Страница 70 из 102
На Эйли скоро стали смотреть чуть ли не как на героиню. Ее называли «отважной маленькой женщиной», которая твердо отстаивала права народа и, невзирая ни на что, призывала продолжать войну до полного разгрома фашизма. Этот призыв все чаще находил отклик в сердцах. Те, кто прежде молча отворачивался от Эйли Гауг, когда она при встрече говорила с улыбкой: «Доброе утро», теперь спешили поклониться ей, бормоча пристыженно: «А вы все-таки были правы, миссис Гауг!»
— Все реакционеры в городе лопаются от злости, — ликовал Динни. — Но даже они не могут не признать, что Красная Армия спасла Англию от величайшей опасности.
С чувством огромного удовлетворения старался он разъяснить Тэсси и Эли и вообще всякому, кто утверждал когда-то, будто русские «плохие вояки», — что такое Красная Армия и почему именно она может устоять против натиска немецкой военной машины. Но особенное удовольствие доставляло Динни дразнить Дика.
— А ведь ты, выходит, просчитался, Дик? — с невинным видом восклицал он.
Пришло письмо от Дафны: она собиралась вернуться домой. Стив решил идти добровольцем на фронт и уговорил ее бросить работу в Вилуне.
Эйли с улыбкой сообщила Салли эту новость. Обе они чувствовали, что Дафна чего-то недоговаривает. Салли окончательно убедилась в этом, когда Стив пришел проведать ее за несколько дней до приезда Дафны.
— Вилуна — самое что ни на есть проклятущее место на всех приисках, — рассказывал Стив. — Дафна там совсем извелась. Правда, рядом с рудником вырос уже целый город, но вокруг мертвая пустыня. От белой пыли с мышьячного завода гибнет все живое — и трава, и кустарники; никуда от нее не скроешься. Даже кошек и собак держать нельзя — мышьяк убивает их в два счета. А этим летом жарища была просто нестерпимая. Солнце так слепит и жжет — ну прямо прожигает до костей, словно тебя все время сваривают автогенной сваркой.
Не приходится удивляться, что народ в Вилуне пьет запоем, говорил Стив. Что им еще остается делать долгими, тоскливыми вечерами в такую жару и духоту? Пьют, чтобы продержаться. А тем, кто работает на мышьячном заводе, и подавно туго приходится. Они должны носить маски на лице и шелковое белье, чтобы ядовитая пыль не так сильно разъедала кожу. Но мало кто остается там надолго; все знают, что мышьячная пыль, проникая сквозь кожу, разрушает носовые перегородки и половые органы. На этот завод рабочие нанимаются обычно в погоне за более высоким заработком, но, проработав несколько месяцев, удирают.
Стив не скрывал, что поехал в Вилуну, чтобы быть поближе к Дафне. Устроиться на работу в шахту ему не удалось, и он поступил на мышьячный завод.
И хорошо, что поехал, рассказывал Стив. Нужно было позаботиться о Дафне, чтобы кто-нибудь ее не обидел. Женщины в этом городе наперечет, и большинство из них — жены шахтеров или лавочников. Ну, словом, когда на улицах сотни пьяных мужчин, одинокой хорошенькой женщине лучше им не попадаться. Стив никогда не отпускал Дафну одну, охранял и оберегал ее, давая всем понять, что это его зазноба. Да ведь так оно и есть, признался он Салли. Только Дафна никак не может решиться выйти за него замуж. А все-таки она попросила его уйти с завода и пообещала, что тогда она тоже бросит работу в трактире и вернется домой.
— Ну, вот я и здесь, — заключил Стив свой рассказ. — Хочу уговорить Дафну выйти за меня замуж, пока я не ушел в армию. Даже если я не так ей нужен, как она мне, все-таки ей будет полегче, да и малышу тоже. А уж я так люблю ее, миссис Гауг! Вы сами знаете, что я всегда ее любил.
— Знаю, Стив, знаю, — сказала Салли. — Лучшего мужа, чем вы, я для Дафны и пожелать не могу. Но ее так жестоко обидели однажды, что теперь она боится слишком сильно привязаться к кому-нибудь.
— Да что ж, я ведь самый простой парень, — смущенно пробормотал Стив. — Я понимаю, что Дафне не такой, как я, нужен.
— Вы такой славный, Стив, лучше всех, — горячо возразила Салли. — Поухаживайте-ка за нею хорошенько, когда она приедет. Вот увидите — она живо согласится.
