Страница 16 из 23
Что же это за самурай!
С раннего детства Сэйсэцу отличался выдающимися способностями. Еще будучи ребенком, он покинул отчий дом и стал монахом.
Как-то один даймё, направлявшийся в столицу, заехал по пути к настоятелю монастыря. Побеседовав немного с даймё, настоятель позвал маленького Сэйсэцу и попросил помять спину даймё, чтобы тот мог снять с себя усталость после долгого путешествия. Даймё пообещал мальчику, что на будущий год, на обратном пути, он обязательно привезет ему официальное одеяние.
Когда положенное пребывание в столице закончилось, даймё отправился в свой замок и вновь заехал к дзэнскому наставнику. И на этот раз настоятель велел Сэйсэцу растереть спину даймё, после чего мальчик спросил об одеянии.
"А я и думать про это забыл", - сказал даймё.
"Что же это за самурай, который говорит одно, а делает другое!" - воскликнул мальчик, дал даймё затрещину и вышел.
Даймё поразился необычайным способностям мальчика и велел дзэнскому наставнику хорошенько заботиться о нем.
В последующем Сэйсэцу учился у Гэссэна и Гасана и стал одним из наиболее почитаемых наставников в стране.
Однажды, когда Сэйсэцу наблюдал за восстановлением части монастыря, в котором он проповедовал, явился какой-то богатый торговец и предложил в качестве пожертвования на восстановление сто унций золота. Ни слова не говоря, Сэйсэцу принял деньги.
На следующий день торговец прибыл вновь, чтобы встретиться с дзэнским наставником. "Хотя сумма, которую я пожертвовал, не так уж и велика, - сказал он, - для меня она весьма значительна. Но, несмотря на это, вы не высказали и слова признательности. Почему?"
Сэйсэцу разгневался: "Я засеиваю поле твоего счастья; за что же мне благодарить тебя?"
Торговец был очень смущен. Он извинился перед дзэнским наставником и поклонился ему.
Каменное лицо
Бутцу и Гэнро слыли двумя самыми свирепыми дзэнскими наставниками в Японии. Они настолько жестко обращались с учениками, что их называли Гэнро-Волк и Бутцу-Тигр.
Никто не знает, откуда был родом Бутцу и каково его настоящее имя. Некоторые говорят, что он был когда-то самураем и родился на востоке страны. Он долго и упорно практиковал дзэн и в конце концов завершил Великое Дело. Обретя пробуждение, он написал такое стихотворение:
Бутцу всегда ходил с каменным лицом, он был суров и холоден. Он учил грубыми методами и не позволял ученикам давать волю проявлению малейшего чувства. Многие из тех, кто приходил к нему, не выдерживали и покидали его.
Глубокой ночью, последней в его жизни, Бутцу огляделся и сказал: "Теперь я должен уйти?" И он ушел, сидя в медитации, так, словно глубоко заснул.
Постижение дзэн
Когда Индзану было девять лет, его увидел один Дзэнский наставник и сразу же понял, что мальчик отличается выдающимися способностями. Наставник пришел к его родителям и убедил их позволить сыну стать монахом.
Впрочем, сделать это оказалось не так уж трудно. "Он всегда был не от мира сего", - сказали они и разрешили своему сыну покинуть отчий дом и стать членом буддийской общины.
Когда Индзану исполнилось шестнадцать, он оставил монастырь и отправился на поиски наставника, который бы открыл ему путь к высшему пробуждению и освобождению. Вначале он учился у Банкоку, который следовал уникальным методам покойного наставника Банкэя и руководил большой общиной.
Спустя три года он пришел к Гэссэну, отличавшемуся чрезвычайно грубой манерой преподавания.
Когда Индзан прибыл в общину Гэссэна, управляющий монастыря заявил ему, что свободных комнат для новых учеников нет. И продолжил, что, поскольку Индзан еще очень молод и у него еще будет много времени для интенсивного практикования, он может пока отправиться учиться в другое место.
