Месть самураев

– Будет исполнено, таратиси кими!

– Молодец, иди!

Вроде все, с облегчением подумал Макар Такугава. Теперь можно было промочить горло. Он налил себе первоклассного сакэ и выпил. Божественный напиток упал в желудок и горячей волной разбежался по рукам и ногам. Можно было выпить еще, но Макар Такугава большего не мог себе позволить – впереди было тревожная ночь, от которой многое зависело. Сам лично прослежу, решил он. Сам. И решил переменить мокрое кимоно. Затем он позвал начальника караула, и они сыграли три партии в нарды со счетом два один в пользу Макара Такугава, который внимательно следил, чтобы подчиненный не подыгрывал ему. Только после этого начальник городской стражи окончательно успокоился и отправился домой поесть и немного поспать перед ночными бдениями.

Дом, в котором жил капитан Го-Данго, окружили в полной тишине. Было уже достаточно тепло, и первые цикады робко пробовали голос. Еще тихо шептал ручей в саду, да в соседнем доме слышались голоса, – кто-то вяло переругивался. Похоже, пьяный муж с женой, с удовлетворение решил Макар Такугава. Его по-прежнему волновали все те вещи, которые выходили за рамки обычной жизни.

С нападавшими он не пошел. Ему надо было просто убедиться, что все прошло гладко, чтобы завтра с чистой совестью донести начальству об исполнении. Поэтому Макар Такугава остался стоять в саду за толстым стволом вишневого дерева. Ветки росли низко и мешали видеть, что происходит впереди. Честно говоря, рассматривать что-либо в кромешной тьме Макар Такугава не имел возможности. Только по едва различимому шелесту травы под ногами стражников можно было судить о ходе операции. Но все же Макар Такугава раздвигал ветки и безуспешно пялился в темноту, ожидая знака, когда можно будет пойти и посмотреть на убитых капитана Го-Данго и монаха Натабуру. В благополучном исходе дела он даже не сомневался, потому что его помощник, который непосредственно командовал стражниками, все всегда делал на совесть. При других условиях Макар Такугава, может, и доверился бы Досё, но на этот раз все представлялось очень и очень серьезно, и нельзя было ошибиться даже в мелочах. Он не знал одного: что на самом деле стражники окружили не дом капитана Го-Данго, а дом лавочника Сампэй.

Вот раздался звук, с которым растворяется оконная рама. Вот кто-то всхрапнул, как жеребец. Потом тонко залаяла собака. Откуда здесь собаки? – удивился Макар Такугава, исходя злостью. Уж такие-то вещи не прощаются!

В этот момент из-за туч появилась луна, и все пошло не так, как планировалось. Раздался чей-то предсмертный крик. Послышались гортанные голоса. Макар Такугава в раздражении сделал шаг из-под дерева, в сердцах дернув ветку. Ух, сейчас я! Мысль о том, что мальчишка Досё все испортил, пронзила его вместе с короткой и тяжелой арбалетной стрелой. Макар Такугава схватился за горло, с изумлением вытаращив глаза, захрипел и упал на землю, обливаясь кровью. Удивился он единственно тому, что смерть в его представлении пришла слишком рано и неожиданно. Вот в чем крылся Знак предвиденья – Мус, который накануне ощутил, но которому не внял Макар Такугава.

В темноте никто ничего не понял, а когда зажгли факелы и осветили сад, заохали, запричитали. Макара Такугава подняли, перенесли в дом. Вызвали иса. Однако он ничего не смог сделать. С первыми петухами Макар Такугава почернел и умер. Больше в этой операции со стороны городских стражников никто не погиб. Заговорщики же были убиты через мгновение после того, как Тэрадзака успел сделать один-единственный выстрел из арбалета. Когда его разбудила собака, которую накануне он подобрал на крыльце, он вскочил и увидел в окно, за прудом, раскачивающееся дерево. Под деревом стоял человек. В него-то он и пустил стрелу.

Поздним утром, когда императорский дайнагон Муромати хорошенько позавтракал и насладился чтением доносов, он велел впустить заместителя городских стражников – Досё. Досё ждал в приемной с рассвета. Новости были самые что ни на есть печальные.

Когда он вошел в кабинет дайнагона, лицо его хранило такую же невозмутимость, как и в приемной после ожидания в течение двух страж.

