Страница 24 из 51
Глава 18
Весенние деньки
Под мартовским солнцем лед в гавани почернел и стал таять. А в апреле уже была голубая вода, и снова берег покрылся пеной. Заработал маяк. Как-то вечером залив Четырех Ветров снова озарился его сиянием.
«Я так рада снова видеть его, — сказала Энн в первый вечер появления света на маяке. — Я скучала по нему всю зиму. Северное небо казалось мне таким одиноким и пустым».
Деревья покрылись новыми нежными светло-зелеными листочками. Над лесами гавани расстилалась изумрудная дымка. Туман лежал на равнинах у моря.
В Долине снова задули ветры, от которых пахло соленой морской пеной. Море смеялось, сверкало и прихорашивалось как завзятая кокетка. Школа и рыбацкая деревушка очнулись от зимней спячки и вернулись к работе. Просторы гавани запрудили белые паруса. На берегу моряки готовились к плаванию, чинили снасти и зашивали паруса. Вскоре открылась навигация.
— В такой весенний день, как этот, — сказала Энн, — я точно знаю, что будет чувствовать моя душа после воскресения.
— Иногда весной мне кажется, что я мог бы стать поэтом, если бы вернулась моя молодость, — заметил капитан Джим. — Я ловлю себя на том, что все время прокручиваю в голове те стихи, которые я учил со школьным директором шестьдесят лет тому назад. В другое время они меня не беспокоят. Весной же я чувствую себя обязанным взбежать на скалы или выйти в поле и закричать.
Капитан Джим пришел в тот день в маленький дом, где жили Энн и Гилберт. Он принес хозяйке дома ракушек для сада и небольшой пучок травы, которую нашел во время своих прогулок по дюнам.
— Эта трава очень редко встречается на этом берегу, — сказал он. — Когда я был мальчиком, здесь росло множество подобной зелени. А сейчас и пучочка не увидишь. А когда нужна именно эта трава, ее и вовсе не сыскать. Ее можно найти только случайно. Бродишь по берегу и вдруг спотыкаешься. И сразу воздух вокруг наполняется ароматом. Смотришь под ноги и находишь вот это. Я обожаю ее запах. Она всегда заставляет меня думать о моей матери.
— Ей, наверное, тоже очень нравилась эта трава? — спросила Энн.
— Не думаю, что она знала ее. По-моему, она никогда не встречала такую траву. Просто так пахла мамина парфюмерия. От этой травы пахнет чем-то таким… Не молодостью, нет, но… От нее веет чем-то надежным, полезным, испытанным, как от матери. Невеста школьного учителя всегда клала пучок этой травы в коробочку со своими носовыми платками. И вы можете положить немного туда, где храните свои. Мне не нравятся запахи всех этих синтетических покупных духов. Запах натуральных трав гораздо лучше.
Идея украсить края цветочных клумб ракушками сначала не вызвала у Энн большого энтузиазма. Но она не хотела ранить чувства капитана Джима. Поэтому она сделала вид, что по достоинству оценила его предложение, которое на самом деле вовсе не нравилось ей. Энн стала бурно благодарить капитана. Но когда капитан Джим, с гордостью взявшись за работу, украсил каждую клумбу большими молочно-белыми ракушками, Энн, к своему собственному удивлению, обнаружила, что эффект, произведенный ракушками, ей очень нравится. В городе или даже в Долине они не имели бы такого вида, но здесь, в старомодном прибрежном саду «дома мечты», они смотрелись прекрасно.
— Да, они действительно очень мило выглядят, — сказала Энн.
— Клумбы невесты школьного директора тоже всегда были мастерски украшены. Она была специалистом по цветам и всему, что с ними связано. Она с такой любовью смотрела на них, так нежно прикасалась к ним, что они начинали расти, как ненормальные. У некоторых людей есть такие способности. У вас, миссис Блайз, мне кажется, тоже есть.
— Вот уж не знаю! Но я люблю мой сад, люблю работать в нем. Проводить время, ухаживая за зелеными растущими созданиями, видеть каждый день новые ростки — это все равно, что иметь отношение к мирозданию, я так думаю. Мой сад, как вера, как надежда. Нужно только немного терпения.
