Страница 104 из 143
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
СЕМЯ ВОСКРЕШЕНИЯ
Аксель услышал тихие шажки приближавшейся Марии, но не оторвал взгляда от гигантского окна, занимавшего целую стену в комнате отдыха звездолета. Там виднелся диск Солнечной системы - самой древней части Архипелага.
От этого зрелища захватывало дух. Отсюда, из-за орбиты Нептуна, Аксель видел доказательство существования человечества в виде неяркого радужного диска света, окружавшего крохотное солнце. Вокруг него были рассеяны мелкие искорки, каждая из которых представляла собой дайсоновский двигатель размером не меньше планеты или термоядерную звездочку. Земля была лишь одной из сотен тысяч световых пятнышек на этом диске. Звездочки освещали наиболее холодные районы системы, и все планеты окружали населенные кольца и разумные, фанатично работающие машины солнцеформирующей цивилизации. Это была цитадель власти человеческой расы, древняя, могущественная система с триллионами жителей.
Аксель ее ненавидел. Хотя, разумеется, масштабы зрелища не могли не произвести на него впечатления. Он провел несколько месяцев на Вентусе, стараясь элементарно выжить и раздобыть себе еду в царстве мух и глупых животных. Сейчас он стоял на теплом травяном ковре в гостиной госпитального звездолета, который забрал его с Вентуса, окруженный ароматами и тихим мурлыканием живого корабельного оборудования, и, закрыв глаза, мог подсоединиться к почти бесконечной сети данных, пронизывавшей весь Архипелаг. Но Аксель решил, что не станет этого делать.
Он никак не мог привыкнуть к жизни на корабле. Аксель отказался спать в зоне невесомости, где поселилась Мария. Ему хотелось ощущать силу тяжести и настоящие простыни вместо аэрогеля. Быть может, поэтому он проснулся сегодня, не понимая, где находится, ожидая увидеть парок изо рта в морозном воздухе. Но, протянув руку, наткнулся на аккуратно сложенную стопку выстиранной одежды.
Аксель не сказал Марии, что Вентус кажется ему более реальным, чем Архипелаг. Он боялся того, что это может означать. И все-таки прикосновение к холодной и безразличной земле создавало такую близость, с которой не могли поспорить умные и предупредительные механизмы.
- Разве не чудесно? - спросила Мария, подойдя к нему. - Я никогда еще здесь не была. Физически, я имею в виду.
- Ты мало потеряла.
- Что ты такое говоришь? - возмутилась Мария, прислонившись к окну и гладя пальцами упругую поверхность. - Здесь есть все, что только может быть на свете!
- Именно это меня бесит. - Аксель пожал плечами. - Не представляю, как люди живут, постоянно подсоединенными к внутривиду. Можно узнать только одно: все, что ты думал и делал, уже думали и делали до тебя другие, только лучше. Самому богатому миллиардеру приходится смириться с тем, что бог, живущий по соседству, обращает на него внимания не больше, чем на букашку. И зачем исследовать Галактику, если все тебе покажут в голове? Знаешь, на что похож сейчас Марс? Сотня миллиардов людей, как горошины в стручках, вызывает в воображении свою собственную вселенную, между тем как физическая инфраструктура их планеты рассыпается в прах. У моего знакомого там контрабандистская база. Я как-то прошелся по планете - всего раз за шесть месяцев, что я там был. Пустые выщербленные улицы, терраформирующая система в упадке, красный песок застывает коркой… А в компьютерах - непрекращающаяся оргия. Жуть!
- Но Земля!.. Мы поедем на Землю. Она похожа на Вентус.
- Да, это прекрасная планета. Жаль только, что заселена землянами. - Аксель вздохнул. - Прости. Я снова говорю, как утомленный странник.
Мария взглянула на него с полуулыбкой.
- Мы спасем твою Каландрию. Земля нам поможет.
- Нет, если мы не сумеем убедить землян.