Но Индзан твердо решил изучать дзэн у наставника Гэссэна. Семь дней он умолял принять его и так рыдал, что из глаз его в конце концов потекли кровяные слезы. Видя искренность и решимость Индзана, управляющий доложил о нем Гэссэну, который согласился побеседовать с юным странником.
Наставник Гэссэн спросил Индзана: "Ты так настойчиво просишь разрешения остаться здесь. Чем ты хочешь заниматься?"
"Я здесь только потому, что вопрос о жизни и смерти необычайно важен, а непостоянное - мимолетно".
"Здесь не придают значения жизни и не придают значения смерти. Как может казаться, что жизнь уходит быстро, а смерть наступает еще стремительнее?" - сказал Гэссэн.
"Именно этой свободы от жизни и смерти я и ищу. Прошу вас, пожалейте меня", - просил Индзан.
"Ты молод, еще совсем ребенок, - сказал Гэссэн. - Что ж, если ты желаешь практиковать дзэн, учись вместе со всеми".
Так Индзана приняли в общину, и он трудился и днем и ночью, не зная отдыха.
Через два года, когда Индзану миновал двадцать первый год, он впервые в своей жизни принял участие в общей медитации, устраивавшейся для всех монахов общины.
Наставник заметил, что с Индзаном что-то не так, и задал вопрос: "Я не спрашиваю о высказанном или невысказанном; попытайся дать мне ответ".
Индзан попытался было что-то сказать, но Гэссэн прервал его: "Ты просто привязан к умозрительным различениям" и отослал его прочь.
Ошеломленный Индзан вернулся в зал для медитации, и день и ночь плакал и рыдал. Все смеялись над ним и называли его сумасшедшим.
Как-то ночью, в состоянии глубокой погруженности, Индзан внезапно постиг смысл слов "не придавать значения жизни и не придавать значения смерти". Он пошел к Гэссэну и обо всем рассказал ему. Наставник заметил: "Ты прав, но помни, что это - всего лишь временный окольный путь. Не думай, что этого достаточно. Если пойдешь дальше и не будешь отступать, когда-нибудь обретешь самого себя".
В свою двадцать шестую весну Индзан покинул Гэссэна и вместе с несколькими спутниками отправился повидать почтенных и уважаемых наставников, живущих в Киото и западной Японии.
Встречаясь со старшими наставниками, Индзан задавал им вопросы, чтобы убедиться в истинности собственного понимания. Все наставники восхищались им и тепло его принимали. Никто не указывал ему на ошибки, и Индзан стал думать, что во всей стране нет более пробужденных учителей.
И тогда Индзан отправился в центральные области страны, где встретился с одним дзэнским наставником. Тот назначил Индзана настоятелем местного монастыря.
У монастыря не было ни покровителей, ни земельных угодий, ни садов. Более чем десять лет Индзан смиренно провел в совершенной бедности.
Потом, в один из дней в монастырь пришел странствующий монах и рассказал о наставнике Гасане, прославленном учителе из школы Хакуина, который, как говорили, выделяется своей глубокой мудростью среди всех прочих.
В тот же день Индзан собрал вещи и направился в Эдо, где Гасан излагал "Записи Голубой скалы" перед общиной в более чем шестьсот человек.
Прибыв в столицу Индзан прямиком явился к Гасану. Великий наставник протянул руку и спросил: "Почему это называется рукой?" Индзан не успел дать ответ, как Гасан вытянул ногу и вновь спросил: "Почему это называется ногой?" Когда Индзан попытался что-то сказать, великий наставник Гасан хлопнул в ладоши и рассмеялся. Смущенный, Индзан ушел.
Однако на следующий день Индзан опять пришел к Гасану. Великий наставник сказал ему "Ныне практикующие дзэн не задумываясь перескакивают через непостижимые коаны древних, даже не приложив сколько-нибудь значительных усилий. Они перелагают коаны в стихи, цитируют их, добавляют фразы либо дают ответы. Говорит у них только рот, а слова вылетают наобум.