— Я всегда удивляюсь, когда смотрю на маленькие коричневые сморщенные семена и думаю о том, что из них вырастет такая красота, — сказал капитан Джим. — Когда я размышляю над семенами, мне кажется очень понятным то, как наши души будут жить в других Мирах. Никогда не поверил бы, что в этих маленьких созданиях есть жизнь, если бы не видел собственными глазами, что получается из них в результате чудесных превращений.
Энн, которая считала дни до того момента, когда у нее будет ребенок, не могла уже совершать долгие прогулки к маяку. Но мисс Корнелия и капитан Джим часто приходили к ней в дом. Мисс Корнелия вносила много радости в жизнь Энн и Гилберта. В каждый визит они много смеялись над ее забавными репликами. Иногда, когда в маленьком доме гостила мисс Корнелия, приходил и капитан Джим. И тогда было что послушать. Они вели между собой словесную войну, вступая в конфликты. Мисс Корнелия наступала, капитан Джим защищался. Однажды Энн упрекнула капитана за его стычки с мисс Корнелией.
— Я обожаю вести с ней беседы, миссис Блайз, — усмехнулся нераскаявшийся грешник. — Это величайшее наслаждение в моей жизни. Ее язычок и столб оживит. А ведь и вы с доктором не меньше наслаждаетесь, слушая ее.
На следующий день капитан Джим принес Энн букет майских цветов. Сад был наполнен восхитительными ароматами весеннего вечера. На побережье лежал туман молочного цвета, его покрывала поцелуями серебряная луна, покоящаяся в окружении серебряных звезд, сиявших над заливом. Над землей расстилался колокольный звон, который сливался с тихим весенним гулом моря. Майские цветы, принесенные капитаном Джимом, удачно завершили очаровательную композицию, созданную волшебницей-ночью.
— Я не видела еще ни одного такого цветка этой весной. Я так соскучилась по ним, — сказала Энн, погрузив лицо в букет.
— Их невозможно найти у нас в Четырех Ветрах или где-нибудь поблизости. Они растут только очень далеко, за Долиной. Я совершил сегодня небольшое путешествие и нарвал их для вас. Я думаю, это последние весенние цветы, больше таких не увидишь. Их сезон подходит к концу.
— Какой вы добрый и заботливый, капитан Джим! Никто больше, даже Гилберт, — сказала Энн, указывая в его сторону, — не вспомнил, что я так люблю майские цветы.
— Ну, у меня было еще и другое поручение. Я должен был наловить форелей для мистера Хаварда. Он их обожает, и это единственное, что я могу сделать в ответ на его доброту, в ответ на те услуги, которые он мне оказывал. Я принес ему форель и остался на целый день. Мы с ним долго разговаривали. Он очень любит разговаривать со мной, хотя я просто старый, никому не нужный моряк, а он солидный, прекрасно образованный человек. Просто он относится к тому типу людей, которые не могут молчать, когда им плохо. А здесь не так-то легко найти того, кто тебя выслушает. Здешние жители очень недоверчиво относятся к нему, потому что считают, что он неверующий. Не думаю, что это в точности так. По-моему, на острове есть несколько неверующих, но его можно назвать еретиком. Еретики, конечно, очень безнравственные люди, но с ними очень интересно общаться. У них другой взгляд на Бога. Они как бы находятся под впечатлением, что Его трудно найти, что совсем не так. Мне кажется, большинство из них находят Его в конце концов. Не думаю, что убеждения мистера Хаварда могут причинить мне много вреда. Единственная проблема, которая возникает у меня с мистером Хавардом, это то, что он слишком умный. Он считает себя самым умным и хитрым. Он убежден, что должен жить согласно своему мировоззрению, и все время начинает обсуждать новые способы того, как попасть на небо. По его мнению, традиционные способы, практикуемые основной частью населения, никуда не годятся. Но когда-нибудь он успокоится и будет смеяться над самим собой.
— Ну, во-первых, мистер Хавард был методистом, — сказала мисс Корнелия с такой интонацией, будто между методистами и еретиками нет большой разницы.
— Знаете, мисс Корнелия, — ответил капитан Джим мрачно, — иногда мне кажется, что, не будь я пресвитерианином, я был бы методистом.