Страница 21 из 34
Потом, встав на колени, понюхала еще теплый пепел и завидовала Сане, проведшему ночь у «первобытного огня».
Около полудня Грант сказал:
— Нам пора, Саня. По пути доставим тебя домой. Ждут тебя.
Мальчик погрустнел. Жаль было расставаться с новыми друзьями, хотелось еще побыть в лесах, напоенных солнцем и птичьими песнями, побродить по полям.
Но Сане в этот день определенно везло. Внизу, под горой, послышались голоса, и вскоре на плоскую вершину, раздвигая ветви кустарника, вышли странные молодые люди в болотных сапогах, с внушительными рюкзаками на спинах. Это и были сотрудники «Гелиоса».
— Ребята! — воскликнул кто-то из них. — Саня!
Молодые люди уже знали из последних известий, что мальчик из каменного века уже нашелся и что он где-то здесь. Они обступили Саню и, знакомясь, пожимали ему руку. Услышав, что отец с дочерью хотят доставить мальчика домой, молодые люди возмутились:
— Не отпустим! Вы отправляйтесь домой, а Саню оставьте. Он теперь наш!
Вершина с причудливыми каменными палатками понравилась сотрудникам «Гелиоса», и они решили устроить здесь привал.
Все хозяйственные дела взяла в свои руки тонкая и хрупкая, но, видимо, с решительным характером девушка. Звали ее Анна-Луиза. Саня глядел на нее во все глаза, удивляясь, как несла она на своих узких плечах такой увесистый рюкзак.
Девушка легко сбросила его на землю и объявила:
— Сегодня на первое у нас картофельный суп. Нет только воды.
— Я знаю, где вода, — живо откликнулся Саня. — Под горой река. Песчаный берег.
— Идем туда вместе, — предложил Юджин Вест.
Это был самый молодой участник экспедиции, невысокий крепыш с огромным рюкзаком на спине. Юджин подмигнул мальчику, и тот, догадавшись, помог снять ношу с крутых плеч. Из развязавшегося рюкзака посыпалась картошка. К удивлению Сани в рюкзаке оказался самый простой и сильно закопченный котел, набитый, к еще большему изумлению мальчика, обыкновенными камнями.
— Для веса. Чтобы тяжелее было, — с усмешкой пояснил Юджин и кивнул в сторону своих попутчиков. — Это они придумали. Вот эти изверги.
Почему «изверги», Саня узнал по пути к реке.
— В лаборатории Солнца я работаю художником, — говорил Юджин. — Мое участие в экспедиции не обязательно. Но меня нарочно взяли и заставили нести самые большие тяжести. Для моей же пользы, сказали они, чтобы воспитать у меня твердый характер и выбить лень. Ну разве я похож на лентяя?
Саня внимательно посмотрел на своего попутчика и словно увидел перед собой старшего брата. Почти такой же крутой лоб, крепкой подбородок, твердые, мужественные черты лица. Вот только какая-то изнеженность в глубине глаз…
— Так похож я на лентяя или нет? — допытывался Юджин.
— Не знаю, — замялся Саня.
— Эх ты, — Юджин потрепал мальчика по плечу и со вздохом добавил:- И ты, Брут!
Саня рассмеялся. Его развеселила не только шутка. Его радовало, что может вести разговор на равных. Он знает, кто такой Брут! Он знает многое из того, что знают его новые знакомые.
На гору Юджин и Саня поднялись, уже подружившись. Весело переговариваясь, поставили котел на землю. Потом огляделись, не понимая, почему их встретили хмурым молчанием.
— Напрасно старались, — послышался чей-то голос.
— Почему? — спросил Юджин.
— Посмотрите вот на этого растяпу, — Анна-Луиза сурово кивнула в сторону рыжеволосого парня.
Тот сидел перед кучей сухого хвороста и держал в руках два камня. Виновато опустив голову, он внимательно и грустно рассматривал их.
— А что он натворил?
— Потерял где-то пульсатор. Теперь нечем разжечь костер. Не будет у нас горячего супа. Вообще ничего не будет.
— С голоду будем грызть сырую картошку, — невесело пошутил кто-то.
Юджин смекнул, что дело видно не в пульсаторе, что вся эта сцена разыграна специально для Сани. С какой целью? Об этом Юджин тоже начал догадываться.
