Страница 41 из 102
Мэр тоже был уверен, что Булонг еще покажет себя, когда на Марго по-настоящему возобновятся работы.
Напротив, через дорогу, виднелась покривившаяся хижина какого-то старателя, а перед ней — горшок с красными лилиями, горевшими, как огонь, на фоне зеленого ставня.
Динни пошел поговорить с хозяином хижины и вскоре возвратился, посмеиваясь.
— Можно подумать, что они священные или невесть какое диво, эти его лилии, — сказал он. — Ни о чем другом говорить не может. Как он их достал да как за ними ухаживал, как оберегал во время засухи. Эти лилии — все его богатство. Да ему ничего больше и не надо.
— И неудивительно, — прошептала Пэм.
Их было всего две хибарки на многие мили вокруг, и в этом опаленном солнцем краю, на земле, усеянной черным железняком, красные лилии казались чудом красоты.
— Ну, нам пора, — немного погодя сказал Динни. — Не хотите ли проехаться с нами на ферму, мистер мэр?
Старик заколебался.
— Но мне не на кого оставить собаку, — возразил он.
— А мы и ее возьмем с собой, если Пэт и Пэм не возражают.
— Она сядет в ногах, и я буду держать ее, — обрадовался мэр.
— Конечно, мы потеснимся! — с готовностью сказали девушки. Они подвинулись, и старик вместе с собакой влез в машину.
Овцеводческая станция, точно затерянная деревушка, стояла среди густого леса. Расчищенные среди зарослей выгоны с побуревшей на солнце травой казались коричневыми островками, а выбеленные известью строения из гофрированного железа, словно грибы, возвышались над красной землей. Когда «Джейн» поравнялась с ними, путники увидели, что домишки совсем ветхие, с осыпающейся известкой. Деревянные веранды у них покосились и рассохлись. Две ветряные мельницы царапали небо своими крыльями. Они стояли у запруды, до половины наполненной грязной водой; рядом пышно зеленел огород и росло несколько подстриженных фруктовых деревьев — апельсинных, лимонных и фиговых.
— Да, это не похоже на большие овцеводческие станции на Севере или на Юго-Западе, — заметил Динни. — В наших краях разводить овец и рогатый скот — нелегкое дело: почти каждое лето засуха и, значит, нехватка кормов и воды. Ума не приложу, как только Боб Браун справляется со всем этим. Правда, работает он не жалея сил, да и жена не отстает от него. И всегда веселая, как птичка. Она вырастила здесь шестерых детей, а ведь жизнь у нее одинокая, трудная; бывает, что месяцами не видит ни одной белой женщины.
Как только «Джейн» въехала во двор фермы, мистер и миссис Браун вышли навстречу гостям.
— Вот уж не думала, не гадала, — с сердечной улыбкой приветствовала их миссис Браун.
— Уж будто! — осклабился Динни. — А мы полагали, что вонгаи известят вас о нашем прибытии.
— Они и известили, — кивнул Боб Браун, и на его добродушном лице заиграла ответная улыбка. — Половина орды прибежала к нам сообщить, что Динни Квин и миссис Салли разъезжают по округе в своем старом автомобиле, а он у них плюется, как годовалый верблюжонок. «Уж и красивые же у них там девушки, на заднем сиденье, — сказали они нам. — Одна все рисует картинки». — Браун сделал несколько быстрых взмахов рукой, изображая карандаш, летающий по бумаге. — «А другая все спрашивает, спрашивает без конца. Чарли сказал, что они дочери Пэдди Кевана».
— Мы не дочери Пэдди Кевана, — разом возмутились Пэт и Пэм.
— Пэт и Пэм Гэджин, — представил девушек Динни. — Уж можете не сомневаться, вонгаи все на свете знают.
— Заходите, заходите в дом, — настойчиво приглашала миссис Браун. — Вы, конечно, у нас ночуете?
Солнце уже висело низко над горизонтом, и Салли с беспокойством поглядывала на запад. Ей отнюдь не улыбалось вести расхлябанную машину в темноте по неровной дороге; зрение у нее было далеко не прежнее, а фары еле светили и могли в любую минуту отказать.
— Нам, право, через несколько минут пора в путь, — нерешительно проговорила она.
— А мы не могли бы остаться? — в один голос воскликнули Пэт и Пэм.
Салли понимала, что это посещение уединенной, скромной скотоводческой станции в новинку для девушек, и ей не хотелось их огорчать.