— Да уж постараюсь, — заверил ее Стив. Глаза его сияли, доброе широкоскулое лицо расплылось в улыбке.
— Он и ко мне заходил, — радостно сказала Эйли, заглянув к Салли на другой день. — И от Дафны вчера пришло письмо. Она пишет, что Стив необычайно внимателен к ней и что она очень к нему привязалась. Боюсь, что на нас с тобой, мама, скоро свалится очень много хлопот… с этой свадьбой.
Глава XXIX
Когда Дафна возвратилась домой, она была так этому рада, с таким восторгом возилась с малышом, что Стив решил — больше он ей не нужен. В Вилуне она чувствовала себя одинокой и несчастной, думал Стив, и потому, верно, дружила со мной. Он заходил к ним ежедневно — колол для Эйли дрова, забавлял маленького Томми и влюбленно-преданными глазами поглядывал на Дафну. Дафна принимала его почтительное преклонение как нечто должное, но при малейшей попытке Стива заговорить о своих чувствах весело и добродушно отшучивалась.
Как-то раз вечером Стив заметил мимоходом:
— Завтра меня зачислят в армию и через несколько дней, должно быть, отправят в часть.
— Не может быть, Стив! — воскликнула Дафна, испуганно глядя на него широко раскрытыми глазами. — Нет, нет! Не может этого быть!
— Почему же нет, Дафна? — спросил Стив.
— Но ведь ты в запасе! Ты не обязан идти на фронт, — возразила Дафна.
— Думаю, что это мой долг тем не менее, — сказал Стив серьезно. — После бомбежек Лондона и вторжения немцев в Россию я понял, что нельзя больше оставаться в стороне.
— Нет! Это невозможно! — воскликнула Дафна. — Я даже подумать не могу, чтобы и ты попал туда, где идут эти страшные бои… Мало того, что Билл ушел… если еще и ты, Стив…
Голос ее оборвался, она не могла выразить словами охвативший ее страх.
— Я не думал, что это может огорчить тебя, Дафна, — сказал Стив. Как он ни старался, ему не удалось скрыть свою радость — слишком уж явно отразилась на лице Дафны тревога за него.
— Может! — решительно заявила Дафна. — Может. И даже сильнее, чем я думала. Я просто не знаю, чего бы я только ни сделала, Стив, чтобы удержать тебя.
— И даже вышла бы за меня замуж?
— Даже.
— Ох, Дафна! — сказал Стив, обнимая ее. — Но только это не значит, что я теперь не пойду на фронт, — прибавил он, боясь, что она не так его поняла. — Сейчас уже приходится думать не только о том, что творится там, за океаном. У нас у самих неладно. Это очень серьезно, Дэф. Вчера я разговаривал с одним парнем из восточных штатов. Его зять занимает высокий пост в генеральном штабе. Так вот, по мнению этого человека, оборона у нас никуда не годится. Если японцы вступят в войну, — а немцы только этого и ждут, — ничто, как видно, не помешает им вторгнуться в Австралию. Северную часть штата Квинсленд решено как будто эвакуировать и оставить Западную Австралию на произвол судьбы.
Дафна была поражена, она просто ушам своим не верила.
— Что такое? Неужели это правда, Стив?
— Да уж правда или неправда, а положение серьезное, — отвечал Стив. — Японцы последнее время страшно обнаглели, хозяйничают у нашего северо-западного побережья, точно у себя дома, и, верно, уже изучили его как свои пять пальцев. Так называемые ловцы жемчуга не теряют времени даром. В случае нападения на Фримантл защищать его будет только один старый форт и несколько пушек на острове Ротнест. Ребята, которые проходят военную подготовку на побережье, говорят, что у них даже винтовок не хватает, а наша авиация безнадежно устарела.
— Подумать только, что тысячи наших солдат отправили за океан! — воскликнула Дафна, впервые по-настоящему осознав серьезность положения, осознав то, что для многих уже давно было ясно.
— Да, и потому каждый, кто остался здесь, должен поскорее стать солдатом, — отвечал Стив. — Я простить себе не могу, что не сделал этого раньше.
— Стив! — Рука Дафны коснулась его руки. — Давай поженимся, пока ты не уехал.
Стив крепко обнял ее и покрыл поцелуями ее лицо. Потом заглянул ей в глаза.