Как беженцы, они не могли исследовать ДНК Туркарета; выращивание образцов из генов слишком дорого стоило. У Акселя были деньги, которые бог Хронос заплатил ему за то, что он выследил Армигера. Но Аксель боялся к ним прикасаться, иначе звездолетчики заставят его заплатить за спасение. Если они узнают про заначку, то высосут из него все до последнего гроша. Поэтому сейчас он официально считался банкротом, а голова Туркарета оставалась в криогенном сосуде в каюте, под кроватью.
Звездолетчики были готовы выбросить их в любом месте, где делали регулярные посадки. Мария, даже не спросив Акселя, выбрала Землю.
- Посмотри сюда! - сказал он. - Здесь никому нет до Вентуса дела. Военные уверены, что Армигер - семя воскрешения. Если они решат спалить Вентус дотла, чтобы уничтожить последние остатки 3340, никто в Архипелаге и пальцем не шевельнет.
Аксель скрестил руки и бросил неприязненный взгляд на нежный радужный свет, сиявший в домах семидесяти триллионов людей.
- Возможно, мы сумеет изменить их мнение, - снова улыбнулась Мария, - если откроем секрет порока системы Ветров.
Аксель что-то буркнул, выражая свое сомнение. Мария пожала плечами:
- Я пришла сообщить тебе, что пациентка очнулась. Аксель развернулся и выбежал из гостиной.
- Почему ты сразу не сказала? - крикнул он на бегу. Мария только рассмеялась ему вслед.
Аксель помчался по мягко освещенным коридорам, устланным пахучей травой и увитым поющими виноградными лозами. Полусонные члены команды с изумлением смотрели на него; их безупречные, вылепленные по последней моде лица казались ему чуждыми после разнообразия и хаоса Вентуса. Его собственная кожа задубела, возле глаз собрались гусиные лапки, на лице было множество шрамов, один из которых рассекал левую бровь. Ему предложили убрать шрам. Он отказался.
Кроме пациентки, никто не избежал бойни, которую устроили Лебеди Диадемы в системе Вентуса. И она даже не была человеком. Лебеди яростно и беспощадно уничтожили всех галактических наблюдателей, в том числе звездолетчиков из Архипелага. Большинство сограждан Марии пропали без вести; уцелели только те, кто жил на главной институтской станции, поскольку она вращалась вокруг солнца Вентуса вдалеке от планет.
Существо, которое называли пациенткой, появилось возле Диадемы через день после того, как звездолетчики спасли Акселя с Марией. Исследуя вместе с майором картинки на видеоэкране, Аксель впервые обратил внимание на Диадему и с изумлением понял, что вся она представляет собой муравейник Ветров. Поверхность луны была превращена в город - или скорее в гигантскую машину: кратеры и горные гряды сплошь покрыты куполами и шпилями, замаскированными под лунный пейзаж. С Вентуса Диадема казалась крохотным белым диском с темными пятнышками; если бы Ветры не закрасили свои алюминиевые и титановые постройки, диск сиял бы, как солнце или же тиара из бриллиантов, соответствуя своему названию.
Сфера белого свечения в телескопе закрывала несколько квадратных километров лунного города. Именно оттуда из гравитационного колодца Диадемы вылетел какой-то объект. Он появился в виде крохотного смазанного пятнышка на допплеровском радаре. Звездолет даже не оповестил команду о его существовании, пока объект не начал двигаться с помощью собственной энергии.
Через четырнадцать часов корабль подлетел к обмякшей женской фигуре, которая болталась в бархатной черноте космоса, словно брошенная кукла. От Диадемы поднимались Лебеди, и песнь их была странной и угрожающей. Женщину аккуратно взяли на борт и сразу поместили в операционную - как все полагали, чтобы сделать обыкновенное вскрытие.
Во время операции, на которой присутствовал Аксель, обнаружилось несколько фактов.
Женщина была поразительно похожа на Каландрию Мэй.
Медицинские инструменты не могли проникнуть ей под кожу.
Она была еще жива.
Аксель поднялся в лифте по оси звездолета и, попав в зону невесомости, схватился за буксирный трос. Тот вскоре привел его в лечебницу для богов, которой пользовались крайне редко. Мария пыталась догнать его, но Аксель отмахнулся от нее. .