Страница 3 из 11
А больше всего ему хотелось присоединиться к ней в ее радостном купании. Сумасшедшая мысль, что и говорить, если он осуществит свое намерение и подойдет ближе, девушка либо исчезнет, если она всего лишь видение, либо закричит и убежит. А если… если она позволит ему подойти и дотронуться до нее? Ему хотелось этого до боли.
Здравый смысл покинул его. Джейми был готов сбросить с себя одежду и спрыгнуть в заводь, но в это время девушка произнесла какие-то слова, которых он не разобрал. Почти тотчас послышался всплеск, и девушка протянула руку за неким предметом, появившимся… откуда же? Джейми широко раскрыл глаза. Неужели она и вправду фея и может волшебством вызывать к себе все, что захочет?
Предмет оказался куском мыла, и девушка начала им намыливаться. Сцена самая обыкновенная — девушка моется в заводи. Неземные свойства улетучились, а к Джейми вернулся его разум. Но разве кусок мыла мог свалиться в воду сам по себе? Джейми присмотрелся к высокому противоположному берегу и заметил мужчину, нет, скорее мальчика, который сидел на камне, повернувшись спиной к девушке. Телохранитель? Вряд ли. Но тем не менее мальчик явно оберегал девушку.
Джейми испытал всю тяжесть разочарования оттого, что прекрасная девушка не одна.
Присутствие мальчика вернуло его к действительности. Он должен удалиться. Словно подчеркивая, насколько глупо он замешкался, первые лучи солнца брызнули по долине, напомнив, как много времени он потерял. Его брат и другие, должно быть, уже вернулись к людям у реки. И все ждут его.
Джейми внезапно ощутил слабость. После того как он, наблюдая за девушкой, духом перенесся в запредельную сферу, контраст между этой чарующей сценой и предстоящим в ближайшее время кровопролитием особенно поразил его. Он в равной степени не мог предотвратить то, что должно было совершиться, и забыть только что увиденное. И то, и другое казалось неизбежным.
Джейми бросил на девушку последний тоскующий взгляд. Солнечные лучи упали на воду, один из них коснулся волос незнакомки, и они вспыхнули точно пламя. Джейми со вздохом пошел прочь. Он чувствовал, что образ загадочной феи надолго врезался ему в память.
Он ехал верхом, чтобы присоединиться к своим, но думал только о девушке. Кто она? Может, из клана Фергюсонов, дочка одного из арендаторов? Вряд ли, этому трудно поверить. Разве отец такой красивой дочери позволил бы ей купаться в открытой заводи в совершенно голом виде? К тому же мысль, что девушка эта из стана врагов, была ненавистна Джейми. Он бы предпочел, чтобы она оказалась нищенкой, которая забрела на земли Фергюсонов.
Да, скорее всего это нищенка, подумал Джейми. Решила помыться, прежде чем постучаться в Тауэр-Эск за подаянием. Вся страна кишит попрошайками, особенно на равнинах, где больше церквей и где жители более набожны и милосердны. Но такая красивая нищенка? Возможно, хоть и сомнительно. Кто же она в таком случае? Узнает ли он когда-нибудь?
Желание вернуться в долину и выяснить было очень сильным, но отряд Джейми находился уже в пределах видимости; туман рассеялся, и Тауэр-Эск возвышался на вершине укрепленного холма. Видны были и фермы, во множестве разбросанные по равнине. Час настал.
Но Джейми уже не был настолько одержим страстью к разрушению. Чудесная девушка смягчила его гнев, так же как и мысль о тете Лидии и о том, как на нее подействует весть о нападении. Мера за меру, это так, но Джейми будет милосерден. Подъехав к своим, он объяснил им перемену своих первоначальных намерений. Его слово — закон, а те, кто считает, что он чересчур мягкосердечен, пускай катятся ко всем чертям!
Три фермы были уничтожены в это утро, поля вытоптаны, скот отобран. Но не убили ни одну женщину, ни одного ребенка. Их заставили стоять и смотреть, как горят их жилища. Крестьяне, пытавшиеся защищаться, сражались и были убиты. Тех, кто не оказывал сопротивления, пощадили.
Джейми медлил покидать место отмщения, ожидая, что появится Дугалд… если посмеет. Маккиннионы спалили фермы, которые видны были со стен замка, но отряд был велик, и Джейми знал, что Дугалд не решится на вылазку. Маккиннионы совершили нападение в отместку, дабы унизить врагов. Люди Джейми были удовлетворены победой, и он наконец увел их.