Дайнагону это понравилось. Хотя и молод, подумал он. Ладно, послушаем, что скажет.

– Мой господин, – сказал Досё, – у меня плохие новости. Ночью во время стычки с заговорщиками убит начальник городской стражи – Макар Такугава. Двое заговорщиков казнены тут же на месте.

– Плохо, – констатировал дайнагон Муромати и внимательно посмотрел в лицо Досё, на котором, к его чести, невозможно было ничего прочесть. – Плохо подготовили операцию?

Досё хотел сказать, что карты спутала крохотная собачка, о которой накануне операции никто не знал, но не счел нужным посвящать дайнагона в детали. Мысленный ответ – уже ответ, подумал он, испытывая тайное превосходство над дайнагоном Муромати. Что ему даст знание об этой собачке? Если посчитает нужным, он так и так накажет меня. Судьбу не обманешь.

– Все невозможно предусмотреть, – вдруг согласился дайнагон. – Ладно. На смерти Такугава надо сыграть. Сделаешь вот что. Напишешь мне две бумаги: в одной объяснишь, что Такугава пал от рук заговорщиков. Мы положим эту бумагу до поры до времени. Будем считать это случайностью. В другой – что он горел на работе и вследствие этого геройски погиб. Хотя не дело начальника городской стражи ходить ночами по городу. В этой бумаге назовешь заговорщиков бандитами. Эту бумагу мы отдадим императору. Макара Такугава объявят героем и похоронят с почестями. Его близким назначат пожизненную выплату. Если всплывут подробности, мы отдадим и вторую бумагу и скажем, что узнали больше. Таким образом, мы ничего не проиграем. Иди!

– К сожалению, это еще не все новости, мой господин, – склонил голову Досё в попытке смягчить то, что должен быть услышать дайнагон.

– Не все? – удивился тот. Его седые брови поползли вверх. – Что же еще произошло, пока я спал? Говори же! – потребовал он.

Ему стало крайне любопытно, хотя он и не любил неожиданных новостей. Кто их любит? – подумал он с внезапно нахлынувшем озлоблением, все еще не свыкшись с мыслью о превратности земного существования – душа как-то не лежала к этому, хотелось быть бессмертным, вечным, пережить императора, регента и всех их наследников.

– Ночью в храме Каварабуки убит содзу – Ато Такаяма.

– Ато Такаяма? – удивился дайнагон. – Симатта! – Выругался он – А этот кому помешал? О, Хатиман, почему ты допускаешь хаос?!

Нелепость этой смерти еще больше разозлила его. Бедный Ато Такаяма! Его, конечно, не следовало жалеть хотя бы за скользкий, гадливый вид. Обычно меня так и подмывало назвать его белой обезьяной, почему-то с удовольствием вспомнил Муромати. Но теперь, слава Богам, о нем можно говорить только как о покойнике. А о покойниках, позлорадствовал Муромати, плохо не говорят.

– Содзу предан регенту Ходзё Дога, – не моргнув глазом, сообщил Досё.

Был, хотел добавить Муромати, внимательно глядя на непроницаемое лицо Досё. Но не добавил. К чему тревожить его душу? Лицо Досё ничего не выражало: ни печали, ни радости, оно даже, как обычно, не покраснело. Муромати несколько опешил. Должно быть, бесчувственный по молодости, подумал он, не уважает старших?

– Да, это его человек, – сказал он, немного успокоившись. – Но зачем его убивать? Кому он нужен? И главное – кто убил? – Он быстро перебрал всех кандидатов на роль убийцы и никого не даже не заподозрил: все трусливые и хлипкие.

– Вдруг заговорщики опередили нас? – осторожно предположил Досё, решив, что умная мысль может понравиться начальнику.

Дайнагон Муромати еще раз задумался.

– Нет, не может быть. При чем здесь Совет Сого? Нет смысла. Причина? Какая причина? – по-прежнему не отводя взгляда, спросил дайнагон.

Может быть, Досё что-нибудь знает, – подумал он, – но не говорит? Как он вообще попал в заместители начальника городской стражи? – задал самому себе вопрос дайнагон.

– Возможно, это тот случай, который является совпадением? – предположил Досё. – Рано или поздно мы все узнаем.