— У нас тут есть телефон. Вы можете позвонить домой, — уговаривала их миссис Браун. — Нельзя же так сразу взять и уехать.
— Ну ладно, — уступила Салли, — мы, пожалуй, могли бы и остаться, если это не доставит вам чрезмерных хлопот.
— Хлопот? — залилась веселым смехом миссис Браун. — Да я так рада видеть вас, миссис Гауг, для меня такое удовольствие побеседовать с вами! Здесь все только и говорят, что о скоте да о золоте. Идемте, я покажу вам ваши комнаты, а потом будем пить чай.
Надворные строения у Браунов, как и на большинстве скотоводческих станций, затерянных в лесной глуши, были расположены в виде буквы «П»: по одну сторону — кухня, столовая и гостиная, по другую — жилые комнаты, а кладовая и хозяйственные постройки — в глубине. Вдоль деревянной веранды тянулось столько просторных, скудно обставленных спален, что гости могли свободно разместиться в них: Пэт и Пэм в одной комнате, миссис Салли в другой, а Динни — в комнатке, специально отведенной для гостей-мужчин.
Быстро умывшись, Пэт и Пэм причесали волосы, напудрились, подкрасили губы и вышли на веранду полюбоваться местностью; за лужайкой, расчищенной перед домом, расстилались бесконечные, как море, заросли кустарников.
Какими уединенными и далекими от суетливой жизни приисковых городов были эти белые домики, открытые всем ветрам и непогодам, эта усадьба в лесной чащобе! Чувство одиночества и отрешенности охватило девушек. Какая здесь тишина, какой покой! Эти необозримые пространства, эта безмятежность, разлитая в воздухе, навевали благоговейное чувство. Закат окрасил небо сияющим багрянцем и, постепенно бледнея, ложился нежно-розовым отсветом на гряду плывущих облаков. Золотистый туман вставал над землей, окутывая легкой пеленою верхушки далеких деревьев. Дым от костров в стойбище кочевников наполнял воздух запахом сандалового дерева, хотя, по всей вероятности, там просто жгли акацию. Издали доносились их голоса, словно крики птиц — певучие, протяжно-заунывные.
Девушки, прижавшись друг к другу, тихонько охали от восторга. Этот край вызывал в них неизъяснимое волнение, — словно поднялась завеса, скрывающая заповедные тайны и все величие природы.
— Ах, вот вы где! — воскликнула миссис Браун, выглянув на веранду. — Идемте, надо же хоть немного перекусить. Я уверена, что вам до смерти хочется чаю!
Девушки уже знали, что тут в обычае пить чай.
— О да, — поспешили они согласиться.
Стол был накрыт в глубине длинной кухни, и все расселись вокруг, чтобы отведать салата и холодного мяса, приготовленных миссис Браун. Она налила гостям чаю из объемистого эмалированного чайника, а миссис Салли нарезала хлеб и передала по кругу чайные чашки. Посередине стола стояли блюда с пирожками, масленка, полная масла, и вазочка с вареньем.
Ужинали неторопливо, все были в отличном настроении. Мистер Браун и Динни обменивались новостями; нашлось о чем поговорить и миссис Салли с миссис Браун. Дети шумели, старались ввернуть словечко в общий разговор или взять лишний пирожок, пока не видят родители. Мэр пустился в воспоминания, а Пэт пыталась завязать беседу с красивым молодым гуртовщиком, который вскоре подсел к столу.
После ужина хозяйка отправилась мыть посуду, а мужчины остались за столом покурить и поболтать. Пэт не в силах была отказать себе в удовольствии послушать их беседу, Пэм пошла помогать миссис Браун, а Салли отправилась звонить по телефону соседям, чтобы они передали Дэлли ее просьбу накормить завтраком Фриско и постояльцев.
— Можете не сомневаться, — говорил Динни, — Марго еще покажет себя. Там все время находили богатые включения. Когда у нас с Крисом был участок в долине, мы считали, что там до хорошего золота еще и не добрались.
— Совершенно верно, — подтвердил мэр. — А когда рудокопам случалось напасть на богатое залегание, они решали, что тоже могут считать себя акционерами, — набивали золотом котелки, и айда по домам. Вот идет как-то вечером один бывалый старатель с котелком, полным золота, а навстречу ему — управляющий. Остановились перекинуться словцом.