Вражда возобновилась, и Джейми был недоволен этим. У него и дома хватало забот, чтобы еще беспокоиться о Фергюсонах. Правда, Фергюсоны сами нарвались, и теперь деваться некуда.
Но во время долгой дороги домой Джейми не думал о новых набегах. Все его мысли занимала прекрасная девушка в уединенной долине, таинственная дева с кожей, как жемчуг и волосами цвета темного пламени.
Глава 3
Июнь 1541 года Ангусшир, Шотландия
Шийна Фергюсон смотрела со стены замка Тауэр-Эск на раскинувшуюся внизу мирную равнину, но мысли у нее были далеко не мирные. Ранняя пташка по натуре, она наблюдала, как розовеет рассветное небо, состязаясь в цвете с зарослями розовато-сиреневого вереска. Шийна злилась, потому что ей запретили покидать замок даже для коротких верховых прогулок, даже в сопровождении дюжины слуг.
Несправедливо. Но все пошло скверно в эти дни, и только потому, что Маккиннионы в прошлом месяце решили нарушить перемирие, длившееся целых два года. Два мирных, безопасных года Шийна наслаждалась той же свободой, какую знала в детские годы. Она была старшей из четырех дочерей и любимицей Дугалда Фергюсона, о ней заботились как о драгоценной наследнице, до тех пор, пока не появился долгожданный наследник. Когда родился Найел, она осталась любимой дочерью — но всего лишь дочерью.
Как ни странно, она никогда не испытывала неприязни к Найелу. Любила маленького братца со дня его рождения. В свои шесть лет Шийна была настоящим сорванцом, ее ужасно избаловали, но она пришла в восторг от того, что после рождения трех ее сестер на свет появился мальчик.
Их любовь друг к другу удивляла всех. Казалось бы, Найелу должна быть ближе сестра Фьона — разница в возрасте между ними составляла всего один год. Но он привязался к Шийне; это Шийна его развлекала, это Шийна давала ему любовь, в которой он нуждался, пока превращался из крохотного ребенка в юношу. Они до сих пор были неразлучны. Шийне исполнилось девятнадцать, давно пора замуж, а Найелу всего тринадцать, и он в большинстве случаев вел себя еще по-ребячьи.
В минуту полной «взрослости» Найел согласился с отцом, что Шийна должна оставаться в стенах замка. Днем в окрестностях стало небезопасно. Это и было самое досадное: днем набег мог совершить только клан Маккиннионов. Все остальные, включая и самих Фергюсонов, занимались подобными делами по ночам. Но храбрые Маккиннионы наносили удары в дневное время.
Страх, охвативший всех в последний месяц, был отвратителен, а в жизнь Шийны он принес всяческие перемены: потерю свободы, угрозу замужества и слишком много споров. В пререканиях и ссорах с сестрами не было ничего нового, но нелады с отцом вызывали у Шийны чувство одиночества, отрешенности. И почему бы им, спрашивается, не ладить? Что плохого в ее желании выйти замуж только за того, кого она полюбит?
Что верно, то верно: когда она была еще ребенком, шли разговоры о браке, в результате которого будет создан могущественный союз кланов. Но эти разговоры прекратились два года назад, и Шийна пришла к заключению, что ей будет позволено выбрать мужа по любви. Отец даже прямо говорил об этом. Он принимал ее сторону, когда сестры просили его ускорить замужество Шийны — тогда и они смогут вступить в брак. У каждой из них уже был суженый, и сестры стремились к замужеству, даже четырнадцатилетняя Фьона. У них не возникло никаких сложностей: им нравились женихи, которые одновременно были сильными союзниками. А Шийна не имела такого счастья.
Но Дугалд Фергюсон отказывался торопить Шийну. Вместе с тем он не позволял ни одной из младших дочерей вступить в брак раньше ее — это опозорило бы старшую. А теперь все вдруг изменилось. Теперь она обязана выбрать мужа из могущественного клана. И выбрать не позже чем через месяц, в противном случае за нее решит отец. Шийна была ошеломлена. Как мог отец так поступить с ней? Ведь она его любимица, драгоценность Тауэр-Эска — как он сам называл ее.