущая, как галька впивается в позвоночник, а шею обдувает холодный ветер. Встав, он увидел перед собой две темные гуманоидные фигуры на фоне залитых сполохами небес и пляшущих звезд.
Фигура, стоявшая перед Джорданом, сделала неудачный выпад, и он пнул ее ногой. Ступня ударила по скользкой коже. Тварь заворчала, потом, не сгибаясь, блеванула на камни черной жидкостью.
- Правильно тебя нашел, - сказал морф. - Ты - связующее звено. Ты пойдешь с нами.
Морф бросился на Джордана. Тот отпрыгнул назад. Прилив адреналина снова вызвал видения, однако юноше удалось подавить мысли Армигера. Кругом, как светляки, мерцали механы, и в самих морфах - тоже. У того, что стоял рядом, на плоском лице было три глаза. Джордан видел блестящие глазные яблоки в прозрачном черепе. В туловище морфа было полно извилистых светящихся линий, заменявших существам, созданным, по словам Каландрии, с помощью нанотехнологии, кровеносную систему.
Тварь сделала ложный выпад, а потом прыгнула - и на сей раз схватила Джордана. Они покатились по холодной земле, но Джордан никак не мог схватить противника, поскольку тот был покрыт… водой? Чем-то более темным. Через секунду морф пригвоздил юношу к земле и правой рукой начал скрести в его волосах, словно ища там дверцу. Джордан вывернулся из-под него и обхватил руками туловище морфа.
Было не до церемоний. Джордан схватил камень размером с кулак и, когда существо снова бросилось к нему, стукнул его по голове. Морф со стоном упал.
- Тамсин!
Тамсин - темная фигурка, озаренная механским сиянием, вцепилась в одеяло, в то время как другой морф тащил ее за ногу по земле.
Джордан еще раз шарахнул камнем своего морфа, потом еще раз. Тот, похоже, не испытывал боли. «Он будет нападать, - подумал Джордан, - пока не схватит меня или же пока я его не изувечу. Если только это возможно…» Он не раз слышал байки о том, как морфы отращивали новые конечности вместо поврежденных.