Страница 22 из 46
Перед лицом этой системы «экономического апартеида» новое движение сопротивления неизбежно. В августе прошла трехдневная всеобщая забастовка против приватизации. (Рабочие несли плакаты «АНК, мы любим тебя, а не приватизацию».) В Соуэто безработные самовольно задействовали отключенный водопровод, а Комитет по электрическому кризису в Совете незаконно включает электричество в тысячах домов. Почему полиция их не арестовывает? «Потому что, – объясняет Нгване, – когда электричество отключают у полицейских, мы подсоединяем и их».
Похоже, что у корпоративных боссов, которым так не терпелось сфотографироваться с Нельсоном Манделой в прошедшие выходные, есть еще один шанс побороться с апартеидом – пока он еще продолжается. И они могут делать это не только посредством добросердечной благотворительности, но и ставя под сомнение экономическую логику, которая компрометирует столь многих по всему миру. На чьей стороне будут они на этот раз?
ЯДОВИТАЯ ПОЛИТИКА В ОНТАРИО
Завтра сразу после полудня несколько сот человек, многие из них бездомные, соберутся на ступенях Законодательного собрания провинции Онтарио с одним простым требованием. Они хотят поговорить с правительством консерваторов (тори) о последствиях его политики для бедноты. Если история нас чему-нибудь учит, то ясно: премьер Майк Харрис произнесет непреклонную речь о том, что избиратели Онтарио высказались во всеуслышанье и его не запугать – непосредственно перед вызовом полиции для разгона. Вопрос в том, как отреагируем мы, все остальные.
Я ставлю этот вопрос потому, что со времени вспышки дизентерии в городе Уолкертоне, где более двух тысяч жителей заболели, потому что пили муниципальную воду, избиратели по всей Онтарио заглядывают себе в душу по части последствий, которые осуществляемое консерваторами «дерегулирование» будет иметь для обычных людей и их повседневной жизни. Повсюду разлит ужас при мысли – а вдруг именно правительственные урезания бюджета министерства окружающей среды и перепоручение этих вопросов муниципалитетам как раз и подвергли жителей Уолкертона огромному риску?
Общественное возмущение – могучая трансформирующая сила даже в, казалось бы, непроницаемом политическом анклаве Майка Харриса. Это возмущение привело к назначению четырех расследований случаев водного кризиса, к обязательствам политиков решить выявленные проблемы и к предложению миллионов долларов в качестве компенсации. Трагедия заслуживает этого неотложного внимания, и еще большего. Но почему понадобились смерти в Уолкертоне, чтобы заставить нас увидеть, что абстрактная политика собирает свою жатву в жизни реальных людей?
Семь человек, а может, и больше, умерли, выпив воды, зараженной бактерией E.coli, а завтра Коалиция Онтарио по борьбе с нищетой пойдет маршем в Куинз-парк, потому что за последние семь месяцев на улицах Торонто умерли двадцать два бездомных. Связь между этими смертями и правительственными сокращениями и дерегулированием столь же неопровержима в Торонто, как и в Уолкертоне. Может быть, даже более, потому что в Торонто нам не нужно четырех расследований, чтобы установить эти связи, – их принимают как данность.
До того как на выборах победили консерваторы, на протяжении нескольких зим на улицах Торонто не умер ни один бездомный. Смерть начала собирать свою жатву в 1995 году, том самом, когда консерваторы урезали расходы на 21,6% и когда они зарубили план нового социального жилья. Сразу после этого экономического подъема, заслугу за который консерваторы любят приписывать себе, начали взвинчиваться цены на арендуемое жилье, тогда как принятый консерваторами закон о защите квартиросъемщиков сделал выселение гораздо более легким для владельцев. Сейчас примерно тысяче шестистам жильцов в Торонто ежемесячно грозит выселение.