— Ребята! — воскликнул он. — А что будем делать с раззявой?
— Бить, — послышался мрачный голос.
— Предложение толковое, — согласился Юджин. — Но смотрите! Он, кажется, сам пытается исправить свою оплошность.
Рыжеволосый сунул в хворост сухих листьев и начал старательно бить камнем о камень, пытаясь, видимо, высечь искру.
К нему подскочил Саня и весело закричал:
— Не получится! Не получится! Разве так надо?
Мальчик взял из рук парня камень, осмотрел его и от- бросил в сторону.
Забраковал он и второй камень.
— Не все ли равно, какие камни, — буркнул рыжеволосый.
— Молчал бы уж, — зашикали на него ребята, внимательно наблюдавшие за Саней.
А тот посмотрел вокруг и нашел камень, которым пользовался еще вчера.
— Медный колчедан, — определил кто-то не очень уверенным голосом.
Саня отыскал второй камень и присел к куче хвороста. Рыжеволосый, неохотно уступая место, ворчал:
— Ничего не выйдет…
Но его оттеснили в сторону. Саня несильно стукнул камень о камень. Веером брызнули искры и впились в сухой мох. Вот он слегка задымился, потом скакнули язычки пламени. Мальчик осторожно сунул туда желтые хвоинки. Молодые люди, боясь дохнуть на робкий огонек, помогали подкладывать сухие листья, тонкие былинки.
Минуты через две уже пылал большой костер.
Сотрудники «Гелиоса», способные зажечь искусственное солнце, радовались первобытному огню, как дети.
— Молодец, Саня! Выручил! Качать Саню! Качать!
Радость мальчика перехлестнула через край: он оказался нужен людям! Да еще как нужен! Если бы его сейчас попросили ради общего блага прыгнуть в огонь, он сделал бы это не раздумывая.
Как знать, быть может, именно в эти минуты окончательно установились душевные связи с новыми для мальчика людьми, произошла та «психологическая состыковка» с эпохой, которой так долго добивались воспитатели в «Хроносе», а Иван Яснов дома.
Мальчик почувствовал себя не воспитанником, не опекаемым приемышем, а понастоящему равным… И даже имя у него теперь чуточку другое: Сан превратился в Саню, в Александра.
Обед прошел очень весело. Рыжеволосый парень, переживавший свою неудачу, нерешительно топтался поодаль. Наконец ему разрешили присесть к костру и отведать супа. К радости Сани, рыжеволосый к концу обеда был прощен окончательно.
После еды молодые люди располагались на отдых. Некоторые сели перед видеоэкраном послушать музыку и последние известия. Анна-Луиза с подругой тихонько запели.
Юджин Вест хотел было вздремнуть в тени под кустом, но его с хохотом вытащили оттуда.
— Не позволим! Мы будем отдыхать, а ты работай!
Юджин недовольно пожал плечами и шепнул Сане:
— Говорил же тебе. Изверги!
Саня сочувственно улыбнулся. А Юджин, вздохнув, вытащил из кармана небольшой кубик, который стал развертываться в походный этюдник. К таким фокусам гравитехники Саня давно привык. Они уже не производили на него впечатления.
Дальше он был вообще раздосадован: оказывается, рисовали здесь не какими-нибудь цветными лучами, а обыкновенной кисточкой. Но сам этюдник ему понравился. Под синтетическим полотном, заменившим старинный холст, тянулась многоцветная клавиатура. Нажмешь зеленую клавишу — и внизу, в углублении, всплывает зеленая краска, слева, такая же зеленая, но объемная. А справа появляется совсем уж удивительная краска — слегка светящаяся.
Саня внимательно следил, как художник накладывал на холст краски. Скалы и деревья у него получились как живые, и даже красивее настоящих. Но вот это красивость, видимо, смущала Юджина. Он хмурился, исправлял отдельные детали и наконец проговорил:
— Не то.
Юджин нажал на кнопку, и краски, как дождевые потоки на стеклах окна, заструились и поползли вниз. Холст очистился.
— Хочешь попробовать?
Саня, боясь опозориться, заколебался, хотя руки его так и тянулись к кисточке.
Она напоминала ему расщепленную палочку, которой он пользовался давным-давно.
— Для начала одной краской, хотя бы контуры, — уговаривал Юджин.