Результат – ужасающее число людей на улице и недостаток коек для них в ночлежках. В прошлом году в городе было пять тысяч коек в общежитиях для экстренной помощи, но многие социальные работники утверждают: требуется вдвое больше. По мере того как в общежитиях и на улицах становится все теснее, в уличной культуре все больше деградации и насилия. И тут вступают консерваторы со своим законом о безопасных улицах, новой мерой, которая позволяет полиции обращаться с бездомными как с преступниками, главными поставщиками контингента для строящейся в Онтарио частной супертюрьмы.
Как существуют очевидные средства для предотвращения будущих уолкертонов, так есть и множество очевидных правительственных мер по предотвращению будущих смертей на улице. Больше жилья, лучшая защита квартиросъемщиков, меньше издевательств – можно начать хоть с этого. Группы борьбы с нищетой выдвинули «однопроцентное» решение проблемы – если все уровни правительства выделят один дополнительный процент своего общего бюджета на жилье, то количество доступных денег удвоится.
Сравнивая уолкертонские смерти от дизентерии с кризисом бездомности в Торонто, я не стремлюсь выставлять одну трагедию против другой, как в какой-нибудь лотерее несчастий, а только хочу показать, что в полемике о бездомности отсутствуют два элемента: шумное общественное возмущение и политическая воля предотвратить будущие трагедии.
Вот Онтарио Майка Харриса в действии. Первый урок «Революции здравого смысла»[25] состоит в том, что в провинции Онтарио отчетливо выделяются два класса людей: принадлежащие системе и находящиеся вне ее. Тех, кто внутри, вознаградили сокращением налогов, тех, кто снаружи, оттолкнули еще дальше.
Жители Уолкертона вроде бы внутри: работящие, платящие налоги, здоровые, голосующие за консерваторов. Умершие на улицах Торонто были изгнаны прочь с самого первого дня «революции здравого смысла»: безработные, бедные, душевнобольные. Только теперь нарисованные консерваторами аккуратные линейки иерархии человечества размываются. «Повестка дня Харриса идет дальше уничтожения социальной структуры, она уже начала разъедать саму физическую структуру, на которую опирается каждый, – говорит Джон Кларк, общественный представитель Коалиции Онтарио по борьбе с нищетой, группировки, которая организует завтрашнюю демонстрацию. – В конце концов, становится очевидно, что под обстрел попадает каждый».
СЛАБЕЙШИЙ ФРОНТ АМЕРИКИ
Спустя всего несколько часов после нападения террористов на Всемирный торговый центр и Пентагон конгрессмен-республиканец Курт Уэлдон, выступая по CNN, объявил, что и слышать не хочет ни о каком финансировании школ и больниц. Отныне речь идет только о шпионах, бомбах и прочих штуках, подобающих мужам. «Первоочередная задача правительства США – не образование, не здравоохранение, а оборона и защита граждан США, – сказал он, и позже добавил: – Я сам учитель и женат на медсестре – сегодня все это не имеет значения».
Но вот теперь выясняется, что эти пустяковые социальные службы имеют огромное значение. Ведь более всего делает США уязвимыми не какой-нибудь истощающийся военный арсенал, а недокормленный, обесцененный и осыпающийся государственный сектор. Новые поля сражения – не только Пентагон, но и почта, не только военная разведка, но и подготовка врачей и сестер, не новый улетный ракетный щит, а старое скучное Управление по делам продовольствия и медикаментов (Food and Drag Administration, FDA).
Стало модным едко отмечать, что террористы используют технологии Запада в качестве оружия против него самого – самолеты, электронную почту, мобильные телефоны. Но по мере роста страхов перед биотерроризмом вполне может оказаться, что его лучшее оружие – это прорехи и дыры в американской государственной инфраструктуре.
Что, не было времени подготовиться к атакам? Вряд ли. США открыто признают, что угроза биологических нападений существует со времен персидской войны, а Билл Клинтон возобновил призывы к защите страны от биотеррора после взрыва посольства в Восточной Африке в 1998 году. Но сделано было поразительно мало.
note 25
избирательного лозунга консерваторов, под которым они пришли к власти